Путешествия Тафа (сборник) - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 87

– Несомненно, – отозвался Таф.

– Мы готовы работать с «Ковчегом». Каким бы способным вы ни были, Таф, вы, черт возьми, один. Мы хотим постоянно держать ваш биозвездолет на сатлэмской орбите, здесь будут работать двести ведущих ученых и специалистов по генной инженерии, так что мы сможем ежедневно заниматься решением нашего продовольственного кризиса. Этот корабль, его клеточный фонд и вся забытая информация в его компьютерах – это наша последняя надежда, поймите. Поверьте, Таф, прежде чем отдать приказ Вальду Оберу, я обдумала все возможные варианты, какие только могла себе представить. Я знала, что вы ни за что его не продадите. Какой у меня был выбор, черт возьми? Мы не хотим вас обманывать. Вам бы хорошо заплатили. Я бы настояла на этом.

– Это означает, что после захвата корабля я бы остался жив. Сомнительное предположение, – сказал Таф.

– Вы сейчас живы, и я все еще готова купить ваш чертов корабль. Вы можете оставаться на борту, работать с нашими людьми. Я готова предложить вам пожизненную должность – назовите свою зарплату, все что хотите. Хотите оставить себе эти одиннадцать миллионов стандартов? Они ваши. Хотите, чтобы мы переименовали в вашу честь свою планету? Скажите только слово, и мы это сделаем.

– Планета Сатлэм или планета Таф, как бы она ни называлась, все равно будет перенаселена, – ответил Хэвиланд Таф. – Если я соглашусь на ваше предложение, вы, разумеется, станете использовать «Ковчег» только для того, чтобы накормить свой голодающий народ.

– Конечно.

Лицо Тафа было спокойным и безмятежным.

– Мне приятно узнать, что ни вам, ни кому-либо из ваших коллег в Высшем Совете не приходило в голову, что «Ковчег» можно использовать по его исходному предназначению – как оружие биологической войны. Я, к сожалению, утратил подобную невинность, и в моем воображении рисуются жестокие и циничные картины, как с помощью «Ковчега» опустошаются Вандин, Скраймир, Джазбо и другие союзные миры, может быть, уничтожаются даже люди, и, таким образом, эти планеты превращаются в колонии. Насколько я помню, именно такова политика фракции экспансионистов, которая причиняет вам столько беспокойства.

– Чепуха! – выпалила Толли Мьюн. – Для сатлэмцев жизнь священна.

– Несомненно. И все же как закоренелый циник я не могу не заподозрить, что когда-нибудь сатлэмцы могут решить, что жизнь одних людей более священна, чем жизнь других.

– Вы меня знаете, Таф, – холодно сказала она. – Я никогда ничего такого не позволю.

– И если какой-нибудь подобный план вопреки вашим возражениям будет принят, ваше прошение об отставке будет написано в весьма сильных выражениях, – бесстрастно добавил Таф. – Я нахожу ваши слова недостаточно убедительными, и мне кажется, что союзники, возможно, разделят мои опасения по этому поводу.

Толли Мьюн потрепала Черныша по подбородку. Кот замурлыкал. Оба они не спускали глаз с Тафа.

– Таф, – сказала она, – на карту поставлены миллионы жизней, может быть, миллиарды. Я могу показать вам такое, что у вас волосы встали бы дыбом, если бы они у вас, черт возьми, были.

– Поскольку у меня их нет, то не надо мне ничего показывать.

– Если бы вы согласились полететь на челноке в «Паучье гнездо», мы могли бы спуститься на лифте на поверхность Сатлэма…

– Я бы этого не хотел. По-моему, было бы крайне неразумно оставлять «Ковчег» без присмотра и без охраны, в то время когда на Сатлэме воцарился дух воинственности и недоверия. Кроме того, хотя вы можете счесть меня чересчур привередливым, с годами я совершенно перестал выносить толпы народа, какофонию, любопытные взгляды, протянутые руки, жидкое пиво и крошечные порции безвкусной пищи. Насколько я помню, именно такие удовольствия ждут меня на поверхности Сатлэма.

– Я не хочу вам угрожать, Таф…

– Но все-таки собираетесь.

– Боюсь, вам не разрешат покинуть систему. Не пытайтесь меня одурачить, как Обера. Весь этот треп о бомбе – ерунда, и мы оба это знаем.

– Вы меня разоблачили, – бесстрастно произнес Таф.

Черныш зашипел на него.

Толли Мьюн испуганно посмотрела на своего огромного кота.

– Нет? – спросила она в ужасе. – Да ну вас к черту!

Таф молча уставился в глаза серебристо-серому коту, словно играя в гляделки. Ни тот, ни другой не моргал.

– Все равно, – сказала Толли Мьюн. – Вы здесь останетесь, Таф. Смиритесь с этим. Наши новые корабли могут вас уничтожить, и они это сделают, если вы попытаетесь бежать.

– Несомненно, – согласился Таф. – А я в свою очередь уничтожу клеточный фонд, если вы попытаетесь захватить «Ковчег». Похоже, мы зашли в тупик. К счастью, долго это продолжаться не будет. Путешествуя по космосу, я не забывал о Сатлэме и в те периоды, когда не практиковал, я занимался исследованиями, чтобы найти подходящий способ решить ваши проблемы навсегда.

Черныш поудобней устроился на коленях у Толли Мьюн и замурлыкал.

– И нашли? – с сомнением в голосе спросила Толли Мьюн.

– Сатлэмцы дважды обращались ко мне в надежде на чудесное избавление от последствий своего собственного безрассудного размножения и строгости религиозных догматов, – сказал Таф. – Дважды меня призывали, чтобы я умножил количество хлебов и рыб. Но недавно, когда я был погружен в изучение книги древних мифов, откуда взято это выражение, я понял, что меня просили совершить не то чудо. Просто как бы много ни было и хлебов, и рыб, вам все равно не хватит, сколько ни увеличивай их количество.

– Черт возьми, что это вы говорите? – спросила Толли Мьюн.

– На этот раз, – ответил Таф, – я предлагаю вам надежное решение.

– Какое?

– Манна, – сказал Таф.

– Манна, – повторила Толли.

– Действительно чудесный продукт, – добавил Хэвиланд Таф. – Подробности вас пока не касаются. Я расскажу обо всем в свое время.

Первый Советник и ее кот посмотрели на него с подозрением.

– В свое время? А когда оно, черт возьми, настанет?

– Когда выполнят мои условия.

– Какие условия?

– Во-первых, – сказал Таф, – поскольку перспектива прожить остаток жизни на сатлэмской орбите меня не привлекает, вы должны согласиться, что, когда моя работа здесь будет закончена, я буду свободен.

– На это я пойти не могу, – возразила Толли Мьюн. – А если я и соглашусь, Высший Совет тут же проголосует за мою отставку.

– Во-вторых, – продолжил Таф, – эта война должна быть закончена. Боюсь, что я не сумею как следует сосредоточиться на своей работе, если буду думать о том, что рядом со мной в любую минуту может разразиться космический бой. Взрывы звездолетов, лазерные перестрелки и вопли умирающих отвлекают меня от работы. Кроме того, я не вижу смысла в том, чтобы тратить столько сил на приведение в порядок вашей экологии в то время, когда союзный флот грозит сбросить плазменные бомбы на все мои творения и уничтожить все, чего я добился.

– Если бы я могла, я прекратила бы эту войну, – сказала Толли Мьюн. – Но это не так-то просто, Таф. Боюсь, это невозможно.

– Если не окончательный мир, тогда, может быть, хотя бы короткое перемирие, – предложил Таф. – Вы могли бы послать в союзные войска парламентера и попросить о перемирии.

– Это, может быть, и удастся, – неуверенно сказала Толли Мьюн. – Но зачем? – Черныш беспокойно мяукнул. – Черт возьми, вы что-то замышляете!

– Ваше спасение, – ответил Таф. – Простите меня, если я посмел помешать вашим совместным усилиям по ускорению мутации посредством радиации.

– Мы защищаемся! Мы не хотели этой войны!

– Отлично. В таком случае небольшой перерыв не причинит вам чрезмерных неудобств.

– Союзники ни за что не согласятся. Высший Совет тоже.

– Жаль, – сказал Таф. – Может быть, нам следовало бы дать Сатлэму какое-то время на размышление. Через двенадцать лет оставшиеся в живых сатлэмцы, возможно, станут более покладистыми.

Толли Мьюн почесала Черныша за ушами. Кот посмотрел на Тафа и через минуту как-то странно пискнул. Первый Советник резко поднялась с места, и серебристо-серый котище проворно спрыгнул с ее колен.