Путешествия Тафа (сборник) - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 57

– Защищаю? Черт возьми, да это же я написала сценарий!

Хэвиланд Таф моргнул шесть раз.

Прежде чем он успел сформулировать ответ, наружная дверь открылась, и в кабинет с шумом ворвались десятка два репортеров. Во лбу у каждого жужжал и мигал «третий глаз».

– Сюда, Таффер. Улыбнитесь!

– У вас есть с собой кошки?

– Как насчет брачного договора, Начальник порта?

– Где сейчас «Ковчег»?

– Эй, давай обнимемся!

– Когда это ты стал таким коричневым?

– Где ваши усы?

– Что вы думаете о фильме «Таф и Мьюн», гражданин Таф?

Пристегнутый к своему креслу, Таф осмотрелся вокруг, едва заметно поворачивая голову, моргнул и ничего не сказал. Поток вопросов прекратился только тогда, когда Толли Мьюн легко проплыла через толпу репортеров, раздвигая их обеими руками, и устроилась рядом с Тафом. Она взяла его под руку и поцеловала в щеку.

– Слушайте, вы! Выключите свои дурацкие камеры. Человек только что прилетел. – Она подняла руку. – Извините, вопросов не надо. Я прошу оставить нас одних. Мы же пять лет не виделись. Дайте нам время привыкнуть друг к другу.

– Вы полетите вместе на «Ковчег»? – спросила самая назойливая из репортеров. Она парила в полуметре от Тафа, камера ее жужжала.

– Конечно, – ответила Толли Мьюн. – Куда же еще?

4

Только дождавшись, когда «Свирепый Степной Ревун» оставит «паутину» далеко позади и направится к «Ковчегу», Хэвиланд Таф соизволил зайти в каюту, которую он предоставил Толли Мьюн. Он только что принял душ, смыв последние следы маскировки. Его длинное безволосое тело было белым, словно чистый лист бумаги. На нем был простой серый комбинезон, не скрывавший солидного живота, а лысину прикрывала зеленая фуражка с большим козырьком и большой буквой «тэта», эмблемой экоинженеров. На широком плече сидел Дакс.

Толли Мьюн, откинувшись на спинку кресла, поглощала христофорское пиво. Увидев его, она ухмыльнулась.

– Мне ужасно здесь нравится, – сказала она. – А это кто? Это не Паника.

– Паника осталась на «Ковчеге» со своим котом и котятами, хотя их едва ли уже можно назвать котятами. Кошачье население «Ковчега» со времени моего последнего визита на Сатлэм несколько увеличилось, хотя и не так значительно, как человеческое население Сатлэма. – Таф неловко опустился в кресло. – Это Дакс. Хотя в каждой кошке есть что-то особенное, Дакса без преувеличения можно назвать выдающимся котенком. Все кошки немного умеют угадывать мысли, это общеизвестно. Попав в необычные обстоятельства на планете Намория, я начал выполнять программу по усилению этого врожденного качества кошек. Дакс – ее конечный результат, мадам. У нас с ним есть определенное взаимопонимание, и могу сказать, что Дакс одарен этой способностью в полной мере.

– Короче говоря, вы клонировали себе кота, читающего мысли, – сказала Толли Мьюн.

– Вы не утратили проницательность, Начальник порта, – ответил Таф, сложив руки. – Нам нужно о многом поговорить. Будьте так любезны, объясните мне, пожалуйста, почему вы попросили привести «Ковчег» на Сатлэм, почему вы захотели непременно сопровождать меня и, самое главное, почему вы впутали меня в этот странный, хотя и не лишенный приятности обман и даже позволили себе некоторые вольности по отношению к моей персоне.

Толли Мьюн вздохнула.

– Таф, вы помните, как все было пять лет назад, когда мы расстались?

– Память у меня не ослабла, – ответил Таф.

– Прекрасно. Тогда, может быть, вы вспомните, что оставили меня просто в жутком положении.

– Вы ожидали немедленного отстранения от должности, ареста и суда по обвинению в государственной измене, а затем и приговора к исправительным работам на Кладовых, – сказал Таф. – Тем не менее вы отказались от моего предложения бесплатно доставить вас в любую другую систему по вашему выбору, предпочтя вместо этого вернуться на свою планету и обречь себя на арест и бесчестие.

– Что бы там ни было, я все-таки сатлэмка, – сказала она. – Это мой народ, Таф. Иногда они ведут себя просто по-идиотски, но все же это мой народ, черт возьми!

– Ваш патриотизм, несомненно, достоин похвалы. Но поскольку вы все еще являетесь Начальником порта, я должен предположить, что обстоятельства изменились.

– Это я их изменила.

– Несомненно, так.

– Я была вынуждена, иначе мне пришлось бы остаток жизни полоть сорняки на исправительной ферме, мучаясь от гравитации. – Она состроила недовольную гримасу. – Как только я вернулась в порт, меня схватила служба безопасности за то, что я не повиновалась Высшему Совету, нарушила законы, нанесла ущерб собственности и помогла вам бежать на корабле, который они хотели конфисковать. Кошмар, не правда ли?

– Мое мнение не имеет отношения к делу.

– Нужно было преподнести им это как неслыханное преступление или как неслыханный героизм. Джозен очень страдал. Мы с ним давно друг друга знали, и он вовсе не был плохим человеком, я вам говорила. Но он был Первым Советником и знал, что должен делать. Он должен был судить меня за предательство. Но я тоже не дура, Таф. И я знала, что мне делать. – Она наклонилась вперед. – Меня тоже не устраивало, какие мне выпали карты, но мне нужно было или делать ход, или сдаваться. Чтобы спасти свою тощую задницу, я должна была уничтожить Джозена – скомпрометировать его и большинство членов Высшего Совета. Я должна была сделать из себя героиню, а из него – злодея, и причем так, чтобы это дошло до любого выжившего из ума оборванца в подземном городе.

– Понимаю, – сказал Таф. Дакс мурлыкал. Начальник порта говорила правду. – Отсюда и появилась эта напыщенная мелодрама под названием «Таф и Мьюн».

– Мне нужны были деньги на адвокатов, – сказала она. – Много денег. И я решила написать сценарий для одной из крупнейших видеокомпаний, в котором изложила свою версию событий. Я немножко, скажем так, оживила эту историю. Всем настолько понравился мой сюжет, что они решили показать инсценировку сразу же после программы новостей, посвященной этим событиям. Сценарий для фильма я писала, конечно, не сама. Тут надо быть специалистом, а я не сильна в драматургии. Мне дали помощника, и я изложила ему свой сюжет. Джозен так и не понял, что произошло. Он не был таким мудрым политиком, как ему казалось, и душой он был далек от всего этого. Отстоять мое доброе имя мне тоже помогли.

– Кто? – поинтересовался Таф.

– Один молодой человек, Крегор Блэксон.

– Я ничего о нем не слышал.

– Он был членом Высшего Совета. Советник по сельскому хозяйству. Это очень важный пост, Таф, и Блэксон был самым молодым из всех, кто его когда-либо занимал. И в Совете он был самым молодым. Думаете, он должен был быть доволен?

– Я так не думаю, мадам. Я нахожу, что человек вообще редко бывает чем-то доволен.

– Крегор Блэксон очень честолюбив. Он входил в администрацию Джозена. Оба они были технократами, но Блэксон имел виды на место Первого Советника, и именно на этом-то Джозен и погорел.

– Его мотивы мне понятны.

– Блэксон стал моим союзником. На него произвело большое впечатление то, что вы нам дали, – омнизерно, рыба, планктон, илистая плесень, все эти чертовы грибы. И он понял, что происходит. Он сделал все, чтобы остановить биоиспытания и посеять все это на полях. Всех торопил. Громил каждого идиота, пытавшегося замедлить внедрение. Джозен Раэл был слишком занят и ничего не замечал.

– Умелый и энергичный политик – такая порода людей практически неизвестна в галактике, – заметил Хэвиланд Таф. – Видимо, Крегор Блэксон – счастливое исключение. Может быть, мне стоит взять у него соскреб для клеточного фонда «Ковчега».

– Вы опережаете события.

– Конец этой истории ясен. Хотя здесь и вмешался фактор тщеславия, я рискну предположить, что мои скромные усилия в области экоинженерии принесли плоды, а энергичная реализация моих предложений Крегором Блэксоном положительно сказалась на его репутации.

– Он назвал это Тафовым Расцветом, – сказала Толли Мьюн, скептически скривив рот. – Репортеры подхватили этот термин. Тафов Расцвет, новая золотая эра Сатлэма. В скором времени на стенах канализационных систем у нас уже росли съедобные грибы. Мы открыли огромные грибные фермы во всех подземных городах. Ковры из нептуновой шали покрыли моря, рыба размножалась с бешеной скоростью. Вместо неотравы и нанопшеницы мы посеяли ваше омнизерно, и первый же урожай дал нам почти втрое больше калорий, чем мы получали обычно. Вы сделали для нас первоклассную работу, Таф.