Колыбель ветров - Бенк Теодор Поль - Страница 38

- О, его судно пройдет, - в один голос поспешили успокоить нас алеуты. - Легко пройдет. Мы хорошо знаем путь.

- Но смотрите сюда - южная сторона Атхи даже не полностью обведена на карте. Как же мы сможем определить свое местонахождение? А рифы?

Алеуты единодушно заверили нас, что беспокоиться нечего, они покажут дорогу. Тут нет ничего сложного.

- Я много раз проводил судно через пролив к южной части острова, сказал старый Диркс. - Мне доводилось бывать лоцманом на правительственном судне. Я покажу вам дорогу. - Он положил конец возражениям Дона, заявив в заключение, что сам лично может повести экспедицию к заливу Кабакова. Я тотчас же одобрил этот план. Старый Диркс был искусным лоцманом. Вскоре мне удалось убедить Дона, что, вверяя ему катер, мы не подвергаем себя никакой опасности.

Алеуты ушли от нас в приподнятом настроении. Вечером покажут кино! Впереди охота на оленей и поездка на южную сторону острова на большом судне! Внезапно жизнь маленькой деревушки наполнилась столькими волнующими событиями. И за все это они заплатили весьма дешево: несколькими "может быть" и несколькими "я не знаю". Жизнь была поистине хороша!

Деревня приняла праздничный вид. В тот вечер все, начиная от престарелой бабушки и кончая малым ребенком, набились в тесную комнатку, и мы дважды демонстрировали фильм. Затем Эриксон и Рыжий роздали захваченные с судна апельсины, а Джордж весело разливал чай из огромного кофейника. За все свое пребывание на Алеутских островах экипаж еще ни разу так не веселился.

Посовещавшись, мы решили отправиться через пролив на следующий день, в промежутке между приливом и отливом, то есть около полуночи. По окончании вечеринки мы объявили о своем решении, и алеуты разошлись по домам очень довольными. К нам должны были присоединиться двенадцать охотников. Диркс был единственным стариком, сопровождавшим экспедицию; Сидор и Андрей решили, что здоровье не позволяет им отправиться с нами.

Весь день до самого позднего вечера матери и дети приходили в школу за первой помощью. У меня была занята каждая минута. Джордж Флог помогал, пока дело ограничивалось промыванием марганцовкой, а потом решил выйти подышать свежим воздухом. Мне пришлось заканчивать наложение швов и производить уколы одному. Я был поражен количеством серьезных заболеваний, в особенности у детей, и был рад, что в школьной аптечке нашлись нужные медикаменты.

Я переночевал в деревне на старой кровати в квартире учителей. Несколько раз меня будили: одни позабыли, что им нужно то или иное лекарство, другие просили осмотреть старый порез. В конце концов я был вынужден запереть дверь, так как иначе не смог бы сомкнуть глаз всю ночь напролет.

Рано поутру мы взяли курс на южную оконечность Атхи.

[Map_2.gif]

ГЛАВА XIX

Пока мы шли узкими каналами вдоль деревни, направляясь в открытое море, алеуты собрались на носу катера и смотрели вперед. По приглашению Дона Диркс занял место в рубке рулевого, и мы медленно шли вперед. В одном месте я без труда мог бы добросить большим пальцем монетку до берега. Но самые большие трудности ждали нас впереди. Выбравшись из канала, мы сразу взяли курс на юг, вдоль берега по направлению к проливу Амля.

- Эй, док, смотрите, - подозвал меня Эриксон, стоявший у стола с картами, и показал на пролив, в который мы входили; он был нанесен на нескольких картах и на каждой имелись предупреждения:

"Осторожно. В проливе Амля зарегистрированы сильные приливные течения, максимальная скорость которых достигает девяти узлов. При бурном море пролив считается несудоходным. В хорошую погоду плыть можно при соблюдении крайней осторожности".

- Девять узлов - да это больше того, что мы можем выжать из нашего судна! Нас просто отбросит назад, - заметил Дон. - Счастье, что мы переплываем это место между приливом и отливом.

Он смотрел на мелкие навигационные знаки, помеченные на всем протяжении канала и свидетельствовавшие о том, что в нем полно рифов, подводных скал, морских лугов, приливных течений и водоворотов.

- Буду надеяться, что ваш друг алеут знает, как ему поступать.

Я посмотрел туда, где виднелся пролив - теперь мы были от него уже на расстоянии меньше мили по курсу - и полностью разделил беспокойство Дона. Мне вспомнилось, как несколько недель назад я совершил экскурсию на утес, с которого он был отчетливо виден. В тот день волн на море не было, и, отдыхая на кочке мха, я вглядывался в остров Амля, начинавшийся в миле от меня по ту сторону спокойного пролива. И вдруг с удивлением заметил, что пролив совершенно изменил свой вид. Он сплошь покрылся танцующими белыми барашками, а подо мной на скалы с нарастающим ревом обрушивались волны прибоя. Затем я увидел приближение чего-то страшного. Далеко на юге из глубины моря поднялась стена воды. Сначала казалось, что это обман зрения, но, когда стена повстречалась с серыми скалами берегов Амли, в воздух взметнулись высокие столбы воды. Так как все это происходило без особого шума, картина была поистине зловещей. Стена вошла в пролив, заметно вырастая по мере того, как она протискивалась в его горловину, а тем временем прямо под моими ногами море буквально вспенилось, потому что огромные волны прилива рассекали его во всех направлениях.

Высоту водяной стены было трудно определить. Возможно, она достигала десяти, а то и всех пятнадцати футов. Но когда она прорвалась к концу пролива, у которого я сидел на высоком утесе, раздался такой громкий и протяжный звук, что казалось, будто из его горловины вырвался глубокий вздох. Даже с моей высоты было слышно, как по дну перемещались валуны с таким грохотом, словно по каменному полу раскатывались огромные шары. Волны улеглись, и внезапно стена превратилась в бурлящее море. Затем через этот пролив прошла еще одна стена, за ней третья...

Рыжий, Джордж и Кен зашли к нам в рубку и с волнением стали смотреть вперед. Помощник Рыжего находился в машинном отделении и был готов в случае необходимости дать задний ход по первому сигналу Дона. Мы медленно пробирались между высокими отвесными скалами. Диркс удерживал катер на середине пролива, но несколько ближе к Атхе. Кажется, мы едва не задевали за рифы справа от нас, а слева от судна, всего на расстоянии броска камня, мы могли различить угрожающего вида водоворот с белыми барашками. Затем, пока мы лавировали между мелями и водоворотами, окружавшими катер, нас увлекло в бурлящий поток. Под нами разбилась большая волна, и вода захлестнула носовую часть, накрыв стоявших там алеутов. Судно начало раскачивать и поворачивать так, словно мы находились под ударами огромных набегающих волн, и, чтобы удержаться на ногах, мне пришлось схватиться за поручни.

Я посмотрел на других. Дон с трудом проглатывал слюну, а Рыжий, бросив сигарету, напряженно смотрел вперед на покрывавшееся барашками море, в которое мы выплывали. Весь экипаж и я замерли от страха. Диркс медленно поворачивал штурвал то вправо, то влево, словно это была совсем обычная поездка. Он оказался на высоте положения. Теперь перед нами стоял уже не забитый старик, а гордый алеут-мореход, попавший в родную стихию и, как прежде, стоявший у руля. Словно зачарованный наблюдал я за ним и был искренне рад, что старик получил возможность показать, на что он способен. Алеуты тоже вытягивали шеи, чтобы посмотреть на него. Потом они отвернулись и приняли непринужденную позу, явно наслаждаясь трудным плаванием. Чего им было тревожиться? У штурвала стоял не какой-нибудь безрассудный белый человек, а их вождь.

Наконец, пролив остался позади. До захода в бухту нам предстояло пройти вдоль скалистых берегов, отмеченных на карте волнистой чертой. Суда редко посещают эту сторону острова. Многие заливы и вовсе не нанесены на карту. Но теперь все мы, даже Дон, доверяли своему кормчему, и в рубке воцарилась веселая атмосфера.

- Вот это да! - воскликнул Джордж, испуская продолжительный вздох. Кофе на всех присутствующих!

И он пошел в камбуз.