Игрок - Лисина Александра - Страница 41

– Да? – в моем голосе проснулось прежнее подозрение. – Что ты тогда так долго искал-то? Помнится, мы с тобой с утра виделись, а догнал ты нас только к вечеру. Или решил сперва понаблюдать?

– Нет. Я просто не сразу восстановился. Серебро больно ранит. Вытащить его самостоятельно хварды не в силах – слишком сильно жжется. Но когда его вытащила ты, я смог встать на ноги.

– На них обычно быстро заживает, – неожиданно встрял в разговор шейри. – Но серебро лишает хвардов этой способности еще быстрее.

Мейр согласно кивнул.

– Если бы ты не прошла мимо, я бы умер к ночи.

– Ну, не умер же, – неловко отвернулась я. – И хорошо, что не умер. Зверь из тебя получился… красивый.

Оборотень снова удивился, но Лин не дал ему времени задать еще один вопрос.

– Между прочим, ло-хварды – это совершенно особая ветвь, – важно заявил он, махнув у меня перед носом пушистым хвостом. – Если простой хвард умеет обращаться в одного единственного зверя, то ло-хвардам, как говорят, доступны несколько обличий.

– Правда? – изумилась я.

– Обычно два-три, – подтвердил Мейр. – Редко – больше. Но из-за этого хварды нас терпеть не могут и какое-то время назад даже порывались затеять войну.

– Считается, что хварды – чистокровные оборотни, появившиеся на Во-Алларе еще на исходе времен, – снова встрял Лин. – Тогда как ло-хвардов, как говорят, создали из обычных хвардов Темные маги. Как и каким образом, никто не знает, потому что это было еще в те времена, когда вокруг свободно бродили Ишты, но говорят, опять же, что создавали их для собственной защиты. Дескать, потому, что такого оборотня и убить не в пример сложнее, и излечивает раны он почти мгновенно, и бегает быстрее, и в обличье зверя сохраняет многие человеческие черты.

Мейр мгновенно помрачнел, на его скулах вздулись желваки, а пальцы сами собой сжались в кулаки, из чего я заключила, что тема ему неприятна. Однако поинтересоваться все же рискнула:

– Кто такие Темные маги? Некроманты, что ли?

– Не только, – фыркнул шейри. – Темными называют тех, кто разделил свою душу с демоном.

– Как Ведьмы?!

– Нет, – терпеливо пояснил шейри. – Ведьмы нас только призывают и пользуются силой, которую мы можем им дать. Чем слабее Ведьма, тем мельче демона она призывает. Как правило, они занимаются лечением, помогают с урожаем, борются с болезнями, хворями, просто неудачей. Еще травами промышляют. Знают день и час рождения младенца. Могут при родах помочь. Могут, опять же, и беду навести. Но истинная магия им все равно неподвластна – для этого нужно родиться магом. А таких, как правило, немного. И тех, кого находят, тут же отправляют в Рейдану, на учебу в единственную в Валлионе Магистерию. А сперва – на проверку к жрецам Аллара, порой даже к самому ал-тару, если маг грозит стать особенно сильным. И если уж жрецы не найдут в нем склонности к Тьме, то позволят жить и трудиться на благо королевства.

– А если им что-то не понравится? – настороженно спросила я, но кот выразительно провел лапкой по шее, и я больше не задавала глупых вопросов.

Мейр поглядел на мою гримасу и тоже решил добавить:

– Темные маги очень опасны, Гайдэ. Когда-то в Темные Времена ими становились даже Ишты, а поскольку власть Хозяев над живыми очень велика, то и разрушали они, в бытность Темными магами, очень много. Наши легенды говорят, что именно из-за этого боги разгневались на Ишт и уничтожили их. И еще они говорят, что из-за этого у нас очень долго не рождалось новых Хозяев.

– А как же Невирон? – мрачно спросила я.

– Увы, – вздохнул оборотень. – Невирон – это язва на теле Во-Аллара. Уже двести лет, как болит и нарывает, но излечить ее не могут даже жрецы Аллара.

– Там же правит некромант, верно?

– Темный маг, – тихо поправил меня Мейр. – Единственный за последние века, кто смог получить от земли Знак Ишты. И единственный, кому удалось сделать это силой. Вопреки воле Аллара и на радость его вечного противника Айда. Теперь Невирон – это мертвая земля. Теперь там властвует Айд и порожденные его волей Твари. Они уже двести лет стремятся захватить и остальной Во-Аллар со всеми прилегающими землями, но пока им мешает Валлион. И еще Скарон-Ол, сторожащий северные границы Степи. Да Пустыня, через которую Тварям за один день не перебраться.

– Почему только один день? – полюбопытствовала я.

– Потому что при свете дня Твари слабеют. И потому, что их время – ночь. А за одну ночь ни одна из них не способна пересечь Пустыню. К тому же, за Пустыней уже начинаются леса эаров, а они для Тварей – еще более страшные враги, чем солнечный свет. Поэтому Валлион пока держится. Поэтому с юга его прикрывает Фарлион и Серые Горы, весь запад закрыт Вольницей, эарами и нашими исконными территориями. Поэтому с севера он надежно отгорожен Дальними горами и Дальним же морем. И поэтому за его спиной пока еще спокойно живут остальные страны. Валлион – это единственный заслон смертных от Невирона. Именно поэтому Валлион – сильнейшее государство на этой стороне Во-Аллара.

– Ясно, – задумчиво отозвалась я, спешно дорисовывая в уме карту сопредельных государств. Получается, что Валлион добровольно взял на себя функцию защитника слабых соседей. И получается, что именно поэтому мудрый дедушка нынешнего короля (надо будет узнать все-таки его имя) создал и укрепил Королевскую Вольницу. С ней он и границы свои более или менее обезопасил, и при этом воинов сохранил умелыми и востребованными. А государство с большой и дееспособной армией, в которой солдаты знакомы со смертью не понаслышке, это, доложу я вам, серьезный аргумент. Неудивительно, что Валлион имеет самые большие территории, самое большое количество проживающего в нем народа и самый значительней политический вес. Говорю же, настоящая империя. Надо будет подсказать при случае Его Величеству, в чем разница.

– Ладно, с этим мне ясно, – так же задумчиво кивнула я. – Но у меня еще вопрос: Мейр, а что ты тут делаешь? Раз уж вы живете всем народом отдельно и среди людей, как говорит, Лин, почти не появляетесь… то что тебе понадобилось в Валлионе?

Оборотень помрачнел еще сильнее.

– У меня не было выхода: мой отец умирает. От какой-то болезни, которую мы не знаем и которую не смогли остановить ни наши лекари, ни даже приглашенный из Валлиона маг. Отец еще молод для встречи с Хозяином Тени. Но если он умрет, наш народ останется без вождя. Поэтому я ушел, чтобы найти для него лекарство.

– Вождь? – насторожилась я, буквально воткнув в понурившегося хварда подозрительный взгляд. – Ты сказал, что твой отец – вождь?

– У нас нет королей и владык, как это принято у смертных. Но есть один Вождь и есть младшие вожди племен, которые должны подчиняться Главному. Так мы живем, если ты не знала. И пока не собираемся менять уклад.

– А… твой отец – он младший вождь или…?

– Он – Главный, – спокойно признался оборотень. – И это значит, что после его смерти мне придется занять его место.

Шейри приоткрыл один глаз и с насмешкой взглянул на молодого наследника.

– А почему тебе? У тебя что, братьев нет?

– Есть. Трое. Но месяц назад отец решил назвать преемника…

Кот неприлично присвистнул.

– Вот это да! Получается, он пошел против Законов Племени?

Мейр только поморщился.

– Я не хотел этого. И не желал становиться Вождем. Отец хорошо руководит племенами, ему подходит эта должность, тогда как я… мне никогда не нравилось, как ко мне относятся собратья.

– И поэтому ты ушел, – заключила я, постепенно начиная понимать, в чем дело. – И решил добыть лекарство, чтобы самому не садиться на трон… или что там вместо него у вас предусмотрено? Интересно, это ты в принципе такой бессеребренник или есть еще какая-то причина, по которой ты не хочешь становиться первым?

Оборотень поморщился.

– Значит, есть. Давай, выкладывай, что у тебя случилось. Мне уже становится интересно.

– У нас есть обычай, – неохотно признался Мейр, старательно отводя глаза. – Очень древний обычай, по которому ни одна женщина моего народа не должна оставаться без мужчины. Так принято. Так заведено. Так будет, если женщина по какой-то причине потеряет мужа – его брат или сын, или любой другой мужчина рода должен взять ее себе.