2012: Вторая Великая Отечественная. Дилогия - Вихрев Федор - Страница 60

— Что, и конституционных демократов у вас из штаба Духонина возвернули? — язвительно спросил генерал. Но Перевалов не отреагировал, потому как Кадет ответил:

— Есть связь, товарищ майор! Канал устойчивый!

— Ну что, товарищ генерал-майор, можно начинать работать?

В этот момент один из связистов оторвался от трубки полевого телефона: «Посты ВНОС сообщают! Наблюдают две группы самолетов противника, одну — со стороны Ломжи курсом на Осовец, вторая со стороны Сурожа идет к нам, а также три самолета-разведчика на большой высоте. Один входит в район расположения штаба!»

— Воздух! Всем в укрытия! Проверить маскировку!

Штабные командиры забегали, за стенами раздались выкрики командиров, повторявших команды.

Перевалов нажал на тангенту Р-168 и проговорил в микрофон:

— Редут, я Консул! Как слышите, прием!

— Слышу хорошо, Консул, как обстановка?

— ВНОС сообщают о двух групповых и трех одиночных целях. Видите их, прием?

— Видим их и еще на подходе. Маленькие в воздухе, готовы войти в зону. Позывной — Флакон. Связь на оговоренной частоте.

— Понял, Редут! Командуйте начинать работу с одиночной цели над Хорощем. Флаконы, это Консул. Как меня слышите?

— Здесь Флакон-4, Консул, слышу нормально, готов работать. РВП — семь минут.

— Флаконы, работайте по плану, только просьба — покажитесь земле.

— Принято, Консул, занимайте места согласно купленным билетам!

Перевалов повернулся к командарму.

— Товарищ генерал-майор, а есть у вас тут НП с хорошим обзором воздушного пространства? Ну и с укрытиями, на всякий случай…

— А пройдемте на ближний пост ВНОС, это метров двести отсюда, — предложил подошедший генерал с голубыми авиационными петлицами, орденом Ленина, Красной Звезды и звездочкой Героя Советского Союза на груди.

— Ну пойдемте, — обреченно махнул рукой Голубев. — И ты, Сергей Александрович, давай с нами. Все равно тебе командовать теперь некем. Пойдем посмотрим, что могут наши… из будущего…

Через пару минут быстрой ходьбы по лесной дорожке, вдоль провешенной на кустах «полевки», вся группа — пыхтящий, как паровоз, Голубев, летчик, оказавший командиром практически уничтоженной 9-й смешанной авиадивизии Черных, Перевалов, несколько командиров из штаба и старший лейтенант Ходоренко с тремя бойцами — вышла на опушку леса, где около выкопанных щелей разместился пост ВНОС — два красноармейца с биноклем и обшарпанным деревянным ящичком полевого телефона образца тридцать первого года. В небе уже висел заунывный вой ползущего на трехкилометровой высоте «костыля», одномоторного «Хеншеля-126», а на юге показались точки походящих к лесному массиву вражеских самолетов.

— Сейчас наводить будет… — обреченно произнес Черных.

— Не успеет. Внимание, начинается… — Перевалов уже услышал далекий, на грани восприятия характерный шум двигателей реактивных самолетов, приближающихся со стороны встающего солнца. Первая пара «МиГ-29» пронеслась над полем. Черных жадно рассматривал совершенно невообразимые в сорок первом очертания, серо-зеленый камуфляж, два киля, поблескивающий на солнце фонарь кабины и ощетинившиеся боевой подвеской скошенные назад плоскости с красными звездами. Между тем траектория полета «МиГов» упруго изогнулась, двигатели выплюнули густые шлейфы дыма, с консолей сорвались ясно видимые белые струи уплотненного воздуха, и пара почти вертикально ушла в зенит, в направлении разведчика.

— Загорелись… — буквально выдохнул Черных. Он привык считать, что дым из двигателя однозначно предвещает катастрофу.

— Нормально. «МиГи» всегда на форсаже дымят… — перекрывая накатившийся гром, успокоительно крикнул Перевалов.

Между тем в передней части фюзеляжа первой машины блеснул огонь, и трассы снарядов ушли к немецкому разведчику…

«Костыль» встал на крыло, пытаясь выйти из-под обстрела, раздался треск, как будто где-то рвали материю — это наблюдатель заметил приближающуюся снизу смерть и открыл огонь из пулемета. Но огненные шарики снарядов уже уткнулись в стык плоскостей и фюзеляжа, и самолет разломился на несколько кусков. Отвалившаяся плоскость закружилась, как падающий лист, а фюзеляж с единственным оставшимся крылом, охваченный пламенем, рухнул вниз. От него отделилась темная точка, над которой раскрылся белый одуванчик парашюта.

— Ходоренко, бери бойцов, немца задержать и в штаб!

Тем временем набравшая высоту пара «МиГов» сделала полупетлю и пошла в сторону приближающейся строем пеленг-группы немецких самолетов. На стоящих накатила следующая, вторая волна грома — это вторая пара прошла чуть в стороне, охватывая немцев (Черных посмотрел в бинокль и опознал двухмоторные истребители-бомбардировщики «Мессершмит-110») в гигантские клещи. Промелькнули дымные трассы ракет, и первые «мессеры» посыпались на землю. «Мессершмиты» рассыпались, начали разворачиваться, но пары «МиГов» продолжали качать смертоносные качели на встречно-пересекающихся курсах. Крутой набор высоты, полупереворот, пикирование и новый набор, иммельман и следующий заход с нового направления. И в конце каждой атаки — две-три падающие вражеские машины… Стрелки «мессеров» пытались огрызаться, но трассы их пулеметов безнадежно опаздывали, тянулись куда-то в сторону, в то время как огненные шарики, слетающие с острых клювов их стремительных палачей, находили свои цели с удивительной точностью. В это время на сцене появились новые игроки: подошла девятка Bf-109, и пилоты эскадры Мельдерса попытались, атакуя с пикирования, прекратить избиение. Только пилоты двадцать первого века, похоже, были готовы.

Одна пара осталась добивать «стодесятые», а вторая повернула навстречу «худым». Рокотнули авиапушки, и первые два «мессера», охваченные пламенем, так и не вышли из пике. Строй немецких истребителей смешался. «МиГи» же обогнули клубок по огромной наклонной дуге. Несколько томительных секунд — и вот они уже выше группы немцев. Тем временем к работе присоединилась и вторая пара, спустившая на землю последний двухмоторник. Один за другим еще четыре Bf-109 отправились на последнюю встречу с землей. Оставшиеся развернулись и, пикируя, попытались выйти из боя, но удалось это только двум. Четверка «МиГов» собралась и вновь прошла над полем, покачивая крыльями.

— Консул, мы бэка расстреляли и идем домой. Удачи!

— Флаконы, спасибо за красивую работу и удачи! — Перевалов повернулся к генералам. — Вот и все. Теперь только так и будет.

Черных смотрел на встающие над полем и перелесками столбы черного дыма в полном смятении чувств. Он безоговорочно поверил в «союзников из будущего», хотя всего четверть часа назад эти слова Голубева показались ему какой-то нелепой шуткой. С одной стороны, душа его испытывала мстительную радость от того, что «эксперты» люфтваффе, за два дня уничтожившие его дивизию, теперь догорают на земле. Одновременно он буквально задыхался от зависти к летчикам, пилотировавшим эти невероятные машины, которые вели бой спокойно и уверенно, словно выполняя привычную работу. Как опытный летчик он почувствовал это совершенно ясно. Да, это была именно работа, а не яростная схватка. Немецкие асы, с которыми у него были старые счеты еще с Испании, тоже так летали, но сейчас они столкнулись с противником, который неизмеримо превосходил их по оснащению. «Какие машины, боже, какие машины! — думал он. — Сколько раз пытался представить себе самолеты будущего, но никогда не думал, что они будут выглядеть именно так… А эти их эрэсы, которые сами за целями гоняются!» И еще где-то глубоко, в самом уголке души скреблась и не давала покоя обида: «Господи, ну где же вы были со всем своим сверхмогуществом вчера и позавчера, когда мои ребята гибли?» Умом Черных понимал, что мысль эта, наверное, несправедливая — немцы летали не только над Белостокским выступом, и у потомков, наверное, хватало дел и на других участках фронта. Но до конца отогнать эту обиду он все-таки не мог…

— Ну что, товарищи генералы, пора возвращаться в штаб? Будем штурмовики на немецкие позиции наводить.