2012: Вторая Великая Отечественная. Дилогия - Вихрев Федор - Страница 133

— Саша, я все понимаю. Я эту гниду сам бы придушил. Но тебе же за это голову оторвут. А мне пацанов еще в бой тащить, и такие, как ты, нужны. Не только мне нужны — тем мальчишкам, которые завтра сюда приедут. Или послезавтра. Или послепослезавтра.

— Чего-то у нас камера забарахлила, — вдруг сказал корреспондент. — Пойдем, проверим батарейки.

И, уже уходя, каким-то другим уже голосом сказал:

— У меня бабка в концлагере умерла. А дед — в Сталинграде погиб.

И вот тут «дерьмократ» сделал свою самую большую ошибку, заявив:

— Это потому, что сопротивлялись европеизации и…

Договорить он не смог — просто не успел. Автоматный выстрел, разбрызгавший содержимое черепушки этого идиота по разбитому гусеницами асфальту, ему этого сделать не дал.

— С-сука, — командир пнул труп. — Таких вот, млять, деятелей надо в колыбели, мразей, давить. «Европеизация», твою мать. Совсем охренели.

Обалдевшие, мы только и могли, что согласно кивать.

— Хорошо, что он на немцев нарвался, — вдруг сказал Леха.

Вся наша группа в недоумении на него уставилась.

— Ну пошел перебегать на их сторону, а фрицы его, по ходу, не так поняли. И пристрелили. А мы нашли.

Давно это за Лехой замечал. Вроде тормоз тормозом по жизни, но стоит появиться какой-нибудь жопе, как у него уже через несколько секунд, максимум минут, готов план, как из нее выбираться.

— Да-да. Нам даже камеру разбили, вот, — оператор взглядом попросил у командира разрешения стрельнуть из трофейного «парабеллума». Ротный не дал — сам выстрелил. Камере однозначно хана.

— Туда этой гниде и дорога, — «деятель» даже после своей смерти вызывал своим видом омерзение.

Но — полез не туда, не тогда и не так.

А война — она все спишет.

Москва. Дмитрий Медведев. Президент

Встречу с министром финансов и главой Центробанка президент оттягивал, как мог. Ссылаясь на плотный график, занятость и необходимость решения более насущных вопросов. Но крайняя настойчивость главных финансистов страны сыграла не последнюю роль в том, что сегодня пришлось уделить им почти час времени. При единственном, кстати сказать, условии, с которым те без особого сопротивления согласились — обязательном присутствии на встрече журналистов государственного телеканала.

«Ничего-ничего, — мысленно подбадривал глава государства не особо любящих публичность Кудрина и Игнатьева, — терпите! Лишние угли в такой ситуации очень полезны. И вам, и мне».

Разговор шел о не самых срочных, но очень неприятных в новых условиях темах: структуре золото-валютных запасов государства и о том, что же делать с валютными средствами, наличными и безналичными, имевшимися на момент переноса у предприятий и организаций, а самое болезненное — у пресловутых «физических лиц». Прекращение, согласно циркулярному письму Центробанка, всех операций с наличной и безналичной иностранной валютой еще вечером двадцать шестого октября вызвало не просто недовольство населения. Согласно информации Министерства внутренних дел, по состоянию на утро тридцать первого октября количество стихийных выступлений граждан, протестовавших против решения финансовых властей по всей стране, исчислялось уже сотнями. Самая напряженная обстановка сложилась в Москве, Санкт-Петербурге и Новосибирске. А если учесть ликвидированные по всей стране месяц назад обменные пункты и закрытие «на инвентаризацию», с последующей национализацией, большинства представительств иностранных банков, то поводов для проявления «гражданской активности», невзирая на все ограничения военного положения, было больше чем один.

«И почему я не удивлен? — Глава государства смотрел на ждущих его решения чиновников с пониманием. — Еще бы, по „довоенным“ оценкам, на руках у граждан скопились не менее десяти миллиардов долларов, превратившихся одним осенним утром в резаную бумагу. Хорошо еще, что ситуация у нас не такая, как на Украине — там и населения меньше, а зеленых денег у него в пять раз больше. Что там творится — одному Богу известно. Говорят, уже были случаи захвата возмущенными толпами помещений банков, и то ли одно, то ли два хранилища разграбили подчистую».

— Так, уважаемые коллеги. Ознакомившись с предложениями, подготовленными вашими ведомствами, в том числе и на основании многочисленных обращений граждан нашей страны, я принял решение подписать пакет соответствующих указов, один из которых будет посвящен решению проблемы обесценившейся валюты. Согласно ему, с первого июля по тридцать первое августа текущего одна тысяча девятьсот сорок первого года Центральный банк России в лице ряда уполномоченных банков должен осуществить обмен находящихся на руках у населения наличных денежных средств в иностранной валюте. Схема его проста — суммы в эквиваленте до одной тысячи евро включительно будут обменяны по курсу Центробанка, действовавшему на двадцать шестое октября две тысячи десятого года. Суммы от одной до десяти тысяч евро могут быть обменяны двумя способами. Либо на наличные рубли по половинному курсу, либо по полному курсу, но с последующим зачислением средств, — глава государства с интересом смотрел, как меняются лица приглашенных журналистов и немногих присутствовавших в кабинете сотрудников администрации, — на специальные сберегательные счета, имеющие ограничения по способам расходования…

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

1.11.2010/28.06.1941

Москва. Дмитрий Медведев. Президент России

Утро главы государства начиналось тяжело — в не самом лучшем настроении. Причиной тому стала переданная из ФСБ запись вчерашнего митинга самых оголтелых из «несогласных» на Триумфальной площади. Не побоявшихся выйти на улицу в условиях объявленного военного положения. Но какой там их ждал сюрприз!

Над милицейским и военным оцеплением звучала многократно усиленная запись: «Граждане участники митинга! Убедительно просим вас соблюдать спокойствие и организованно проследовать к месту его проведения! По решению правительства Москвы ваш митинг разрешен в особом порядке. По всем возникающим в связи с проведением митинга вопросам просим вас обращаться к ближайшим сотрудникам милиции…» И еще что-то, о спокойствии и легальности запланированной к проведению акции, об отсутствии противодействия со стороны сотрудников правоохранительных органов при условии соблюдения участниками митинга элементарных правил вежливости.

С трех сторон оцепленного пространства были размещены огромные панели рекламных экранов. Под каждой из них стоял фургон государственного телевидения с аппаратурой для прямой трансляции и установленными на крыше камерами, возле которых суетились операторы.

Первые минуты митинга проходили в соответствии со сложившейся традицией. Лишь изменились некоторые лозунги. Наряду со ставшими привычными требованиями соблюдения 31-й статьи Конституции, отставки правительства и президента, защиты «свободы слова» в понимании оппозиции, на площади появились транспаранты: «Не позволим закабалить Европу!», «Руки прочь от демократии во всем мире!» и уж совсем непонятно из какого нафталина извлеченные «Не стреляй!» и «Свобода на штыках не переносится!»

Внезапно, привлекая внимание зевак и митингующих, ожили панели экранов. Транслировавшийся с их помощью видеоряд не сопровождался звуком, практически не имел титров, но сразу, как только на него обращали внимание, приковывал взгляд, и оторваться было просто невозможно. Срочно смонтированный лучшими специалистами по контрпропаганде, с использованием самых новых и жестких наработок по психологии толпы, немой фильм был прост для восприятия и понятен даже человеку, слабо разбирающемуся в истории и политике. Кадры хроники Великой Отечественной войны, съемок послевоенных судебных процессов над нацистскими преступниками, предателями и пособниками чередовались с узнаваемыми записями зверств террористов и боевиков, стоп-кадрами с перекошенными от ненависти лицами оппозиционеров. Чередовались так, что через несколько минут просмотра зрителю становилось ясно, на чьей стороне те, кто выступает сейчас на Триумфальной площади.