Дурак космического масштаба (СИ) - Бэд Кристиан - Страница 196

Дальше я не знаю, что было. Мы стремительно гасили скорость и приближались к Тэрре, чтобы выпасть на неё рассветным дождём. "Персефона" выскочила прямо из-за солнца, когда радары ослепли на один долгий миг. А через секунду системе ПВО уже было проблематично подсчитать, сколько маленьких пчёл движется к планете. Потому что она была атакована другими нашими кораблями.

А мы уже вошли в тропосферу. И системные ПВО были нам до лампочки.

А вот эскеперам мы всё ещё были по зубам. Только таковых что-то не наблюдалось. Наглость в нашем случае оказалась лучшим оружием, и шлюпки с "Персефоны" проскочили непосредственно в воздушное пространство планеты практически все. Я услышал в наушнике приглушённый мат, нас прикрыли сбоку, но это уже были наземные ПВО, гораздо менее эффективные, чем те, что болтаются в термосфере планеты.

Мы всё быстрее шли вниз. Мне казалось, что слышу, как тяжело дышит Дерен. Или это в ушах сопело и чавкало? Я смотрел на карту подземелий, она буквально притягивала мой взгляд, и мы, словно бы, неслись под землю.

— Дерен, эбит рэ, ни Хэда не видишь! — раздался в наушниках голос Роса, и мы тут же вильнули в сторону.

Ну, наконец-то. Я уж думал, никто за нами и не погонится. Не хорошо, право, так клювики разевать. Это не мама летит птенцов кормить.

Справа полыхнуло так, что наши навигационные системы ослепли на пару мгновений. Кусаемся, да? Бывает…

Наша шлюпка утробно рявкнула в ответ.

— Дерен, хэммэт тэ мае! Не стрелять! Выполнять основную задачу!

— Рука дрогнула, господин капитан.

— У меня сейчас тоже дрогнет кое-что! На тридцать градусов уходи, вест к надиру!

— Есть, тридцать.

— И отдай всё напряжение на щит, чтобы соблазна не было. Стрелок, блин…

Хотелось ругаться дальше, и я замолчал. Понял, что это нервы.

Вторым пилотом я посадил Эмора. В воспитательных целях. Ему тоже без меры хотелось пострелять. Со мной в шлюпке были Келли, Дейс и один из наших техников Ико Лемель. Проблемка у него имелась — на стандарте плохо говорил, но мы понадеялись, что математика одна для всех. Больше места в шлюпке не было — Дейс и Лемель и так сидели на полу.

— Капитан, "сетка".

— Уходи по дуге! Эмор — мордой в экран. Первая брешь — наша.

Тряхнуло. Следующие за нами тяжёлые шлюпки тупо пошли тараном на головное здание наземной системы ПВО. Даже если защитное поле они не пройдут, взрыв антивещества даст такую температуру, что компьютерные мозги потекут и за периметром. А на грунте поймут, что у нас самые серьёзные намерения, к чему они здесь, в тылу, совсем не привыкли.

— 24/44 — завихрение поля!

Завихрение — это такая воронка в электромагнитной сетке защиты. Не 100 %, но может и проскочим. Учитывая, что температура будет только расти — лучше сейчас.

— Давай, — сказал я.

Дерен что-то насвистывал себе под нос — события развивались веселее некуда. Нас кидало так, что адреналина хватало и без стрельбы.

Завертело, подбросило… Проскочим или нет? Хэд! Хорошие компьютеры на Тэрре.

Я думал Дерен заложит вираж, но он перевернулся пузом вверх и снова вошёл в воронку, но не вертикально, а под углом градусов в сорок. Шлюпку провернуло, как в гигантской мясорубке и выплюнуло. И мы понеслись вниз, не снижая скорости.

— Капитан, можно? — прошептал Дерен.

Я понял, о чём он.

— Стреляй уже, Хэд с тобой, — сжалился я.

Под нами вырастало головное здание компьютерного центра, с жабрами вентиляционных шахт от спрятанных под землёй электронных мозгов. Трудно первому прорвавшемуся не всадить светочастотный в прямо в жабры такому отличному монстру.

Да, нас не ждали внизу…

Миновав выжженную шлюпками зону, мы сели, подавив огнём минимальное сопротивление. Следом на Альдиивар посыпался десант с "Персефоны" и других кораблей.

Земля взбрыкивала от акустических ударов тяжёлых шлюпок, а я метался по полуразрушенному поместью кровавого эрцога, собирая своих, потому что вниз нужно было идти хоть и небольшой, но группой. Я предусмотрел несколько вариантов, потому что не все шлюпки долетают, обычно, до грунта. Но человек двести нужно было собрать, как ни крути.

А ещё мне был нужен Дерен. Я не знал, смогу ли почувствовать, где прячутся эрцог и его брат? Как их найдёшь, если под поместьем — многокилометровый и многоуровневый лабиринт?

Мы прятались за бетонным кубом продовольственного склада. Периметр ещё держался местами, и это оберегало нас от падающих сверху пылающих обломков. Но становилось всё жарче. Защитное поле спецкостюмов пока справлялось с температурой, а вот радиация уже зашкаливала.

Долго на поверхности находиться в таком режиме нельзя. Да и медлить нельзя. Противовоздушная защита на Тэрре вряд ли старой системы, а, значит, она имеет вторую, а то и третью линию защиты. Сейчас переключат управление периметром на резервные блоки, и поле над нашими головами начнёт затягивать "раны". Пробиться наверх — тоже будет отдельной задачей. Если сумеем захватить эрцога, конечно. О том, что не сумеем — лучше не думать.

Группа десантников постепенно собиралась вокруг меня, но собиралась медленнее, чем хотелось бы. Разброс по приземлению оказался слишком большим. Набралось пока человек пятьдесят, но ждать я больше не мог.

Поискал глазами Дерена: парень стоял, привалившись к стене, глаза закрыты. Что это с ним?

Взял пилота за плечи, встряхнул…

— Не могу, капитан, — прошептал он. — Что-то не пускает. Не слышу ничего, и давит. Со всех сторон давит…

Я выругался. Оглянулся на Эмора — тот выглядел лучше, но у него и чувствительность была меньше. А у меня, видимо, ещё меньше, потому что в моей голове всё тикало как надо, без "не могу" и "давит". Но кроме плана лабиринта, закачанного в спецбраслет, никакой "лишней" информацией я и не владел. И как я теперь должен ловить этих проклятых свиней?!

Да… Нам-то казалось, что просчитано всё…

Всё, кроме нечеловеческих возможностей кровавых ублюдков!

Глава 38. Изнасилование как способ

Агескел Сейво Эйвори, сводный брат Энселя Айиктана Эйвори, эрцога дома Темного королевского граната, почти не спал последние трое суток. Бессонница измучила его. Не помогали ни лекарства, ни проверенные приёмы психического контроля. И он страдал от бессилия больше, чем от бессонницы.

Медики настойчиво рекомендовали аке (сводному брату) классический режим дня: еду по часам, прогулки пешком, физический труд на свежем воздухе. Энсель рыдал от умиления, просматривая голозаписи врачебных консилиумов. Агескел злился, беспомощно перебирая неудачи и обиды дня.

А неудач хватало. Даже то, что давалось раньше в одно касание, вызывало теперь пустоту в груди и пляску вестибулярного аппарата.

Он дёргал привычные маятники, но каждое движение внутренней энергии пускало стены каруселью, а тошнота запиралась только горечью во рту.

И — никакого эффекта. Паутина больше не принимала в себя Агескела. Она словно бы разлюбила его, оправдывая женский род самого слова "паутина".

Аке искал причину, размышляя с ужасом, не заразился ли он какой-то особенной болезнью прогрессирующего бесчувствия от брата? Не является ли недуг наследственным, семейным?

Но как решиться расписать свою слабость перед генетиками? Поставить им задачу, а потом — удавить всех, кто посмеет доискаться причин?

Аке нервничал, брат его — смеялся.

Но на четвертый день, когда к бессоннице Агескела добавились слабость и головная боль, Энсель тоже заволновался. Уже сам пригласил он для консультации известных врачей, не обнаруживших, впрочем, ничего выдающегося или неясного. Медики не признались в своём "ничего": были названы и переутомление, и "синдром правителя", и ещё масса нервных болезней с красивыми длинными названиями и размытыми симптомами.