Флетч в Зазеркалье - Макдональд Грегори - Страница 17

Кристел и Флетч поужинали жареными курами, картофельным салатом, шинкованной капустой и запили все чаем со льдом.

Днем Флетчу то и дело приходилось останавливать грузовичок, чтобы купить Кристел еды. За раз она съедала больше, чем он мог съесть за неделю, а через несколько минут начинала жаловаться на голод. Он послушно останавливал грузовичок, никак не комментируя ее аппетит, но изумлялся объемам поглощаемой пищи. Он не считал себя вправе хоть в чем-то ограничивать ее. Ограничения, полагал он, заставят ее страдать, а она и так натерпелась в этом псевдосанатории.

В компании Кристел и Флетч стал есть больше, чем всегда. Он постоянно сидел за рулем, практически не двигался, и полный желудок вызывал у него неприятные ощущения. Его клонило в сон, ремень все сильнее впивался в живот, и ему это совсем не нравилось.

Не доставляли удовольствия и остановки в зонах отдыха, где он помогал Кристел подняться с кровати, на платформе гидроподъемника опускал на землю и сопровождал к женскому туалету, где она могла облегчиться. В грузовичке соответствующие удобства отсутствовали. Впервые Флетч осознал, сколь далек путь от автостоянки до туалетов. Кристел всеми шестьюстами фунтами наваливалась на Флетча, каждый шаг давался с трудом, потому что одно ее бедро зацеплялось за другое. Люди, особенно женщины и дети, в изумлении таращились на них. От такого унижения Кристел плакала. Тяжело дыша, она снова и снова повторяла: «Флетч, как я могла до такого дойти? Флетч, как я могла?»

На этом долгом, изнурительном пути Флетч оглядывал народ в поисках крепкой, сильной женщины, в глазах которой читалось сочувствие. Такую женщину он мог попросить помочь Кристел в женском туалете. Некоторые качали головами, отвечали «нет» и уходили, отводя взгляд.

В мотеле, где они провели прошлую ночь, ему пришлось самому отводить ее в ванную вечером и утром и помогать ей. Он, конечно, пытался обратить все в шутку, но удовольствия никакого не получил.

Флетч обожал человеческое, особенно женское, тело и пришел в ужас, увидев, во что оно может превратиться, если им не пользоваться.

Обе ночи он спал в номере, а Кристел – на кровати в грузовичке. В первую ночь она много читала, не забывая опустошать пакеты с едой, купленной им в придорожном магазинчике.

Если не считать вышеуказанных неудобств, путешествие Флетчу нравилось. Он мчался по прекрасным автострадам Америки, он беседовал с Кристел, лежащей на кровати за его спиной. Их головы разделял какой-то метр, но лежала она затылком к нему, так что иногда ей приходилось повторять то, что он не услышал с первого раза.

Они говорили о Джеке. Флетч засыпал ее вопросами о сыне. Кристел отвечала подробно, зачастую остроумно. Чувствовалось, что она любит Джека, восхищается им.

Они говорили о газетах, в которых работали вместе, о материалах, которые готовили, о людях, с которыми встречались.

– Так ты говоришь, твой отец не умер? – спросила Кристел.

– Нет. Это выдумка моей матери. Полагаю, она думала, что так мне будет легче.

– И ты с ним встретился.

– Скорее, наткнулся на него.

– Как интересно.

– Более чем.

Зажужжал спутниковый телефон Флетча. Он взял трубку.

– Слушаю?

– Папа! Папа! – Он услышал детский голос.

– О боже. – Флетч сразу понял, что это Джек. – Неужели другой сын?

– Нет, тот же самый, – ответил Джек уже своим голосом. – Как мама?

– Хочешь с ней поговорить?

– Конечно.

Пока они разговаривали, Флетч собрал пакеты, коробочки и прочую упаковку, оставшиеся после обеда, и отнес в мусорный ящик. «Понимают это американцы или нет, – думал Флетч, – но мы поедаем наши деревья».

– Флетч… – Кристел протянула трубку. Флетч взял трубку, уселся на раскладной стул.

– Бип.

– Когда ты доставишь маму в то место, куда ты ее везешь?

– Завтра. – Он не сказал, что не знает, удастся ли ему оставить Кристел в тренировочном лагере мистера Мортимера. В глубине души он понимал, что идея, пусть и блестящая, но из разряда безумных.

– Я вот думаю.

– Это хороший признак.

– Тут действительно творится что-то странное.

– В Виндомии?

– Да.

– Поэтому ты и приехал туда, верно?

– Я говорю из телефона-автомата у супермаркета деревни Виндомия.

– А я на автостоянке мотеля в Вайоминге. Что из этого?

– Я думаю, на жизнь доктора Редлифа покушались по меньшей мере пять раз, возможно, шесть. Вчера одна попытка удалась, правда, убили другого человека.

– Кого?

– Ученого, работающего в его лаборатории.

– Рассказывай.

– Первым умер трехлетний жеребец доктора Редлифа, на котором тот любил прыгать через изгороди.

– Это ничего не значит. Лошадь обычно делает то, чего от нее не ждешь. Смерть лошади от сердечного приступа – далеко не редкость.

– Конюх думает, что лошадь могли отравить.

– Ладно. А что показало вскрытие?

– Доктор Редлиф не разрешил делать вскрытие.

– Вот это уже непонятно.

– Кто-то оголил и облил водой провода его кофеварки. Обычно он сам вставлял штепсель в розетку. В темноте. И только чудом заметил, что провода оголены и мокрые.

– От этих домашних приборов только и ждешь какой-нибудь пакости.

– Сами провода оголиться не могли. Как и искупаться.

– Может, доктор Редлиф и зачистил провода. А потом полил водой.

– Коттедж, в котором он обычно предавался раздумьям в четыре часа дня, взлетел на воздух в четверть пятого.

– М-м-м. Инцидент расследовался?

– Думаю, нет. Сказали, что взорвался обогреватель.

– Может, так оно и было.

– Чтобы в Джорджии летом включали обогреватели?

– Может, он встроен в систему кондиционирования.

– Когда он ехал в гору, сломалась передняя ось его нового джипа.

– Возможно, заводской дефект.

– И, наконец, после того, как доктора Джима Уилсона отравили смертоносным газом, когда Редлиф вбежал в лабораторию, пытаясь спасти доктора Уилсона, лаборатория взорвалась. Я при этом присутствовал. Я все видел. Я не сомневался, что Редлиф погиб.

– Газ вспыхнул от искры.

– С чего такая задержка? Газ вспыхнул бы гораздо быстрее. И потом, зачем физику держать в лаборатории смертоносный газ?

– Кто знает? Мало ли какие идеи могли возникнуть у Редлифа.

– Папа…

Флетч поежился от холодного ветерка.

– Такое ощущение, что у доктора Редлифа пошла черная полоса. Может, он разбил одно из своих идеальных зеркал?

– Шана ничего не выдумывала, когда просила меня приехать. Я думаю, его хотят убить.

– А как ты? Ты соблюдаешь осторожность?

– Да, конечно Никто не подозревает, кто я такой. Я получил работу.

– Какую же?

– Приглядываю за бассейнами, теннисными кортами, спортивным залом, инвентарем. Мне платят больше, чем я того заслуживаю.

– Это хорошо.

– Но я слишком далеко от эпицентра событий. Редлифа видел лишь дважды Мы не знакомы. Я не могу защитить его. Я не могу выяснить, что происходит.

– А что тебе удалось выяснить?

– Он построил рай на земле для себя, семьи и сотрудников. Они в полной безопасности, у них есть все, чего они только пожелают.

– Звучит неплохо.

– Они разбалованы до крайности, особенно его дети.

– Само собой.

– Они его ненавидят.

– Естественно.

– Больше чем ненавидят. Терпеть не могут. Не могут терпеть его существования.

– Ты думаешь, детки стараются избавиться от своего папаши?

– С другой стороны, доктор Редлиф желает держать под полным контролем всех и вся. Кто где живет, с кем, что делает, говорит, думает, ест, пьет. И так все двадцать четыре часа в сутки. На проезд от единственных ворот поместья до автостоянки мне отпустили ровно шесть минут.

– Ты приехал на машине? У тебя есть своя машина?

– Я ее купил. В Виргинии.

– Какая модель?

– «Миата». Подержанная.

– Похоже, в «Глоуб кейбл ньюс» тебе тоже переплатили. Придется поговорить с Алексом Блейром. Большие гонорары негативно отражаются на моих дивидендах, знаешь ли.