Мир смерти - Киракозов Павел А. - Страница 157

Из зарослей травы, где улегся спать Равн, доносился громкий храп. Ноги старика были связаны плетеным ремнем, конец которого обмотали вокруг вбитого в землю столба, так спокойнее.

— Это первобытные люди, — рассказывая, Брайан методично жевал сухой паек. — Очень примитивные во всех отношениях, со строгой системой табу. Мужчины охотятся и всем командуют...

— Отнюдь не новость в истории человечества.

— Согласен. Но, насколько мне удалось выяснить, это общество разделено практически полярно. Мужчины охотой добывают пропитание всему племени. Пища, как ты уже заметила, употребляется исключительно в сыром виде. Другую принимать запрещено. Приготовленную пищу тоже есть запрещено. Выходить из леса на равнину — запрещено, разрешается выходить только мужчинам и то для охоты. Мужчины обязаны изготовлять оружие и уметь им пользоваться, но для остальных...

— Понятно. Табу. Ты узнал, зачем они устроили это представление с нашим пленением?

— Все те же табу. Они видели нас у космошлюпки, а машины и любые аппараты — самое строгое табу.

— Похоже, это как-то связано с боевыми машинами.

— Уверен, что так, но это пока все, что мне удалось из него вытянуть.

— А ты не выяснил, что означает костяное ожерелье?

— Надеюсь, что понял все правильно. История довольно сложная, некоторых слов я не знаю, но в общем и целом все выглядит приблизительно так. Каждый мужчина обладает духом, который есть неотъемлемая часть его существа. Как ты уже, наверное, догадалась, женщины и дети духа не имеют. Они просто умирают как животные — и все. Но частица мужчины остается и хранится у Равна, при этом он считается живым, остается членом племени и подчиняется Равну. Что касается нас, то они собирались совершить ритуальное убийство, потому что мы нарушили табу. Но Равн взял мой палец, чтобы сохранить свою власть надо мной.

— Замечательно. Означает ли это, что где-нибудь в укромном месте они хранят фаланги пальцев всех своих предков?

— Возможно. В сущности, они не отличаются от тех типов культурных цивилизаций, где принято хоронить умерших. Этот обычай даже практичнее. Хранить отдельную фалангу гораздо легче, чем целый скелет.

Леа передернула плечами и, запрокинув голову, взглянула в усыпанное звездами небо.

— И это потомки цивилизованных и культурных людей! Как такое могло случиться?

— Даже не представляю. Пока.

— А какая связь между всей этой военной техникой и аборигенами?

— На сей счет мне тоже ничего неизвестно. Но я намерен все выяснить. Если окажется, что Равн ничего не знает, или он прикинется, что ничего не знает, тогда придется порасспросить кого-нибудь другого. У них, кстати, могут оказаться какие-нибудь предметы, которые, возможно, помогут раскрыть эту загадку. Все сводится к тому, что нам придется подняться в горы и встретиться с племенем. Там мы узнаем все из первых уст. Они живут на этой планете не одну тысячу лет, поселились здесь, видимо, еще до Распада. Они могут нам многое рассказать.

— Ты сказал «нам». То есть ты собираешься еще раз рискнуть нашими головами ради того, чтобы посетить стойбище?

— На этот раз риск будет минимальным. — Он показал на оружие. — Потому что мы пойдем туда добровольно и с оружием.

Медленно, единой группой, они брели через равнину к лесистым холмам. Возглавлял группу Равн, сразу за ним шел Брайан, а сзади тащилась Леа с большим узлом за спиной. Она утерла пот со лба и закричала:

— Погодите! Давно пора отдохнуть.

Догнав Брайана, она сбросила узел и со вздохом облегчения уселась сверху.

— Попей воды, — предложил Брайан, — передохни немного.

— Очень любезно, — выпалила она, — и весьма великодушно с твоей стороны разрешить мне попить немного воды, которую я целый день тащу на своей спине.

— Но у нас нет другого выбора, ведь правда? — сладким голосом увещевал Брайан. Но Леа не поддавалась.

— Что значит «у нас» — если тащить все приходится мне одной? Я прекрасно знаю все, что ты скажешь: и то, что женщина, словно рабочая скотина, должна выполнять всю тяжелую работу в этом недоразвитом обществе, и то, что ты потеряешь свое лицо, если понесешь хоть что-нибудь. А я ломаю спину и скоро грыжу наживу, — хватит потешаться надо мной, скотина бесчувственная!

— Извини. Я хотел бы помочь, но мы скоро уже будем на месте.

— Не так уж и скоро...

Она развернула вонючие шкуры — животное попало на обед Равну два дня назад — и нашарила бутылку с водой. Сделала большой глоток и передала Брайану. Он лишь смочил губы. Поскольку Леа приложилась к бутылке раньше, то для охотника вода стала табу, и Равну ее даже не предлагали.

— Когда будешь прятать воду, достань мне кассету с парализующими гранатами.

Брайан произнес это слишком небрежно. Леа сразу насторожилась:

— Нас ждут неприятности?

Он утвердительно кивнул:

— Они, должно быть, устроили засаду в лесу. Я ощущаю волны ненависти, как в прошлый раз.

— Ну, это им не прошлый раз!

Она передала плоскую коробочку и ободряюще тряхнула головой, Брайан пересыпал в карман пригоршню гранат.

— Ты даже не представляешь себе, как долго я этого ждала!

— Не хотелось бы причинять им зло. Но лучше всего нагнать на них сейчас жуткого страху. Если нам удастся взобраться на самую верхнюю ступеньку социальной лестницы, они ответят на любые наши вопросы. А теперь нужно идти, потому что засада уже близко. Они хорошие охотники и неплохо вооружены, поэтому рисковать не стоит.

Если Равн и знал о готовящемся нападении, то хорошо скрывал это. Он шел все тем же размеренным шагом. Продравшись сквозь кустарник, они вошли в лес. Впереди показалась большая поляна, которую пересекала тропа.

— Стоять! — крикнул Брайан на местном языке, когда они вышли на середину. — Дай мне воды, — приказал он Леа. И, понизив голос, добавил: — Они уже окружили нас и только ждут сигнала. Могут кинуться в любой момент. На всякий случай засунь руки в узел и держись за пистолеты. Если...

В лесной тишине раздался отрывистый воинский клич, на него отозвались эхом крики охотников — те появились сразу со всех сторон. Равн кинулся было к ним, но Брайан был начеку: один удар кулаком — и старик повалился на землю. Брайан поставил ногу на спину поверженного Равна и принялся швырять гранаты в окружавшие их заросли.

Загремели взрывы. Леа ожидала этого и заранее закрыла уши, но все равно упала на колени, содрогаясь от жуткого грохота. Воинственные крики сменились жалобными стонами поверженных врагов. В наступившей тишине грозно прогремел голос Брайана, который ругался на местном языке:

— Вы грязь! Бабы! Вы дерьмо! Если вы посмеете поднять свои копья, я вас убью! Вы тухлое мясо у меня под ногами — как этот ваш Равн!

С этими словами он сильнее прижал Равна к земле, и тот весьма эффектно завыл. Брайан перехватил инициативу и не собирался ее терять. Он ощущал страх, исходящий от охотников. Один эмоциональный узор показался ему знакомым.

— Вьер! Иди сюда!

Охотник нехотя поднялся и потащился вперед. Он был оглушен взрывами, из носа текла кровь. Брайан взглядом пригвоздил его к месту.

— Кто я?

— Ты Бррн...

— Громче, не слышу!

— Бррн.

— А что это за грязь у меня под ногами?

— Равн.

— И кто я теперь?

— Ты, наверное... Равн над Равном?

Его глаза были широко раскрыты, в них светились благоговение и смирение. Брайан указал на кинжал из пластали, который держал Вьер.

— Что это у тебя?

Вьер взглянул на кинжал и задрожал. Он в ужасе рухнул на колени, пополз вперед и положил оружие к ногам Брайана. Брайан поднял кинжал и сунул в ножны.

— А теперь пойдем, — приказал он и снял ногу со спины Равна. Титул, который ему присвоили, был очень высок; это чувствовалось по реакции мужчин. Страх и агрессивность исчезли, как только Брайан вступил в новую роль.