Мир смерти - Киракозов Павел А. - Страница 111

Тем не менее Брайна разбудила какая-то перепалка. Сквозь тонкую металлическую дверь ясно доносились слова: два человека о чем-то спорили. Один громко назвал его имя.

— Брайн Бренд? Конечно нет! Кто вам сказал? У вас будут крупные неприятности.

— Не будьте идиотом! — прозвучал другой голос, резкий, явно принадлежащий человеку, привыкшему командовать. — Я здесь по делу чрезвычайному, и мне необходимо срочно видеть Бренда!

— Но Игры…

— К черту ваши проклятые Игры! У меня важное дело, иначе ноги моей здесь не было бы!

Второй — это, скорее всего, был дежурный — ничего не ответил, но Брайн понял, что он уже вне себя. Очевидно, он достал пистолет, потому что незваный гость быстро сказал:

— Уберите. Не валяйте дурака!

— Вон! — услышал Брайн, потом наступила тишина и, все еще удивленный, он опять заснул.

— Десять секунд… — голос вернул Брайна к действительности, он почувствовал, что тело опять напряжено, и в этот момент с огорчением осознал, что силы его на исходе.

Целый месяц он находился в постоянном напряжении, и вот наступил предел — трудно было даже стоять. Но Брайн понимал: сейчас необходимо собрать в кулак всю свою волю, мобилизовать все свое искусство и во что бы то ни стало выиграть бой.

— Какой счет? — спросил он у секунданта, с трудом переводя дыхание.

— Четыре-четыре. Для победы тебе нужен только один удар.

— И ему тоже… — прошептал Брайн, глядя на другой конец ковра, где разминался его противник. Слабый боец вообще никогда не добирается до финала Игр, а Ироли был не просто сильным — он был одним из сильнейших на планете. Этот рыжеволосый гигант с неистощимым запасом энергии, искусный в бою, представлял серьезную опасность.

Итак, последний раунд! Один удар — и ты Победитель…

Брайн снова закрыл глаза и понял, что наступил момент, которого он надеялся избежать. Каждый участник Игр владел каким-то особым, только ему известным, приемом. У Брайна таких приемов было несколько, и до сих пор они всегда ему помогали.

Например, он считался довольно сильным шахматистом и почти всегда выигрывал. Как правило, победу ему приносил оригинальный стиль игры, выработанный в результате многолетних занятий. У Брайна было много знакомых среди торговых агентов на других планетах: они доставали ему старые книги по теории шахматной игры, изредка попадались совсем древние… Он изучил и проработал тысячи партий. Законами Игр это не запрещалось. Законами вообще разрешалось все, что не было связано с использованием наркотиков или механических приспособлений.

Разрешался и самогипноз… Брайну пришлось упорно трудиться два года, чтобы научиться в полной мере использовать скрытые силы организма. Хотя явление это было давно известно и неоднократно описывалось в литературе, проделать такое самому оказалось невероятно сложно. Подобные эксперименты могли привести человека к полному истощению и даже к смерти. В истории были известны случаи, когда берсеркеры[2] продолжали сражаться, не обращая внимания на смертельные раны: люди, пораженные в сердце или в голову, бились с врагом, пока не умирали.

Существовала и другая возможность — гипнотическая жесткость — сила, позволяющая, например, поддерживать тело в горизонтальном состоянии, опираясь только на две точки. Для этого нужно было входить в транс: в нормальном состоянии такие штуки невозможны. Работая в этом направлении, Брайн овладел искусством черпать силу из того источника, который поддерживает в человеке жизнь.

Такая форма самогипноза тоже могла привести к гибели от истощения, но сейчас у него не было выбора. Участники Игр умирали и раньше, а в финале смерть всегда предпочитали поражению.

Глубоко и размеренно дыша, Брайн постепенно погружался в транс. Усталость и боль исчезли, зрение и слух обострились до предела, с каждой секундой он черпал новые силы из источника своей жизни, истощая тело и приближаясь к той грани, за которой нет ни жизни, ни смерти.

Когда прозвучал гонг, Брайн выхватил рапиру из рук секунданта и стремительно бросился вперед — Ироли едва успел схватить оружие и парировать удар. Сила натиска была столь велика, что противники столкнулись, а их рапиры буквально переплелись между собой. Не ожидавший такого начала Ироли немного опешил, но быстро пришел в себя и улыбнулся — он решил, что это последняя вспышка Брайна. Поэтому, когда их развели, Ироли не стал атаковать: он предпочел дождаться, пока противник растратит последние силы в бесплодных атаках, и тогда…

Но Брайн и не думал уставать. Он неудержимо рвался вперед, усиливая натиск. Улыбку на лице Ироли сменил ужас — он осознал свою ошибку. Брайн увидел отчаяние в глазах противника и понял, что пятый удар за ним.

Выпад. Еще один… С каждой секундой Ироли реагирует все хуже, его оружие движется все медленнее и уже не угрожает, а только пытается отразить мощные удары Брайна. Собрав все силы, Брайн рванулся вперед, нырнул под рапиру противника, и в следующее мгновение кончик его рапиры коснулся груди Ироли!

Аплодисменты и крики приветствия обрушились на арену, подобно горному обвалу, но Брайн почти ничего не слышал. Он только видел, как Ироли выронил рапиру и пытается пожать ему руку… а потом стал падать. Брайн подхватил противника и потащил навстречу секундантам; ему казалось, что он очень долго пробирается сквозь густой туман… Ироли потерял сознание, а Брайн опустился на колени и понял, что наступил долгожданный миг — наконец-то он может позволить себе упасть и закрыть глаза.

 Глава 2

Ночной гость Брайна появился в больнице через день после окончания Игр. Он узнал, что новый Победитель не умер, и, хотя еще ночью был очень плох, теперь его жизнь вне опасности. Этого незнакомцу было вполне достаточно.

Он с рычанием прокладывал себе путь к палате Брайна, но возле самой двери натолкнулся на сильное сопротивление.

— Вы не имеете права, Победитель Айджел! — кричал на него врач. — И если вы будете рваться силой, мне придется разбить вам голову.

Айджел начал было объяснять врачу, насколько малы его шансы осуществить задуманное, но тут их прервал Брайн. Он узнал голос ночного гостя.

— Впустите его, доктор. Я очень хочу увидеть человека, который считает, что на свете есть что-то важнее Игр.

Пока врач нерешительно мялся на пороге, Айджел быстро вошел в палату и, захлопнув дверь у него перед носом, внимательно посмотрел на лежащего в постели Победителя. Борьба со смертью, которую Брайн только что пережил, оставила отпечаток на его лице: глаза глубоко запали и налились кровью; квадратная челюсть напоминала кость, обтянутую кожей; картину довершал заострившийся нос и выступающие скулы. Лишь ежик коротко стриженных волос напоминал прежнего Брайна. Вообще он был похож на человека, перенесшего длительную и тяжелую болезнь.

— Примерно так должен выглядеть кающийся грешник после долгого поста, — заметил Айджел. — Поздравляю вас с победой.

— А вы что-то не очень похожи на Победителя, — парировал Брайн.

Айджел не обратил на эту шпильку никакого внимания, наверное, он уже привык к такой реакции на свой титул. Все его тело обросло жиром, и на Анваре, где почти не встречаются толстые люди, он выглядел довольно необычно. С трудом верилось, что такой толстяк мог стать Победителем Игр. Но вместе с тем чувствовалась в нем какая-то внутренняя сила, и в глазах его читалась такая уверенность в себе, что Брайн смущенно отвел взгляд. Он зря обидел гостя — человек с такими глазами вполне мог быть Победителем.

Он вновь взглянул на Айджела и понял, что того сейчас занимают проблемы поважнее, чем внешний вид Брайна или его уколы; похоже, что и Игры интересовали этого человека, как прошлогодний снег.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Неожиданно за спиной Айджела беззвучно отворилась дверь — в проеме показался врач и двое полицейских. С грацией, доступной лишь спортсмену, толстяк обернулся и шагнул им навстречу. В следующую секунду клубок барахтающихся тел вылетел в коридор, а Айджел плотно закрыл дверь и щелкнул замком.