Железная звезда - Сильверберг Роберт - Страница 79

— Мы сможем отдохнуть, когда придем туда... идемте же! Соберите вещи! Ты ведь провел свой дозор, да?

— Да.

— Тогда идемте! В Рум! В Рум!

Я взглянул на Гормона, ожидая поддержки с его стороны. Наступала ночь, и пора было разбить лагерь и поспать хоть несколько часов. И впервые за все девять дней путешествия Гормон встал на мою сторону. Он сказал Аулуэле:

— Дозорный прав. Нам надо отдохнуть. Двинемся в Рум на заре.

Аулуэла надулась. Сейчас она больше, чем когда-либо, выглядела ребенком. Крылья ее жалобно обвисли, а худенькое тело сжалось. Потом она сердито сложила крылья — они превратились в два горбика на ее спине размерами не больше детских кулачков, и стала собирать свою разбросанную на дороге одежду.

Пока мы устраивали лагерь, Аулуэла оделась. Затем я раздал питательные таблетки, и мы легли спать. Я заснул быстро и увидел во сне юную крылатую на фоне ущербной луны и Гормона, летящего рядом с ней... За два часа до восхода солнца я проснулся и, пока все еще спали, провел первый дозор наступающего дня, затем разбудил своих спутников, и мы отправились в сторону легендарного имперского города, в сторону Рума.

Свет утра был таким ярким и резким, словно рождался новый мир. Дорога, впрочем, оставалась пустой — люди не часто путешествуют в наши дни, исключая тех, кто вроде меня странствует по необходимости — или по привычке. Лишь изредка мы отходили в сторону, чтобы пропустить коляску какого-нибудь члена гильдии хозяев, влекомую дюжиной угрюмых нейтеров, запряженных цугом. В первые два часа нас обогнали четыре подобных экипажа; окна были тщательно занавешены, чтобы скрыть горделивую внешность проезжавшего хозяина от взглядов такого простонародья, как мы. Обогнало нас и несколько телег, груженных разной провизией; в небе парило несколько летунов. А в остальном дорога была предоставлена нам.

Окрестности Рума демонстрировали остатки античных времен: то отдельно стоящие колонны, то фрагменты акведуков, идущих из ниоткуда в никуда, то портики разрушенных храмов. Это был самый древний Рум, который мы видели, но попадались и более поздние наслоения из последующих циклов: крестьянские хижины, купола силовых станций, корпуса жилых башен. Видели мы и обгоревшие остовы каких-то древних летательных аппаратов. От внимания Гормона ничего не ускользало, время от времени он собирал нужные ему образцы. Аулуэла смотрела широко раскрытыми глазами и ничего не говорила, словно, зачарованная впечатлениями, всем своим существом вслушивалась в окаменевшую музыку прошлого.

Мы шли и шли, пока перед нами не поднялись стены города. Они были возведены из тщательно подогнанных друг к другу голубых полированных камней и возносились ввысь более чем на восемь ростов человека. Дорога проходила сквозь арку с отворенными настежь воротами. Когда мы приблизились к воротам, навстречу нам вышел очень высокий человек в плаще с капюшоном и маске — мрачном одеянии гильдии паломников. Не следует самому подходить к таким людям, но их зов не должен оставаться без внимания. Паломник заинтересовался нами:

— Вы откуда?

— С юга. Некоторое время я жил в Эгупте, потом по Земному мосту перебрался в Талию,— ответил я.

— А куда держите путь?

— Пока в Рум.

— Как идет дозор?

— Как обычно.

— У вас есть где остановиться в Руме?

Я покачал головой.

— Мы полагаемся на доброту Провидения.

— Провидение не всегда бывает добрым,— спокойно проговорил паломник.— И в Руме нет большой нужды в дозорных. А почему вы странствуете с крылатой?

— За компанию. К тому же она молода и нуждается в защите.

— А кто другой?

— Он мутант и вне гильдий.

— Ну, это-то я заметил. Но почему он с вами?

— Он сильный, а я — старик, потому мы и путешествуем вместе. А куда идете вы, паломник?

— В Джорслем. Разве есть другое место для моей гильдии?

В ответ я только пожал плечами.

— Почему бы вам не пойти в Джорелем со мной? — предложил он.

— Мой путь лежит на север. А Джорелем на юге... Недалеко от Эгупта.

— Вы были в Эгупте и не были в Джорслеме?— Удивление паломника казалось неподдельным.

— Да. Мое время увидеть Джорелем еще не настало.

— Ну так пойдем сейчас. Мы пойдемвместе по дороге, дозорный, и будем беседовать о прошлом и будущем, я буду помогать тебе в дозоре, а ты — в моем общении с Провидением. Согласен?

Соблазн был велик: я мысленно перенесся в Золотой Джорелем, увидел его храмы и святыни, места обновления, где старики становятся снова молодыми, его шпили и шатры крыш. И хотя я уже выбрал свой путь, в этот момент мне захотелось присоединиться к паломнику.

— А мои попутчики...

— Оставьте их. Мне запрещается странствовать с безгильдийными, и я не хочу путешествовать с женщиной. Только ты и я. Мы пойдем в Джорелем вместе.

Стоявшая рядом Аулуэла замерла и молчала в течение всего этого разговора, затем бросила на меня полный ужаса взгляд.

— Я не оставлю их.

— Тогда я иду в Джорелем один,— сказал паломник.

Он протянул костлявую руку; я почтительно коснулся кончиков длинных белых пальцев, и паломник сказал:

— Пусть Провидение окажет тебе милость, дозорный. И если ты окажешься в Джорслеме, разыщи меня.

И он зашагал по дороге.

Гормон не выдержал:

— А ведь ты мог уйти с ним, не так ли?

— Я думал над этим.

— И что бы ты нашел в Джорслеме, чего нет здесь? Священный город? Так и этот тоже священный. Здесь ты сможешь передохнуть. Все равно ты сейчас не в форме.

— Наверное, ты прав,— заключил я и, собрав остатки сил, потащился к воротам Рума.

Внимательные глаза изучали нас через смотровые щели в стене. У ворот нас остановил обрюзгший стражник с изрытым оспинами лицом простолюдина и челюстью сластолюбца и спросил, что привело нас в Рум. Я назвал ему свою гильдию, и он с отвращением фыркнул.

— Иди прочь, дозорный! Здесь нужны только полезные люди.

— Дозор тоже приносит пользу.

— Несомненно, несомненно,— хмыкнул он и покосился на Аулуэлу.— А кто это? Дозорные ведь не вступают в брак.

— Она всего лишь компаньонка по путешествию.

Стражник закатился грубым смехом.

— Бьюсь об заклад, что в такие путешествия ты частенько ходишь! Не то что она! Сколько ей лет — тринадцать, четырнадцать? Ну-ка, подойди, я взгляну, нет ли у тебя чего-нибудь запрещенного.

И он принялся проворно ощупывать Аулуэлу: нахмурился, ощупав ее груди, и искренне удивился, натолкнувшись на холмики крыльев под ее лопатками.

— А это еще что такое? Что такое! Сзади больше, чем спереди! Значит, ты — крылатая? Какая гадость — крылатая спит с мерзким старым дозорным!

Он хмыкнул и снова протянул руки к Аулуэле, что заставило Гормона в ярости рвануться вперед, с жаждой крови в огненных глазах. Я едва успел остановить мутанта, вцепившись изо всех сил в его запястье: последствия его нападения на стражника были бы печальны для всех нас. Гормон едва не свалил меня с ног, дернувшись в сторону, но затем уступил и неожиданно успокоился, ледяным взглядом следя за тем, как этот жирный толстяк искал у Аулуэлы «запрещенное».

Закончив, стражник повернулся к Гормону:

— А ты кто такой?

— Безгильдийный, ваша милость,— резко ответил Гормон-покорный и бессловесный продукт тератогенеза, но тем не менее свободный человек, желающий войти в Рум.

— Разве мы здесь еще нуждаемся в монстрах?

— Я силен и способен к тяжелому труду.

Опасаясь возможной перепалки, я поспешно спросил:

— Ну что? Мы можем войти?

— Подожди. — Стражник надвинул на лоб обруч мысленной связи и прищурил глаза, передавая сообщение о нас в банк памяти: лицо его побледнело и напряглось, затем снова расслабилось — видимо, ему пришел ответ. Мы, естественно, никаких переговоров не услышали, но его разочарованная физиономия говорила, что никаких причин отказать нам в допуске в Рум не нашлось.

— Эй вы, трое, проходите, и побыстрее! — рявкнул он.