Железная звезда - Сильверберг Роберт - Страница 167

По пути к главному банному залу они проходили мимо приватных кабинок. Казалось, ни одна из них не занята. Это были со вкусом сооруженные отсеки с полами из аккуратно пригнанных друг к другу кирпичей и умело спроектированной дренажной системой, выводящей излишки воды в проход, ведущий к основному водостоку. Филлипс пришел в восторг от находчивости доисторических инженеров. Он заглядывал по пути то в один, то в другой отсек, чтобы рассмотреть расположение водовода или воздуховода. Но как же он был смущен и удивлен, когда оказалось, что самая последняя кабинка, в которую он вторгся, занята. В небольшом чане, радостно оскалив зубы, плескался вместе с двумя женщинами широкоплечий, невероятно мускулистый крепыш с волнистыми, до плеч, рыжими волосами и огненной бородкой клинышком. Краем глаза Филлипс заметил шевеление спутанного клубка рук, ног, грудей и ягодиц.

— Простите,— пробормотал он, покраснел и вышел, путано мямля на ходу оправдания: — Думал, не занято... не хотел помешать...

Белилала продолжала спускаться по проходу. Филлипс поспешил за ней. За спиной грянул веселый хохот, сменившийся игривым повизгиванием и плеском воды. Похоже, они его даже не заметили.

Прокрутив в памяти то, что он мельком подглядел в кабинке, Чарльз вдруг застыл как вкопанный. Что-то не так. Те маленькие, стройненькие темновласые шалуньи — и это ясно как день,— стандартные люди. А мужчина? Эта роскошная копна рыжих спутанных волос? Эти волосы до плеч не отращивают. К тому же рыжие! Не говоря уж о том, что он ни разу не встречал такого здоровенного, такого мускулистого мужчину. К тому же бородатого. Опять же, вряд ли то был эфемер. Филлипс не находил ни единого разумного объяснения тому, зачем в Мохенджо-Даро мог понадобиться эфемер с типично англосаксонской внешностью. Да и вообще, просто немыслимо, чтоб эфемер подобным образом развлекался!

— Чарльз?

Он посмотрел вперед. Белилала стояла в конце прохода в ореоле яркого солнечного света.

— Чарльз? — позвала она снова.— Ты что, заблудился?

— Здесь я, иду за тобой,— откликнулся он,— Совсем рядом.

— Кого-то повстречал?

— Мужчину с бородой.

— С чем?

— С бородой,— повторил он.— С лицом, заросшим рыжими волосами. Интересно, кто он.

— Я таких не знаю.— Белилала пожала плечами.— Единственный человек с волосами на лице, которого я знаю,— это ты. Но твои черные, и ты их каждый день сбриваешь.— Она рассмеялась.— Давай же, идем! Я вижу у бассейна знакомых!

Он поравнялся с ней, и они, взявшись за руки, вышли во двор. К ним тут же подскочил подобострастный эфемер с полным подносом напитков. Филлипс отогнал его взмахом руки и направился к бассейну. Он чувствовал себя так, словно его выставили напоказ. Ему казалось, будто горожане специально собрались здесь, чтобы поглазеть на него, подивиться его примитивному волосатому телу, словно Чарльз какой-нибудь мифический зверь, минотавр там или оборотень, призванный их потешать. Белилала отошла, чтобы потрепаться с какими-то знакомыми, а Филлипс погрузился в воду, довольный, что в ней можно замаскироваться. Тепло и уютно. Несколько быстрых и мощных взмахов руками — стиль брасс,— и Чарльз у противоположного края бассейна.

Мужчина, живописно восседавший у бассейна, улыбнулся:

— А-а, Чарлис, ты все-таки приехал!

Чар-лис. Два слога. Кто-то из Гайойиной компании: Стен-гард, Хоук, Арамэйн? Он не мог сказать наверняка, слишком все они похожи друг на друга. Филлипс улыбнулся в ответ, лихорадочно размышляя, что бы такое сказать. Наконец спросил:

— А ты здесь давно?

— Несколько недель. А может, и месяцев. Какое же все-таки выдающееся достижение этот город, да, Чарльз? Такое совершенное единство атмосферы... Такое абсолютно уникальное утверждение безыскусной эстетической...

— Да Слово «безыскусный» подходит,— сухо ответил Чарльз.

— Кстати, это слова Гайойи. Я лишь цитировал.

Гайойа! Чарльза словно током ударило.

— Давно ты разговаривал с Гайойей? — спросил он.

— Не я, вообще-то. С ней виделась Гекна. Ты же помнишь Гекну? — Он кивнул в сторону двух обнаженных женщин, стоявших неподалеку. Те болтали, изящно поедая мясо. Похоже, близнецы.

— Это Гекна рядом с твоей Белилалой.

Ага, Гекна. Стало быть, это Хоук, если, конечно, недавно не произошел очередной обмен парами.

— До чего ж она красива, твоя Белилала,— продолжал Хоук.— Гайойя сделала мудрый выбор, подобрав ее тебе.

Еще один удар, только разряд сильнее.

— Так, значит, вот как оно было,— произнес Чарльз,— Гайойя подобрала мне Белилалу?

— А как же иначе? Ты думал, что Гайойя просто уйдет и оставит тебя наедине с собой?

— Вряд ли. Только не Гайойя.

— Она такая чуткая, такая кроткая.

— Ты имеешь в виду Белилалу? Да, весьма,— осторожно произнес Филлипс.— Милая женщина, поразительная женщина... Но все же я надеюсь, что скоро воссоединюсь с Гайойей.— Он помолчал.— Говорят, она в Мохенджо-Даро чуть ли не со дня его открытия.

— Да, она была здесь.

— Была?

— Ох, ну ты же знаешь Гайойю,— мягко сказал Хоук. — Естественно, она уже отправилась дальше.

Филлипс подался вперед.

— Естественно...— Его голос задрожал от напряжения,— И где же она теперь?

— В Тимбукту, наверное. Или в Нью-Чикаго. Признаться, забыл, где именно — или там, или там. Говорила, что надеется попасть на вечеринку в честь закрытия Тимбукту. Но Фенимон выдвинул разумный довод насчет посещения Нью-Чикаго, и... не помню, на чем они остановились.— Хоук печально развел руками.— Как бы то ни было, жаль, что она уехала из Мохенджо до того, как прибыл новый гость. В конце концов, ей пошло на пользу время, проведенное с тобой... Уверен, она бы нашла чему поучиться и у него.

Незнакомый термин тревожным звоном отозвался в глубинах сознания Филлипса.

— Гость? — переспросил он, наклонив голову и подавшись вперед, словно собрался боднуть Хоука.— О каком госте речь?

— Так ты его еще не видел, что ли? Ну да, вы же только прибыли.

Чарльз облизнул мгновенно пересохшие губы.

— Думаю, имел честь. Длинные рыжие волосы? И вот такая бородка?

— Точно! Назвался Уиллоби. Он этот... как его... варяг. Это такой пират или вроде того. Ужасно силен, энергичен. Поразительная личность. Надо бы нам побольше гостей. Они намного превосходят эфемеров, любой вам скажет. Разговаривать с эфемером — все равно что болтать с самим собой. У них ничего не почерпнешь в смысле просвещения. Однако гость — некто вроде этого Уиллоби... или тебя...— действительно может изменить чье-нибудь мировоззрение...

— Прошу прощения,— сказал Чарльз. В висках запульсировала боль.— Бьггь может, продолжим этот разговор в другой раз, хорошо? — Он оперся ладонями о теплые кирпичи и резво выскочил из воды.— Может, за обедом... или как-нибудь потом... ладно? Нормально? — И он сорвался с места и припустил мелкой рысью к проходу, ведущему к приватным кабинкам.

У него пересохло в горле и сдавило грудь. Но он набрался смелости и заглянул в кабинку. Бородач по-прежнему был там — восседал в чане по грудь в воде, облапив женщин и скалясь от феерического самодовольства. Его глаза ярко мерцали в тусклом свете. Гость казался воплощением силы, самоуверенности и жизнелюбия.

«Лишь бы он был тем, о ком я думаю,— взмолился Филлипс,— А то я сыт по горло одиночеством среди этих людей».

— Можно войти? — спросил он.

— Эгей, приятель! — громогласно воскликнул мужчина в чане.— Входи и прелестницу свою веди! Разрази меня гром, да окромя нас в сию бадью поместится орава!

Заслышав громогласный рык, Филлипс ощутил мощный прилив бодрости. А эти архаизмы! «Разрази меня гром». Здесь так не говорят.

Выходит, это правда! Какое облегчение! Не одинок! Еще один реликт былой эпохи... Товарищ по несчастью... Путешественник, занесенный штормами времени из более отдаленной, нежели его, Чарльза Филлипса, эпоха.

Между тем бородач, добродушно ухмыляясь, продолжал:

— Давай, приятель, присоединяйся к нам! Приятно видеть обычного человека средь этих мавров и плутоватых португальцев! Но где твоя прелестница? Девиц-то вдоволь не бывает никогда, согласен?