Флетч и вдова Бредли - Макдональд Грегори - Страница 30

Поезд тронулся, а молодой человек все смотрел на Флетча в окно. По его растерянному лицу чувствовалось, что причина появления Флетча на платформе осталась для него загадкой.

В восемь вечера Флетч вошел в зал ресторана «У Клер». Франсина Бредли уже сидела за столиком на двоих у дальней стены. На столике горела свеча.

ГЛАВА 31

– Я думаю, что Том, ваш племянник, попал в беду, – начал Флетч после того, как они заказали коктейли. – Я видел его в прошлое воскресенье.

На лице Франсины отразилась озабоченность. Искренняя озабоченность. У Флетча сложилось впечатление, что Франсина не из тех незамужних тетушек, которые проявляют к семье брата лишь формальный интерес. И в то же время он понимал, что ей известно далеко не все, хотя бы в силу территориальной удаленности.

– Что вы имеете в виду? – в ее голосе слышался страх. – Как я понимаю, Том заканчивает медицинский колледж и дела у него идут неплохо.

– Не совсем. Он использует знания, полученные на лекциях по химии, чтобы отключиться от реальности.

– Наркотики? Том – наркоман?

– Похоже на то. С прошлой осени не ходит на лекции. Его сосед по комнате в общежитии проводил меня к ванне, где Том лежит в забытьи днями и ночами. Сосед не знает, что с ним и делать.

– О, нет! Только не Том!

– Я обещал, что попытаюсь ему помочь... Это еще одна из причин моего приезда сюда. Конечно, он не понимает, где умер его отец, в реальном мире или наркотических фантазиях.

– А что он говорит о смерти отца?

– Он полагает, что ваш брат покончил с собой. Винит за это вашего брата. В общем это естественно, что молодые сердятся на родителей, если те умирают, оставляя их одних. Иногда молодые винят в смерти родителей себя.

– Вы снова вживаетесь в роль психоаналитика, мистер Флетчер.

– Обычно меня зовут Флетч. И я не вживаюсь в роль психоаналитика. Просто я попал в невероятную ситуацию, как, впрочем и вы, и стараюсь осознать, что к чему.

– Я ни в какую ситуацию не попала.

– Как бы не так, – покачал головой Флетч. – Основная масса денег, которую вы инвестируете через вашу маленькую компанию в Беннет Банк Билдинг поступила от вашего брата, – ее глаза мгновенно сузились. – Я проверил, перерегистрирована ли принадлежащая ему собственность. Оказалось, что нет. И, подозреваю, вы с Энид пытаетесь уклониться от уплаты определенных законом налогов. Сама Энид Бредли говорила мне, что вы намереваетесь перебраться в Калифорнию и взять на себя руководство «Уэгнолл-Фиппс». И только очень близорукий человек мог не заметить, что вы визировали служебные записки инициалами своего брата.

Официант принес коктейли.

– Вы, похоже, очень расстроены, Флетч, – Франсина поднесла бокал к губам. – Вас не затруднит называть меня Франсина?

– Отнюдь.

– Даже не знаю, что и сказать, – Франсина уставилась в бокал. – Вы приехали из Калифорнии... столько информации, столько вопросов... И Том...

– Ему нужна помощь. Срочно. Нельзя терять ни минуты...

– Я даже представить себе не могла...

– Вероятно, он умеет задурить матери голову. Надевает костюм, приходит домой, говорит, что с учебой все в порядке, получает деньги, а затем устраивается в ванне с шестью пачками таблеток.

В свете свечи на глазах Франсины блеснули слезы.

– Заверяю вас, меры будут приняты... незамедлительно. В самое ближайшее время. Благодарю, что поставили меня в известность.

– Между прочим, Та-та, ваша племянница, тревожит меня ничуть не меньше. Сосед Тома охарактеризовал ее, как заводную игрушку. Она не живет, а существует, отгородившись от мира в общежитии для девушек. Я понимаю, у них умер отец, год тому назад, но они оба до сих пор не могут придти в себя.

– Когда я перееду туда... – Франсина не закончила фразы. – Возможности Энид небезграничны.

– Когда вы перебираетесь в Калифорнию?

– К сожалению, через несколько месяцев, не раньше. Нужно закончить кое-какие дела.

– Вы возглавите «Уэгнолл-Фиппс»?

– Том этого хотел. Энид этого хочет. Я продала свою фирму, маленькую фирму, несколько лет тому назад.

Флетч отпил из бокала, посмотрел на Франсину.

– Вы можете ответить на вопросы, которые я только что задал вам?

– Насчет того, что я и Энид уклоняемся от уплаты налогов?

– Да, для начала.

– Пока мне сказать нечего. Возможно, Энид не все сделала, как полагается. Скорее всего, так оно и есть. Энид не Чарлз Блейн. У нее нет подготовки, нет опыта. Бизнесом занимался Том, ей известно лишь то, чем он с ней делился. Она могла что-то напутать, но я уверена, что сознательно она никогда бы не пошла на обман налогового ведомства.

– Вы расписывались за Тома Бредли на служебных записках? – продолжил допрос Флетч.

– Я консультирую Энид по телефону. Практически ежедневно. Вижу, вы уделили много времени подготовке к нашему разговору. Знаете, что моя контора в Беннетт Банк Билдинг, вам известно, чем я там занимаюсь. Можете проверить наши счета за телефонные разговоры. Мой и Энид. Цифры произведут на вас впечатление.

– Объяснения случившемуся пока нет.

– Давайте-ка выпьем еще по коктейлю, пообедаем, а потом вернемся ко мне. Там и поговорим. Вам никто не говорил, что вы – очень симпатичный молодой человек?

– Только сотрудник таможенной службы Соединенных Штатов Америки.

Франсина накрыла его руку своей.

– Не волнуйтесь. Я не из тех женщин среднего возраста, что так и норовят залезть в брюки молодым парням. И не собираюсь совращать вас, – она убрала руку, взяла со столика меню. – Здесь отлично готовят утку.

– Давайте вернемся к самому началу.

В квартиру Франсины они вернулись в четверть двенадцатого. В ресторане они выпили по три коктейля, съели обед из четырех блюд, запив их двумя бутылками вина. К кофе Флетч заказал бренди, а Франсина – ликер. В промежутках между блюдами Франсина рассказывала длинные истории с неизменно фривольным, хотя и не без юмора, концом.

В квартире Флетч бросил на диван пиджак, уселся сам. Ослабил узел галстука, откинул голову на спинку.

– Как скажете, – тихо ответила Франсина. Она притушила лампы, включила стереосистему. По комнате поплыли звуки скрипичного концерта.

– Я только поставлю кофе.

Флетч вслушивался в скрипичную музыку. Почему-то она ассоциировалась у него с полногрудой девушкой, в которой впервые проснулась страсть. Он услышал шелест платья Франсины, вернувшейся в гостиную.

– Так о чем вы хотите спросить? – она уже сидела в кресле.

– Кто сказал вам, что ваш брат умер?

– Энид. Она позвонила мне в контору. Ужасно расстроенная. Плакала. Не могла собраться с мыслями. Я перезвонила ей через час. Из дома. Мы проговорили всю ночь.

– И обе решили, что незачем немедленно лететь в Швейцарию?

– Это мы решили на следующее утро. Честно говоря, вечером, после этого трагического известия, мы были не в состоянии что-то решать. А к утру, когда немного пришли в себя, с момента смерти Тома прошло уже два дня. Еще два ушло бы на то, чтобы добраться до Швейцарии. Все-таки она живет в Калифорнии, я – в Нью-Йорке, и мы обе работаем. Так что мы никуда не полетели, а Энид телеграммой разрешила кремацию.

– Ясно. А потом вы, как обычно, продолжали консультировать Энид по телефону. Практически каждый день.

– Да.

– Но в ноябре вы обе полетели в Швейцарию?

– Да.

– Вместе?

– Да. Энид приехала в Нью-Йорк, остановилась у меня, а на следующий день мы улетели вместе.

– И что вы сделали, прибыв туда.

– Взяли напрокат автомобиль. Сняли номер в отеле. Отдохнули. Днем позже Энид забрала прах Тома в похоронном бюро. Затем мы заказали мемориальную службу в местной церкви. С этим у нас возникли некоторые сложности. Теперь-то я понимаю, что следовало обратиться за помощью в посольство, но тогда мы до этого не додумались. Служба была во вторник. Присутствовали Энид, я и священник. Он говорил по-английски. Энид принесла с собой урну, и во время службы она стояла на маленьком столике, на алтаре, куда поставил ее священник.