Хроники Дерини - Куртц Кэтрин Ирен - Страница 166

Венцит довел его до этого. Венцит только показал клыки и уже может командовать им, как последним рабом. Он обещал, что заставит Дерри предать своего господина, и юноша не сомневался, что это действительно во власти чародея. И конечно, он может запретить Дерри искать собственной смерти — но вдруг этот запрет удастся обойти? Дерри не хотел, не мог допустить, чтобы его использовали как орудие против Моргана.

Расчистив пол от соломы, Дерри выкопал в глине ямку, расширив ее до таких размеров, чтобы в нее поместилась рукоятка кинжала. Посмотрев на дверь и понадеявшись, что за ним не следят, он лег возле этого углубления ничком и приготовился, держа кинжал обеими руками.

Самоубийство. О нем запрещено даже думать человеку, который, как Дерри, верит в Бога и в бессмертие души.

Для верующего самовольный уход из жизни — смертный грех, повергающий в Ад на вечные муки.

«Но есть кое-что пострашнее Ада,— убеждал себя Дерри.— Предать себя, предать друзей...»

Себе он помочь уже не мог. Он до последнего боролся с торентским владыкой и проиграл. Никто не упрекнет его за это. Но Морган... Морган не раз спасал ему жизнь, не раз выхватывал его из самой пасти смерти при самых немыслимых обстоятельствах. Может ли он, Дерри, поступить иначе?

Держа кинжал за лезвие, Дерри некоторое время смотрел на крестообразную рукоятку. В мыслях его пронеслись десятки молитв; он торопливо поднес кинжал к губам и вложил его рукояткой в подготовленную выемку. Бог поймет его и простит за то, что он собирается сделать.

Укрепив кинжал, Дерри приподнялся на локтях и замер так; острие клинка было направлено в сердце.

Скоро все кончится. Он продержится так несколько секунд и упадет на сверкающую сталь. Даже Венцит не сможет предотвратить падения ослабевшего тела.

Дерри закрыл глаза. Руки у него задрожали. Он вспомнил тот давно прошедший день, когда они с Морганом, смеясь, скакали по полям Кандорского ущелья. Он вспомнил все битвы, всех скакунов, всех девушек, с которыми любился в стогах сена в отчем имении, свою первую оленью охоту...

И тут его тело стало опускаться. 

Глава XX

«ГОСПОДЬ ОТДАЛ МЕНЯ В РУКИ,

ИЗ КОТОРЫХ НЕ МОГУ ПОДНЯТЬСЯ»[40]

Боже! Он не может этого сделать!

Как только острие кинжала коснулось груди, руки Дерри внезапно налились силой и отбросили тело вверх и в сторону, прочь от неминуемой смерти. С криком отчаяния он схватил клинок с пола, пытаясь перерезать собственные вены, глотку... Но все бесполезно — он не мог этого сделать, как будто невидимая рука сдерживала его усилия, не позволяя нанести тяжелое ранение.

Венцит! Венцит прав! Дерри не может убить себя! 

Не в силах сдержать слезы, Дерри упал на живот и затрясся в беззвучных рыданиях; его рана горела, голова кружилась. Кинжал все еще был в его руках, и он исступленно вонзал ею в покрывавшую пол солому, снова и снова, но постепенно затих. На смену ужасу пришло вялое безразличие.

Потом он очнулся. Или это только показалось ему. Он подумал, что проспал лишь несколько минут, когда что-то мягко коснулось его руки. Он содрогнулся, думая, что это Венцит пришел, чтобы снова мучить его, но прикосновение было легким и не принесло боли. Когда Дерри, набравшись храбрости, повернулся, он увидел человека в сером капюшоне, в задумчивости склонившегося над ним. Дерри почему-то не испугался его, хотя не знал, кто это.

Он хотел уже что-то спросить, но незнакомец покачал головой и предостерегающе приложил к его губам холодные пальцы. Из-под капюшона на Дерри смотрели странные серо-серебристые глаза; пряди выбившихся волос тоже казались серебристыми или даже золотистыми, Дерри никогда ничего подобного не видел. Но потом его видение стало расплываться, мысли затуманились, и он вновь потерял сознание.

Очнувшись, он ощутил прикосновение рук незнакомца, и каждое касание облегчало боль в его ранах. Он не видел гостя, только чувствовал, как тот приподнял его правую руку и, ощупав что-то холодное на мизинце Дерри, тяжело вздохнул. Юноша не мог даже пальцем пошевелить. А когда незнакомец выпрямился, у Дерри снова все поплыло и закружилось в голове, и он уже не знал, вправду ли он видит сияние вокруг головы этого человека или это только галлюцинация. Почему-то это даже не казалось ему важным.

Потом этот человек двинулся к выходу, напоследок как-то странно посмотрев на него, и когда он достиг двери, Дерри показалось, что он исчез, не открывая ее, а там, где только что стоял незнакомец, вспыхнуло глубокое сияние. Юноша, как во сне, подумал, что стал свидетелем чего-то необъяснимого, но его голова в изнеможении клонилась вниз, и он уснул.

Дерри не знал, что армия Келсона рядом, близ Линдрутско-го плато. Келсон хотел достигнуть предполагаемого места битвы до темноты, и королевская армия давно уже была в пути. Дозорные и разведчики высылались вперед, чтобы опасность не застигла армию врасплох. Но за первые три часа они не обнаружили ничего необычного. Тем неожиданнее оказалось известие, вдруг принесенное ими.

Один из патрульных отрядов, ехавший впереди, немного отклонился к западу и там обнаружил кучку пеших вооруженных солдат, скрывавшихся в поросшем кустарником ущелье. Не желая выдать свое присутствие, разведчики сочли за благо скрыться и не смогли рассмотреть форму солдат, однако они были уверены, что в засаде около пятидесяти человек, судя по стальным копьям и пикам, что блестели в солнечных лучах.

Разведчики вернулись и сообщили об увиденном Келсону. Молодой король нахмурился, пытаясь разгадать вражеский план. Засада могла быть просто тактической уловкой — какой урон способна нанести такая горстка воинов армии Гвиннеда? Это же самоубийство — если только в решительную минуту этим сидящим в засаде воинам не придет подкрепление.

После краткого раздумья Келсон позвал генерала Глодрута. После возвращения из Ренгаргского ущелья он был в королевском лагере. Проверив боевой порядок и отдав распоряжения Глодруту, юный главнокомандующий направился на поиски Моргана.

Генерал-Дерини ехал во главе центральной колонны на белом коне, в сопровождении Дункана, Нигеля и епископа Кардиеля. Морган расспрашивал испуганного юного разведчика, который, казалось, с трудом удерживал своего разыгравшегося коня. Рядом собралось еще полдюжины наездников; судя по флажкам и кожаным плащам, это тоже были разведчики. Кардиель нервно теребил концы поводьев. Только Нигель заметил подъехавшего короля. Келсон поразился, заметив, что Дункан сжимает изорванный обрывок флага с малиновой розой и спящим львом — символами рода Маклайнов. Он посмотрел на Моргана — в его серых глазах был немой вопрос.

— Не могу сказать вам, что случилось, мой принц,— сказал Морган, подъезжая к Келсону и натягивая поводья.— Кто-то оставил нам это не слишком вежливое предупреждение. Этот флаг принес Добс.— Он указал на кусок шелка в руках Дункана, — Но толком ничего сказать об этом он не может. Надо бы расследовать это дело получше.

— Думаете, это ловушка? — спросил Келсон, посмотрев на знамя и поежившись,— Добс, как ты это нашел?

Добс растерянно посмотрел на короля, потом, сжав поводья в левой руке, перекрестился, весь дрожа.

— Бог им судья, государь, это... Я даже говорить об этом не могу,— произнес он срывающимся голосом.— Это было так ужасно, так противно... Государь, давайте уйдем из этого места, пока не поздно, нам с ними не сладить, если они выделывают со своими врагами такое.

— Можешь идти,— сказал Морган, прерывая дальнейшие расспросы.

Дернув за поводья, он поехал в гору, и за ним Келсон, Дункан и все остальные. Варин с двумя своими людьми уже ждал наверху. С ними был и епископ Арилан. Привстав в стременах, он осматривал плато. Когда подъехали остальные, Варин поприветствовал их коротким кивком.

— Скверный вид у этого местечка, государь, — тихо сказал он,— Смотрите, сколько здесь воронов и грифов. Так и ходят кругами возле самой земли. Не нравится мне это.