Вся Стальная Крыса. Том 2 - Корчагин Геннадий Львович - Страница 80

Пальцы охранников дрожали на спусковых крючках. Неужели конец?

— Отставить! Он нужен мне живым! Правда, очень ненадолго.

От нечего делать я поднял глаза к потолку и сразу обнаружил «жучка». Наверняка его «братцы» есть и в кладовке, и в коридоре… Все время за мной следили. Я не шевелился, даже не дышал, пока пальцы на спусковых крючках не расслабились.

Хорошая попытка, Джим!

Полковник заскрежетал зубами и наставил на меня указующий перст.

— Взять! Переодеть! Сковать! Увести! — Все это было исполнено с безжалостной быстротой. Меня раздели под прицелом, отволокли обратно в камеру, швырнули на пол, а на голову напялили арестантскую робу. Лязгнул засов, и я остался один-одинешенек.

— Джим, взбодрись! Это не первая твоя переделка! Бывало и похуже! — прочирикал я и тут же рыкнул: — Когда?

Неужели я так и загнусь в этой проклятой яме? Жалкая попытка к бегству подарила лишь несколько свежих ссадин.

— Так нельзя! Это не должно так кончиться!

— Можно и должно, — раздался кладбищенский глас полковника.

Вновь отворилась дверь камеры, дюжина охранников взяла меня на мушку. Кто-то вкатил столик с бутылкой шампанского я бокалом. Не веря своим глазам, я смотрел, как Неуредан вытаскивает пробку. Шипя и булькая, золотистая жидкость наполнила бокал. Полковник протянул его мне.

— Что это? — промямлил я, в тупом изумлении таращась на пузырьки.

— Твое последнее желание, — ответил Неуредан. — Шампанское и сигарета.

Он вытащил из пачки сигарету, раскурил и подал мне. Я отрицательно покачал головой.

— Не курю.

Он уронил ее на пол и припечатал каблуком.

— И потом, мое последнее желание совсем не такое.

— Такое. Есть закон о стандартизация последних желаний. Пей.

Я выпил. Ничего, вкусно. Я негромко рыгнул и отдал бокал.

— А еще можно?

Все что угодно, лишь бы потянуть время. Лишь бы что-нибудь придумать.

Я смотрел на льющееся вино, а в голове царила идиотская пустота.

— Может, вы мне расскажете, как будет, выглядеть… казнь?

— А тебе в самом деле интересно?

— Вообще-то, нет.

— Коли так, расскажу с удовольствием. Представь себе, наши законодатели долго ломали головы над способом исполнения смертных приговоров. Они перебрали уйму вариантов: расстрел, электрический стул, ядовитый газ и тому подобное, — но любой требовал участия палача, нажимающего на кнопку или спуск. А разве гуманно принуждать человека к убийству?

— Негуманно! А как насчет приговоренного?

— Наплевать. Твоя смерть предрешена, и очень скоро тебя не станет. Вот как это произойдет. Тебя отведут в глухую камеру и посадят на цепь. Дверь задрают. Потом автоматика среагирует на тепло твоего тела, и вода заполнит камеру. Ты сам себя казнишь. Ну, что скажешь? Разве это не апофеоз гуманизма?

— И вы называете это быстрой и безболезненной смертью?

— Может, ты в чем-то прав. Но у тебя будет пистолет с одним патроном. На тот случай, если не захочешь страдать.

Я открыл рот, дабы выложить все, что думал об их гуманности, но в тот же миг множество рук схватили меня, отобрали бокал и потащили в камеру с мокрыми замшелыми стенами. На моей лодыжке защелкнули обруч, от которого к стене тянулась цепь. Все удалились, только полковник задержался у входа и положил руку на рычаг запора очень толстой и, несомненно, герметично закрывающейся двери. Одарив меня торжествующей ухмылкой, он нагнулся и опустил на пол древний пистолет. Едва я бросился к оружию, дверь лязгнула и проскрежетал запор.

Неужто и правда — каюк? Я повертел в руке пистолет, полюбовался на тупоносый патрон. Каюк Джиму диГризу, Стальной Крысе. Каюк всему…

Над головой клацнул, открываясь, вентиль, и с потолка, из широкой трубы, обрушился ледяной поток. Вода бурлила и брызгалась, затопляя ступни, лодыжки… Когда она добралась до пояса, я поднял пистолет и заглянул в дуло. Небогатый выбор… Вода уверенно доползла до подбородка… и вдруг остановилась! Я стучал зубами. Влагонепроницаемый плафон освещал только каменные стены и черную поверхность воды.

— Эй вы, ублюдки! Что еще за игры? Гуманная пытка перед гуманным убийством?

Спустя мгновение на двери, подтверждая мою догадку, опустился рычаг.

— Значит, я не ошибся! И вы еще смеете называть себя цивилизованными людьми!

Дверь стала медленно отворяться, и я направил на нее пистолет, чтобы прихватить на тот свет кретина полковника или садюгу сержанта. Как только в проеме показался темный силуэт, я послал в него пулю.

— Не стреляйте! — раздался мужской голос. — Я ваш адвокат.

— Можете не волноваться, у него только один патрон, — сказал полковник.

В камеру осторожно проник портфель с дыркой от пули, а за ним — седой индивидуум в традиционной черной мантии с золотыми и алмазными фестонами — излюбленном наряде адвокатов нашей Галактики.

— Я Педерасис Наркозис, назначен вам в защитники.

— Как вы намерены спасать меня, если суд состоится после казни?

— Никак. Но таков порядок. Чтобы защищать вас наилучшим образом, я должен вас расспросить.

— Но ведь это абсурд! Я же сейчас умру!

— Совершенно верно. Однако закон есть закон. — Он повернулся к полковнику. — Мне необходимо остаться наедине с клиентом. Это также предусмотрено законом.

— У вас десять минут и ни секундой больше.

— Вполне достаточно. Минут через пять впустите моего помощника. Надо оформить завещание и…

Громыхнула дверь. Наркозис раскрыл портфель, достал пластмассовую бутылку с зеленой жидкостью и, отвинтив колпачок, вручил ее мне.

— Выпейте до дна. Я подержу пистолет.

Я отдал ему оружие, понюхал содержимое бутылки и закашлялся.

— Какая гадость! Почему я должен это пить?

— Потому что я так сказал. В этом — ваше спасение. И у вас нет выбора.

Насчет выбора он прав. И вообще, что мне терять? Я перелил зеленую жидкость из бутылки в глотку.

Шампанское куда вкуснее!

— Теперь я все объясню. — Адвокат завинтил колпачок и спрягая бутылку в портфель. — Вы только что выпили яд замедленного действия. Это смесь токсичных веществ, изобретенная компьютером и в настоящий момент бездействующая. Но через тридцать суток вы погибнете в страшных мучениях, если не получите противоядие, чья формула также открыта компьютером и настолько сложна, что…

Он довольно ловко увернулся от моих скрюченных пальцев, но я бы все равно дотянулся до его шеи — если б не проклятая цепь.

— Если перестанете хватать воздух, я все объясню, — произнес Наркозис тоном мудреца, уставшего от разговора с дебилом.

Я шагнул назад и сложил руки на груди.

— Вот так-то лучше. Я действительно адвокат с правом юридической деятельности на этой планете, но еще я — агент Галактической Лиги.

— Чудненько! Значит, пасконжакцы хотят меня утопить, а вы — отравить! А я-то думал, это мирная Галактика.

— Вы теряете время. Я пришел вас освободить. Лиге необходима помощь преступника. Талантливого и вместе с тем надежного. Свои способности вы наглядно продемонстрировали, едва не доведя эту кражу до успешного завершения. Яд — гарантия надежности. Смею ли я надеяться на сотрудничество? Как минимум вы выиграете тридцать суток.

— Ну, разумеется. Я бы не сказал, что у меня богатый выбор.

— Вот именно.

Он глянул на циферблат часов, украшавший его холеный ноготь, и шагнул в сторону. Отворилась дверь, вошел полный бородатый парень с кипой бумаг.

— Прекрасно, — сказал Наркозис. — Ты не забыл бланк завещания?

Молодой человек кивнул. Дверь снова закрыли к задраили снаружи.

— Пять минут, — напомнил Наркозис. Вновь прибывший расстегнул молнию комбинезона и разоблачился. Комбинезон оказался на толстой подбивке, а юноша — вовсе даже не толстым, а поджарым и мускулистым, как я. Когда он сорвал фальшивую бороду, я понял, что это — мой двойник. Заморгав, я уставился на собственную физиономию.

— ДиГриз, у вас всего четыре минуты. Надевайте костюм, я приклею бороду.

Мускулистый симпатяга напялил сброшенную мной арестантскую хламиду и шагнул в сторону. Наркозис достал из кармана ключ, снял с моей лодыжки обруч в протянул его помощнику, а тот совершенно хладнокровно нацепил окову на собственную ногу.