Вся Стальная Крыса. Том 2 - Корчагин Геннадий Львович - Страница 111

— Так ты, выходит, знал про яд? Скажу тебе честно: мне пришлось здорово подергаться. Спасибо…

— Не спеши благодарить. Мне нужно обещание, что ты не бросишь работу, когда получишь противоядие.

— О чем разговор! Я же согласился помочь, взял деньги — какие еще нужны гарантии? Яд — бредовая идея какого-то бюрократа-перестраховщика.

— Я знал, что ты так скажешь. Знал, что ты из тех, кто трудится не за страх, а за совесть.

Почему мне стало не по себе от его слов? Передо мной сидел все тот же добряк Стинго — неужели в нем проснулись адмиральские замашки? Солдат — всегда солдат… Нет, зря я о нем так плохо думаю. Однако не стоит забывать: яд все еще внутри.

Я ответил Стинго зеркальным отражением его широкой улыбки, хотя страх и тревога все еще царапали и покусывали душу. «Найди эту проклятую хреновину, Джим. Иначе не будет тебе покоя», — твердили они.

Я смеялся и улыбался. Превозмогая себя.

— Конечно, продолжаем. Находка должна быть возвращена.

— Ты прав. Нельзя сидеть сложа руки. — Его взгляд скользнул над моим плечом. — А вот и Флойд с Мадонеттой. Рад вас видеть, дорогие мои. Извините, что не встаю в присутствии дамы.

Она улыбнулась и поцеловала его в забинтованный лоб. Разумеется, появилась последней — женщина есть женщина. Хотя, конечно, зря я обращаю внимание на такие пустяки, не к лицу мне рефлексия самца-шовиниста. Во всяком случае, на этой половине Рая.

— Я поговорила с Матой, — Мадонетта села и глотнула фруктового сока.

— В момент взрыва людей в научном корпусе не было, поэтому никто не пострадал. Они обыскали развалины и не обнаружили ни единого обломка археологической находки.

— Точно? — спросил я.

— Точно. У них «жучки» за стеной, поэтому стало известно, что там заинтересовались вещицей. Они ждали, когда ученым мужам надоест ее разглядывать и ощупывать. Так и вышло. Эти благородные господа, которых здесь иначе как гериатрическими неучами не называют, ничего полезного для себя не обнаружили и отдали ее женщинам. А те составили план исследований, но едва успели приступить к ним, произошел взрыв. У меня все.

Итак, не исключено, что находка украдена и спрятана где-нибудь неподалеку. Можно пособить с поисками. Но можно и прекратить в скором времени обратный отсчет дней. Едва проснувшись, я включил компьютер, и он порадовал яркой семеркой. Правда, адмиралу Стинго удалось частично исцелить меня от хронической тревоги.

Гонка за изделием иной расы продолжается. Я получил три миллиона авансом и найду его во что бы то ни стало, хотя все еще не представляю, что это за штуковина такая. Одно хорошо: надо мной больше не будет висеть дамоклов меч.

Я обвел взглядом музыкальных Крыс и понял, что для них все осталось по-прежнему. Задание надо выполнить. Что ж, быть по сему.

— Ну, что дальше? — спросил я.

Стинго — уже не столько музыкант, сколько адмирал, — деловито осведомился:

— Почему взорвался научный корпус? Случайно? Если нет, то кого благодарить? У меня еще много таких вопросов…

— Мата сказала, — перебила его Мадонетта, — чтобы мы обращались к ИРИНе, если возникнут вопросы.

Секунду-другую мы напряженно осмысливали это предложение, затем спохватились, что понятия не имеем, о ком речь. Стинго — истинный адмирал выразил общее недоумение:

— Кто такая Ирина?

— Не кто, а что. Это акроним: Искусственный Разумный Информационный Накопитель. Проще говоря, главный компьютер на этой стороне Рая. А вот его терминал.

Она положила на стол и включила нечто похожее на обыкновенный портафон. Ничего не произошло.

— ИРИНа, ты здесь?

— Слушаю и повинуюсь, милочка, — услышали мы глубокое сексуальное контральто.

— Кажется, ты произнесла слово «компьютер»? — запинаясь сказал я Мадонетте.

— Я что, слышу мужской голос? — ИРИНа хихикнула. — Сколько лет, сколько зим! Как тебя зовут, сладкий мой?

— Я не сладкий, я Джим. А почему ты интересуешься?

— Программа и жизненный опыт. До того как попасть сюда, я работала на исследовательском звездолете. Мужской экипаж, бесконечные годы в космосе… Мои создатели полагали, что женские манеры и голос будут гораздо лучше влиять на настроение команды, нежели машинные или мужские.

— Последний исследовательский крейсер, — сообщил Стинго, — пущен на металлолом несколько веков назад.

— Неприлично напоминать даме о ее возрасте, — парировала ИРИНа. — Но ты прав. Когда корабль отправился под автоген, меня списали на берег. Но так как я, по сути своей, компьютерная программа, я бессмертна. Разве не об этом мечтает любая женщина? Прежде чем оказаться здесь, я сделала весьма и весьма многообразную карьеру. Поверьте, я не жалуюсь. Тут так мило. Кругом добрейшие существа, общение с ними — одно удовольствие. К тому же для меня в любое время открыты все дополнительные банки и базы данных. А приятнее всего… Но что-то я заболталась. Мне сообщили, что у вас проблема. Если представитесь по именам, будет намного проще раз говаривать. Джима и Мадонетту я уже знаю. Как зовут джентльмена, который только что говорил?

— Адмирал… — Стинго умолк.

— Спасибо, давайте обращаться друг к другу по именам. Вы — Адмирал. А…

— Флойд, — сказал Флойд.

— Счастлива познакомиться. Чем могу помочь?

— Недавно в научный корпус поступил некий предмет, так называемая археологическая находка. Ты что-нибудь знаешь о ней?

— Еще бы! Кому и знать, как не мне, ведь это мне поручили изучать диковину. В сущности, именно этим я и занималась в момент взрыва.

— Ты видела, что произошло?

— Дорогой Джим, если понимать глагол «видеть» буквально, то я вынуждена дать отрицательный ответ. Увы, на том этапе исследований я не пользовалась фотоэлементами, а потому физически не видела, куда он исчез. Мне известен только его пеленг. Тридцать два градуса правее нулевой северополярной широты.

— Но там же ничего нет, — возразил Стинго. — Ни поселений, ни становищ. Одни пустынные равнины до самой полярной шапки. С чего ты взяла, что находка отправилась туда?

— С того, mon Admiral, что артефакт испускает тахионы, а я их регистрирую с помощью тахиметра, так сказать, веду учет, и надо заметить, это весьма интересное занятие. Правда, излучение слабенькое — а у какого вещества оно мощное? — но это все же лучше, чем вообще ничего. И вот за микросекунду до того, как тахиметр уничтожило взрывом, он успел зафиксировать одну-единственную частицу, прилетевшую со стороны полюса.

— А ты сама не… ранена? — спросила Мадонетта.

— Как это любезно с твоей стороны! Нет, я не пострадала, ведь меня как таковой там не было. Я поспешила собрать новый тахиметр и отправила его на место взрыва, но, увы, обследование развалин не дало результата. Там сейчас только фоновое излучение.

— А ты знаешь причину взрыва?

— Друг мой Флойд, я рада, что ты решил поучаствовать в нашем взаимополезном общении. Отвечаю на твой вопрос: да. Очень мощное взрывчатое вещество. Могу дать полную формулу, но уверена, тебе это покажется невероятно скучным. Вам, дорогие мои, достаточно знать, что некогда эта взрывчатка широко применялась в горнодобывающей промышленности. Она называется осбрехитит.

— Впервые слышу.

— Неудивительно, Адмирал, поскольку выяснилось, что с течением времени она меняла свои свойства. Производство осбрехитита свернули, заменив его новыми, более устойчивыми взрывчатыми веществами.

— Когда? — спросил я.

— Чуть больше трех веков назад. Тебя интересует точная дата?

— Да нет, пожалуй, это лишнее.

Мы поморгали, тупо глядя друг на друга. Что бы еще почерпнуть из этого кладезя историко-химической мудрости? Только Мадонетте пришел на ум верный вопрос:

— Скажи-ка, ИРИНа, у тебя есть какие-нибудь догадки насчет этого происшествия?

— Тысячи, милочка. Но излагать их не вижу смысла — необходимо собрать побольше данных. Пока могу сказать, что мы — в начале шахматной партии, и вариантов ее исхода — миллионы. Однако могу назвать несколько цифр. Вероятность случайного взрыва: ноль процентов. Вероятность того, что взрыв связан с похищением: шестьдесят семь процентов. Дальнейшее — в ваших руках.