Вся Стальная Крыса. Том 1 - Гаррисон Гарри - Страница 177

Над собой я увидел фалды и заплатанные штаны французского солдата, сидевшего на борту. Он старательно надраивал вороненый ствол пушки внушительного вида. Она выглядела гораздо опаснее всех известных мне орудий девятнадцатого века — несомненно, потому, что к этому веку не принадлежала. Не из одного любопытства я внимательно изучал оружие эпохи, которую недавно покинул, и в этой пушке опознал безоткатную 75-миллимет-ровку. Идеальное орудие для маленького деревянного судна — при стрельбе не причинит ему вреда, зато разнесет в куски деревянный корабль противника, прежде чем тот успеет зарядить с дула свои орудия. Не говоря уж о полевом артобстреле. Пара сотен таких пушек, доставленных из другого времени, способна изменить историю — что и произошло. Солдат наверху обернулся и сплюнул за борт. Я снова погрузился и поплыл между свай.

Немного ниже были ступеньки лодочной пристани, невидимой с французского корабля, и я всплыл на поверхность. Вокруг никого не было. Мокрый, продрогший, удрученный, я вылез из воды и направился в темный переулок между домами. Там кто-то стоял, и я хотел пройти мимо, но потом раздумал.

Незнакомец приставил мне к боку большой безобразный пистолет.

— Идите вперед, — сказал он. — Я доставлю вас в одно уютное место, где вы сможете переодеться.

Говорил он с сильным французским акцентом.

Я мог только подчиняться — каким бы примитивным ни было его оружие, а дырку во мне может проделать хорошую. В конце переулка стояла карета, загораживая проход. Дверца была раскрыта с навязчивым гостеприимством.

— Садитесь, — сказал мой конвоир. — Я следую за вами. Видя, как несчастный солдат упал с моста и утонул, я подумал: а что, если он выплывет? Что, если он хорошо плавает и переплывет реку? Где он в таком случае выйдет на берег, учитывая течение? Это математическая задача, я решил ее, и voila! тут вы и появились из воды.

Дверца захлопнулась, и карета поехала. Я схватил пистолет — за рукоятку, ибо мой спутник протягивал его мне, держа за дуло.

— Пожалуйста, возьмите пистолет, мистер Браун, если хотите: он не нужен мне больше. — Он только улыбался, когда я сначала раскрыл рот, потом нахмурился, потом навел пистолет на него. — Это был самый простой способ уговорить вас сесть со мной в экипаж. Я наблюдаю за вами уже несколько дней и убедился в том, что вы не любите французов.

— Но вы же француз?

— Разумеется! Сторонник покойного короля, а ныне изгнанник. Я научился ненавидеть этого ничтожного корсиканца еще тогда, когда все над ним смеялись. Теперь уж никто не смеется, и все мы объединились для борьбы. Однако позвольте представиться. Граф д'Эзьон, но вы можете звать меня Шарль, поскольку титулы остались в прошлом.

— Рад познакомиться, Чарли. — Мы пожали друг другу руки. — Зовите меня просто Джон.

Тут карета со стуком и скрипом остановилась, прервав нашу замечательную беседу. Мы въехали во двор большого дома, и я, с пистолетом в руке, проследовал за графом внутрь. Я все еще был настороже, но ничто как будто не вызывало подозрений. Прислуга была вся старая и суетилась, переговариваясь по-французски. Один престарелый слуга со скрипучими коленками налил в ванну воды и помог мне раздеться, оставив без внимания то, что я держу пистолет, пока он намыливает мне спину. Принесли теплое платье, хорошую обувь, и я, оставшись один, переложил свой арсенал в новую одежду.

Когда я спустился вниз, граф ожидал меня в библиотеке, попивая из хрустального бокала какой-то напиток. Полная бутылка стояла рядом. Я протянул ему пистолет, а он мне — бокал. Напиток прошел по горлу, как теплая музыка, а ноздри окутал аромат, неведомый доселе.

— Сорокалетней выдержки, из собственного имения — оно, как вы сами можете судить, находится в Коньяке.

Я отпил еше и посмотрел на хозяина. Да, не дурак, сразу видно. Высокий, тонкий, с седеющими волосами, широкий лоб, худощавое, почти аскетическое лицо.

— Зачем вы привезли меня сюда? — спросил я.

— Чтобы объединить наши силы. Я изучал естественную философию и вижу вокруг много неестественных явлений. То, чем вооружена армия Наполеона, делалось не в Европе. Кое-кто говорит, что оружие привезено из Китая, но я так не думаю. За этим оружием наблюдают люди, очень дурно говорящие по-французски, странные и зловещие. Говорят, в окружении корсиканца есть еще более странные и зловещие люди. В мире происходят непонятные вещи. Вот я и слежу за всеми непонятными событиями — я ожидаю пришельцев. Чужестранцев, не англичан — таких, как вы. Скажите, как можно переплыть реку под водой?

— С помоoью особого аппарата.

Не имело смысла скрывать: граф прекрасно знал, о чем спрашивает. Узнав о той черной пушке, я должен был сказать, откуда взялся враг. Граф широко открыл глаза, услышав мой ответ, и допил свой бокал.

— Я так и думал. И полагаю, вы знаете больше, чем говорите, о тех людях и их оружии. Они не принадлежат к миру, который мы знаем, верно? Вам они известны, и вы пришли сюда сражаться с ними?

— Они явились из края зла и безумия и принесли с собой свои преступления. Я сражаюсь с ними. Не могу рассказать вам о них больше, потому что сам не знаю всей истории. Но я здесь для того, чтобы уничтожить их и все содеянное ими.

— Я был уверен! Мы должны объединиться, и я помогу вам, чем только смогу.

— Можете для начала обучить меня французскому. Мне нужно попасть в Лондон, и, похоже, для этого язык необходим.

— Но хватит ли времени.

— Пары часов будет достаточно. На то есть специальная машина.

— Начинаю понимать. Но мне, право же, не нравятся ваши машины.

— Машины не могут нравиться или не нравиться: это не объект эмоций. Мы используем их для добрых или недобрых дел, так что проблема машин — проблема человеческая, как и все прочие.

— Склоняюсь перед вашей мудростью; вы, конечно же, правы. Когда начнем?

Я съездил в «Кабана и куропатку» за вещами и переселился в дом графа. Утомительный вечер с мнемографом: головная боль — это мягкое название для побочных эффектов этой адской машины, — и я обучился разговорному французскому. К удовольствию графа, мы теперь общались на этом языке.

— Что же дальше? — спросил он.

Мы хорошо пообедали и теперь сидели за коньяком.

— Надо посмотреть поближе на этих мнимых французов, которые как будто всем заправляют. Бывают ли они поодиночке на этом берегу, а если не поодиночке, то хотя бы небольшими группами?

— Да, бывают, но определенного порядка в их передвижениях нет. Нужно собрать последние сведения. — Он позвонил в серебряный колокольчик, стоявший рядом с графином. — Желаете ли вы, чтобы одного из этих людей доставили вам мертвым или бесчувственным?

— Вы слишком добры, — сказал я, подставляя бесшумно вошедшему слуге свой бокал. — Этим я займусь сам, только укажите мне объект.

Граф отдал распоряжение, слуга удалился. Я занялся коньяком.

— Это займет немного времени, — сказал граф. — Что будет, когда вы получите сведения, — имеется ли у вас план?

— Приблизительный. Мне нужно в Лондон. Найти Того, главного демона в этом уголке ада, и, полагаю, убить его. А также уничтожить кое-какую технику.

— А корсиканский выскочка — его вы тоже устраните?

— Только если встанет поперек дороги. Я не профессиональный убийца, и убивать мне всегда было трудно. Но мои действия испортят ему всю операцию. Для нового оружия перестанут поступать боеприпасы, и захватчики исчезнут без следа.

Граф поднял бровь, но любезно воздержался от комментариев.

— Это сложная ситуация: я и сам ее не слишком понимаю. Это связано с природой времени, а я в ней слабо разбираюсь. Но похоже, что этого прошлого времени, в котором мы живем, в будущем не существует. В будущих учебниках истории говорится, что Наполеон был разбит, империя его распалась, а Британию никто не покорял.

— Так и должно быть!

— Так будет — если я доберусь до Того. Но если история снова переменится, весь этот мир, каким мы его знаем, может исчезнуть.

— Во всяком опасном предприятии есть свой риск. — Граф сделал небрежный жест рукой, оставаясь спокойным и хладнокровным. Превосходный человек. — Если этот мир исчезнет, не должен ли возникнуть взамен новый, лучший мир?