Билл — герой Галактики. Т. 1 - Иорданский Алексей Дмитриевич - Страница 133

— Волноваться не стоит, — прибавил Сплок. — Но на всякий случай плесни себе снова.

— Командование требует, чтобы ты немедленно возвращался. Узнав, что ты у нас, они страшно обрадовались. Похоже, у них сложилось мнение, что ты дезертировал.

— С чего они взяли, придурки?!

— Может, с того, что ты несколько месяцев не давал о себе знать, — предположил Дуо.

— Я был пленником инопланетян. Они заперли меня внутри гигантского компьютера. Разве пленникам полагаются телефон или бумага для переписки?

— Думаю, нам удалось все уладить, — сказал Дирк. — Мы рекомендовали представить тебя к медали. Им сначала не понравилось, но догадайся, кто сумел их переубедить.

— Откуда мне, так-растак, знать? — искренне изумился Билл.

— Ганнибал, — проговорил Сплок. — Он больше не считает тебя своим врагом. Утверждает, что беседы с Вра-гом-Историком изменили его взгляды на историческую необходимость.

— Замечательно, — изрек Билл то ли с иронией, то ли без. — И когда мне возвращаться?

Дирк и Сплок переглянулись. Капитан едва заметно кивнул. Сплок приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать.

— Входите, — произнес он.

Дверь распахнулась, и в каюту вошли двое мужчин в хромированных подшлемниках, с белыми повязками военной полиции на рукавах. Они выглядели как центровые НБА, каковыми, впрочем, и были до той поры, пока неожиданное появление на Марсе во время баскетбольного матча капитана Немура де Вийе... Но это другая история.

— Рядовой! Ты арестован, — заявил полицейский с маленькими усиками. — Протяни руки.

Ну что тут скажешь? Билл подчинился. Полицейский без усов надел ему наручники.

— До встречи, ребята, — произнес Билл от двери, перед тем как полицейские вывели его в коридор.

— Подожди, Билл! — воскликнул ЦРУ, нарушив установившееся в каюте молчание, и кинулся следом.

— Бедняга, — проговорил Дуо после новой паузы. — Даже Не сумел как следует попрощаться.

События чередовались так быстро, что как бы слились в большое пятно необыкновенной, невыносимой яркости. Полицейские доставили Билла на свой корабль, сняли с него наручники и предложили промочить горло. Они думали, что Билл совершил ужасное преступление, а потому откровенно им восхищались. Ведь обычно они имели дело с теми, кто удирал в самоволку или попадался пьяным. Но теперь у них был настоящий рецидивист. Билл рассказывал полицейским об Иллирии, о Ройо, о том, каково очутиться внутри гигантского компьютера, а они слушали во все уши. В общем, несмотря на свою незавидную участь, Билл наслаждался жизнью.

Дело в том, что он радовался возвращению на службу. Правда, то была парадоксальная радость, поскольку возвращался он арестантом, что сулило крупные неприятности в будущем. С другой стороны, что ему грозит? Расстрел? За все военные преступления полагалась смертная казнь. А чем суровее приговор, тем легче его вынести недоумкам-офицерам, заседающим в трибуналах. Так было всегда; не то чтобы Билл восторгался этим правилом, однако он знал, что тут ничего не изменишь. В конце концов, как ни крути, армия наложила на него свою лапу.

Слишком скоро, по мнению Билла, звездолет совершил посадку в лагере Отчайник, названном так не потому, что он представлял собой еще то местечко (как оно, впрочем, и было на самом деле), а в честь первого начальника базы, Мартина Гарри Отчайника, героя двух сражений при Среднем Зеленом Копыте и при Логове Заводилы, в которых народу погибло больше обычного (естественно, Мартина повысили в звании).

Отчайник находился на планете Следствие-10. То был крохотный мирок, на котором постоянно воняло тухлыми яйцами. Лагерь располагался на тропическом острове, отделенном от враждебного материка проливом, в котором бурлили и пенились многочисленные водовороты. Остров сильно смахивал на старый добрый Девилз-Айленд[33]; чтобы придать ему большее сходство, сюда доставили пальмы.

Билла посадили в тюрьму максимально строгого режима, настолько строгого, что туда с трудом проникала даже пища. Он исхудал, глаза у него покраснели; но вот однажды утром ему велели почистить форму и клыки. Герою Галактики предстоял суд, на котором офицеры должны были решить, как с ним поступить. Что касается клыков, члены суда не собирались, независимо от того, виновен Билл или нет, терпеть дурной запах изо рта у подсудимого.

Билла привели в огромный амфитеатр, вмещавший, должно быть, около десяти тысяч зрителей. Свободных мест не было, поскольку военный трибунал считался достопримечательностью планеты; туристов водили на него, как на экскурсию. Организовать это слушание дела в амфитеатре решили потому, что обвинение в недобросовестности при исполнении служебных обязанностей обещало привлечь изрядное количество публики.

На суде присутствовали и присяжные. Недавние изменения в уставе требовали проводить заседание трибунала только с участием присяжных. Таким образом армейское начальство стремилось замаскировать недостатки системы правосудия. Присяжные голосовали так, как им рекомендовал председательствующий, поскольку иначе их расстреливали. Для экономии средств позднее было принято решение назначить постоянных присяжных, на роль которых выбрали двенадцать роботов из числа тех, что пострадали в различных сражениях и дожидались ремонта. Если не считать, что у каждого отсутствовала какая-либо часть тела, они вполне подходили под требования. К сожалению, некоторым недоставало головы, однако роботы утверждали, что мозги у них в грудных клетках. В конце концов всех без исключения из дюжины роботов объявили присяжными и запрограммировали на вынесение обвинительного вердикта.

— Встать! — крикнул пристав.

Зрители поднялись и зааплодировали главному судье, полковнику Вэссу Бейли, весьма популярному в армии человеку. Настоящее имя полковника было Льюис, а Вэссом его прозвали потому, что всем подсудимым он выносил один-единственный приговор: «Виновен, электрический стул, следующий». Зная о пристрастиях судьи, зрители, которые испытывали к подсудимым инстинктивное отвращение, заранее радовались исходу процесса. Кстати, если верить молве, находились и такие, кто считал, что Вэсс Бейли чересчур мягкосердечен и что тех, кого признали виновными, следует расстреливать на месте. Однако, как хорошо известно, армейский либерализм просочился даже в армейское судопроизводство.

Военного прокурора капитана Джеба Стюарта приветствовали восторженным ревом. Все знали, что за пять лет он не проиграл ни единого процесса. Еще один успешный сезон — и он получит Тройную корону юриспруденции.

— Нужно ли мне вдаваться в подробности? — справился Джеб Стюарт у членов суда зычным, поставленным голосом. — Рядовой Бил, заслуживающий наказания уже потому, что осмеливается именовать себя Биллом, с двумя «л», как офицер, нарушил статьи 23, 45, 76, 76а и 1106, подраздел «в», Стандартного воинского кодекса. Тем, кому интересно, какие именно преступления он совершил, советую заглянуть в розданные всем присутствующим шпаргалки. Бил, ты хочешь что-нибудь сказать?

— Сэр, я всего лишь исполнял приказ!

— А с каких пор, — осведомился с лукавой улыбкой Стюарт, — приказ служит оправданием в глазах военного трибунала?

— Но что мне было делать?

— Все, что положено, — прорычал Стюарт. — Мы обнаружили, что в ходе беспорядков среди гражданского населения чужой планеты ты совершил самовольную отлучку; затем сознательно связался с инопланетянкой, обитательницей планеты Цурис, а Империя ведет с Цурисом войну; далее поселился по причинам, о которых лучше не упоминать, внутри вражеского компьютера, а также сотрудничал с военачальником из другой эпохи, которого зовут Ганнибал и который не смог прибыть на заседание в связи с тем, что воюет с римским полководцем Сципионом Африканским. Однако у нас есть письменные показания Ганнибала. Он изложил свое мнение на карфагенском, поэтому возникли определенные трудности с переводом. Тем не менее мы полагаем, что там написано следующее: «Этот солдат виновен во всем том, в чем его обвиняют, а потому поджарьте ему задницу».