Белый - Хансен Эва - Страница 51

Они в очередной раз сидели, раскладывая воспоминания и рассуждения, как пасьянс.

Снова и снова возникал вопрос «Кто ты?».

Это, несомненно, человек достаточно высокого интеллекта, потому что так манипулировать людьми, той же Хильдой, Леннарт, например, не смог бы. Для настоящего, а не бутафорского хозяина неведомы ни угрызения совести, ни какие-то понятия о милосердии, чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть кадры снафф-видео. Неважно, что этого человека скорее всего нет в кадре, он получает удовольствие, просматривая эти ролики, а не снимая их. Все мучители, кто был в кадре или кого вспомнили выжившие жертвы, либо убиты при штурме подвала, либо уничтожены своими же позже.

И те, кто уничтожал, тоже уничтожены. Остался, пожалуй, только Мартин, но от него ничего не добьешься, скользкий, как угорь. Страшно боясь попасть в тюрьму, Мартин вытребовал себе с помощью адвоката отдельную камеру и тянул время, словно на что-то надеясь. На что? Это тоже оставалось загадкой. Скорей всего на то, что доказать в суде его виновность будет нелегко, это нам все ясно, а вот судье…

Но никаких секретов, даже чтобы купить себе послабление, Мартин выдавать не собирался.

Чертов слизняк оказался крепким!

Мы с Фридой изучили в Стокгольме каждый метр тех мест, где происходило что-то связанное с бандой, по часам, а то и минутам разложили каждый день, какой смогли вспомнить. С разрешения Бергмана перевернули квартиру Хильды, даже мой латексный костюм нашли. Он вызвал у Бритт такую бурю эмоций, что я испугалась, что в самое ближайшее время наша квартирка будет завалена латексом всех расцветок и фасонов.

Но как ни искали – ничего!

Оставались только остров и замок, но на острове с этими вопросами делать нечего, сказочного домика больше не было, других построек, кроме замка Ларса, тоже. Замок под присмотром Свена и Жана, там порядок.

Нет, конечно, не весь замок под присмотром, есть еще крыло, в котором живет его душевнобольная двоюродная сестра. Жаклин – сестра Мартина, но Мартину она нужна только как источник денег. После того как Ларс перекрыл эту кормушку, Мартин и взъярился на него.

Жаклин больна давно, Ларс возил ее к лучшим врачам Европы, лечил в Швейцарии, но ничего сделать нельзя. Обидно, ведь Жаклин сама бывший психиатр.

После того как она напугала меня, появившись в коридоре посреди ночи, проход в то крыло закрыли и дверь постоянно заперта. По сути, Жаклин со своей помощницей-сиделкой Монной живет отдельно и замкнуто.

Зацепок нет, но наша уверенность в том, что Хильда не главная, не уменьшается. Чем больше мы анализировали, тем тверже в это верили.

Потому и стоял вопрос: кто же ты?

И все то же понимание: пока настоящий Хозяин на свободе, ждать можно чего угодно…

Отношения с Ларсом близки к идеальным, за исключением одного: после пары срывов с приступами удушья я не позволяла даже брать себя за обе руки сразу, а уж о БДСМ или шибари и мыслей не допускала. Бритт ужасалась:

– Ванильным сексом ты просто отобьешь у него охоту к тебе приближаться.

Ну, положим, ванильным наш секс давно не назовешь, но я не собираюсь переступать через себя, это ни к чему хорошему не приведет.

– Если я нужна только в качестве модели для связывания или манекена для порки, то говорить не о чем.

Ларс понял все правильно:

– Ты боишься просто потому, что не доверяешь мне до конца. Спокойна, когда все контролируешь и можешь хотя бы удрать, но стать беспомощной в моих руках не готова. Это говорит о степени доверия, Линн. Ты все еще боишься предательства с моей стороны, хотя такого никогда не было.

Я вынуждена признать, что он прав. Я боюсь не возвращения в подвал или пыток, я просто боюсь. И если бы я доверяла Ларсу полностью, все легко разрешилось.

Недосказанностью, подозрениями очень легко все испортить, исправить немыслимо трудно. В самый важный момент включаются какие-то внутренние механизмы, неподвластные разуму, и я паникую. Неужели это навсегда?

Я решила переступить через себя и в квартире на Эстермальмсгатан (мы занимаемся любовью исключительно там) вдруг принесла Ларсу флоггер:

– Если хочешь, выпори меня, я вытерплю.

Несколько мгновений он молча на меня смотрел, потом вздохнул:

– Ты сама слышишь, что говоришь? Это не развлечение. Ни связывать, ни пороть тебя я не буду, пока ты сама этого не захочешь.

– Я… хочу, я согласна.

– Лжешь, ты просто решила сделать мне приятное, так?

– Да, разве это плохо?

– Плохо. Ты боишься жестокого дяденьку, у которого в руках плеть, но готова сжаться в комочек и потерпеть.

Я промолчала, потому что он прав.

– Мне не нужен твой страх и твое терпение, Линн. Мне нужно доверие. Безграничное. Нужно, чтобы ты верила, что я не причиню невыносимой боли, что сумею остановиться, что позабочусь о тебе. Я хочу, чтобы ты хотела боль, а не соглашалась терпеть ее.

Кажется, у меня дрогнул голос:

– Да, я не готова…

– Я тоже не готов.

– К чему?!

– Взять за тебя ответственность. Потому не порю и не связываю. Я тоже боюсь. Раз ты мне не доверяешь полностью, не стоит начинать. Так что пока ванильный секс. Но ты сверху.

– Вот еще!

– Мне нравится на тебя смотреть.

– Но я…

– Иди сюда. – Его руки уже раздевают меня. – Ты все время заслоняешься от меня щитом. Если бы доверяла, то не боялась показать свои эмоции. Чего ты боишься, что мне что-то не понравится? Даже если так, ты самодостаточна и как женщина тоже. Раскройся, не бойся показать свои истинные чувства и эмоции. Знаешь, что обижает мужчин больше всего? То, что женщины имитируют оргазм. Не имитируй чувства, навязанные тебе какими-то идеалами или правилами, показывай те, что испытываешь в действительности.

И вдруг…

– Ты хочешь меня?

Он прав, почему бы не сказать честно? Почему мы так часто скрываем свои настоящие желания из ложного стыда или такой же ложной гордости?

– Да, очень.

– Но чтобы я тебя выпорол или подвесил вниз головой, в действительности не хочешь?

Я не могу врать любимым глазам.

– Нет. Пока нет.

– Вот так честней. Я подожду. Только не скрывай своих желаний… ты сверху!

– Ларс…

– Да что же это такое?!

Преступники чаще всего попадаются на ерунде. Можно просчитать все, идеально подготовить самое заковыристое преступление, грабеж, убийство, но предусмотреть все мелочи невозможно. В самое подготовленное и организованное преступление может вкрасться мелочь, которая ускользнет от внимания преступника, но бросится в глаза другому, совсем необязательно следователю, иногда случайному лицу.

Позвонил Магнус:

– Ларс, есть разговор…

– Заходи, сосед, я у Линн.

Вид у Магнуса не слишком веселый.

– Что случилось?

Я предложила кофе, он только кивнул.

– Тут такое дело… Я, кажется, нашел комп, с которого в Сеть забросили снафф-видео.

Мы замерли – сообщение более чем серьезное.

– Ты… уверен?

– Да. Хуже всего, что этот комп… он в твоем замке, Ларс.

Я замерла с открытым ртом, а Ларс, с трудом проглотив вставший в горле ком, переспросил:

– Что?!

Магнус взял у меня из рук чашку с кофе, отхлебнул, зачем-то взъерошил волосы и кивнул:

– Этот комп у тебя в замке. Кто-то с твоей линии выкладывал. У тебя там WiFi?

– Да, конечно.

– Значит, все верно, твоим роутером пользуются несколько компьютеров. Ищи среди своих, Ларс.

– Петер, ты у причала? – Ларс уже вызвал капитана яхты. – Ты с нами? – это Магнусу.

Тот кивнул:

– Да, посмотрю на месте.

В замке только Жан, Мари и Свен, всем троим Ларс верит как себе. Свен воспитывал его еще во времена, когда был жив дед Ларса, потом заменил деда. Подозревать Свена все равно, что подозревать, например, мою бабушку.

Жан и Мари… не знаю, о них я не знаю ничего, но Ларс знает их хорошо. Если оставил меня под присмотром Жана в замке, значит, доверяет. И Мари доверил Бритт. Мари имела возможность укокошить Бритт, когда та лежала без памяти в госпитале, чтобы подруга не сказала лишнего, но ведь ничего плохого не случилось. Нет, Мари не может быть замешана ни в каких преступлениях, она не похожа на преступницу.