Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 299

– Я этому тоже рад. Здравствуй тезка. Что в Средиземном море творится?

– Ты сразу к делам…

– А чего тянуть? Вот увидимся в живую, тогда можно и за жизнь поговорить, а пока давай, по сути.

– Ясно, по сути, так, по сути. В Средиземноморском Альянсе на время тишина. Адмирал Чейни сотоварищи не смог Первого ЛордаМаршала свалить, а тот, в свою очередь, не может задавить мятежников, так что сейчас обе стороны зализывают раны и ведут переговоры. Дальше, сам понимаешь, если наступит мир, мы снова получим торговую тропу на родину, а если нет, продолжим здесь сами по себе куковать.

– А на родине что?

– В ККФ все тихо. И единственная новость, какая тебе будет интересна, это то, что Кара, еще в прошлом месяце начал наступление на Харьков. У него четыре тысячи наемников, много минометов, и почти тысяча добровольцев с Дона. Так мало того, он договорился с крестоносцами, которые в Грайвороне стоят. А у них, как я слышал, после прошлогодних боев все еще не меньше трех тысяч стволов. Вряд ли, наемники и Рыцари Христа сатанистов задавят, но все может быть.

– Это точно, всякое случается. Как ты там, на базе? Что планируешь делать?

– Планов много Саня. Хочу попробовать испанский авианосец распотрошить и «Хуан Карлоса Первого» к себе на базу перетянуть. Стрелков теперь хватает, так что могу проводить серьезные операции на побережье.

– Сицилийцы не шалят?

– По мелочи, в рамках дозволенного, пара драк и пьянок, виновные наказаны. Однако, что это мы все обо мне. Ты ведь из похода вернулся, да еще и с прибытком. От меня помощь требуется?

– Помощь нужна, есть такое дело. Трофей мой, корвет, надо подремонтировать и, если имеется возможность, то хорошо бы сделать так, чтобы он сам на себя похож не был.

– Силуэт изменить хочешь?

– Да. Переделайте надстройку и артиллерийские башни, наварите дополнительные полосы металла вдоль борта, ну и антенны можно немного перекомпоновать.

– Сделаем. Не проблема. Когда пришлешь корвет?

– Завтра вечером отправлю твои корабли в «Гибралтар», и он с ними пойдет.

– Новое название корвету давать будешь?

– Как только чтото придумаю, так сразу, а иначе, зачем в конспирацию играть, если «Стерегущий» останется «Стерегущим» да еще со своим родным бортовым номером.

– Верно. Самто, когда ко мне в гости приедешь?

– Не знаю, как получится.

Еще полчаса мы обсуждали с Семеновым самые разные вопросы по важным для нас темам. В конце концов, обговорили все, что хотели, и я снова оказался в своем новом доме. Голова была забита десятками вопросов, касающихся будущего нашего форта. Но жены подхватили меня под руки, с шутками и смехом, заставили переодеться, и всей дружной счастливой семьей мы отправились на праздник, который удался на славу. Было много вкусностей и музыка самых разных жанров, выпивка и танцы, костры до небес, много хороших речей и тостов, ну и, конечно же, драка, без этого никак.

С гулянки я ушел ближе к полуночи. Со мной вместе Мара. Другая жена, Лида Белая, отправилась укладывать детей. Сообразить, что сегодня ночью я принадлежу первой супруге, было нетрудно и, не задавая Марьяне лишних вопросов, мне оставалось только идти с ней под руку туда, куда она меня вела.

Мы прошли по коридорам виллы, оказались в левом крыле, в котором, кстати сказать, я еще не был, поднялись на второй этаж, и здесь обнаружилась шикарная семейная спальня. Помещение примерно восемь на восемь метров, на стенах ковры и излучающие мягкий желтоватый свет лампы, на полу цветастые толстые паласы, левее от основного входа душ, а напротив, покрытая белоснежными простынями, кровать, на которой вполне спокойно могли бы отдыхать человек пятьшесть.

– Вот это да, – протянул я, осматривая любовное гнездышко.

– Для начала неплохо, – супруга наклонилась ко мне и, поцеловав в краешек губ, добавила: – Со временем здесь небольшой бассейн будет, и мебель появится.

– Шикарно, – я притянул Марьяну к себе. – Но без тебя, милая женушка, это место не смотрелось бы.

– Я сейчас, – она высвободилась из моих объятий, – душ приму и к тебе. Ложись.

Раздевшись, я бухнулся лицом в подушку, утонул в ней и, к своему стыду, чуть было, не заснул. На короткий миг накатило расслабленное состояние, глаза закрываешь и будто на волнах качаешься. Не ожидал от себя такого, и вот было бы неудобно, если бы Мара пришла, а ее, по всем понятиям, соскучившийся по женской ласке, супруг, дрыхнет без задних ног. Однако она появилась раньше, чем я вырубился, и конфуза мне удалось избежать.

Жена присела на край кровати. И посмотрев на нее, красивую женщину в воздушнопрозрачной ночной рубашке, весь сон с меня слетел. Я обнял ее за талию, наклонил послушное и желанное тело к себе, и поцеловал Марьяну в мягкие полные губы. После долгой разлуки, этот поцелуй был для меня как стакан чистой воды для страждущего человека, выбравшегося из пустыни. А когда при этом, всем своим телом я чувствовал тело жены, то чувства меня просто переполняли, какаято смесь из похоти, нежности, любви и глубокой привязанности, сдобренная огромной порцией эндорфина, кажется, именно так называется гормон счастья.

На секунду, поцелуй прервался, и Мара слегка уперлась мне горячими ладонями в грудь.

– Саша, нам надо поговорить.

– Это так срочно, что раньше никак нельзя было?

– Моменты неудобные.

– А сейчас, значит, удобный? Отставить, женщина. Все потом расскажешь.

Остановиться было выше моих сил. Я вновь привлек к себе жену, закрыл ее губы очередным поцелуем, а мои жадные руки заскользили по желанному телу. Податливая жаркая женщина охнула, учащенно задышала и забыла про все свои вопросы. Она выгнулась на меня, ее грудь, набухшими твердыми сосками, прошлась по моей и, вцепившись пальцами в мои плечи, она прошептала:

– Как же я соскучилась… Милый… Любимый…

Я ничего не ответил. Просто не мог. Не было таких слов, какими я мог бы передать все свои ощущения в этот сладостный миг. Башню снесло напрочь, а запах женщины пьянил и дурманил похлеще любого алкоголя и толкал только вперед. Мы сплелись в единый неразрывный клубок, и большая часть ночи прошла в какихто ослепительных вспышках наслаждения, никакого иного определения подобрать не могу. Вроде бы все. Хватит. Устал. А брошу взгляд на жену, и снова хочется поцеловать ее, обнять и прикоснуться к гладкой шелковистой коже.

На время пресытившиеся любовной игрой, мы заснули часов в шесть утра. Однако выспаться мне не удалось. Уже через час, шаловливые пальчики Марьяны начали играть с моими волосами на груди и, открыв глаза, я произнес:

– Любимая, дай еще полчасика поспать. Прошу тебя.

– Надо же… Давно ты меня так не называл. Все больше милая, дорогая или както еще. А любимой, всегото, семь раз за всю нашу совместную жизнь.

– А ты считала?

– Да, когда такое слово редкость, его, невольно, начинаешь ценить. – Жена провела язычком по припухшим искусанным губам, встряхнула шикарной гривой спутанных черных волос, с сожалением, посмотрела на свой интимный ночной наряд, порванный в клочья и разбросанный по кровати, и сказала: – Я сейчас уйду, дел по хозяйству много, но перед этим мы с тобой должны поговорить.

Понимая, что теперь Марьяна не отстанет, я повернулся набок, левой рукой облокотился на подушку, и мотнул головой:

– Готов.

Жена, секунду помедлила и выдала:

– Лида беременна.

Подобного известия я ждал еще вчера, но оно, по какойто, неизвестной для меня причине, озвучено не было. Сам я намеков не делал и женщин не торопил, и вот, наконецто, узнал то, что как отец будущего ребенка был должен узнать.

– Я этому рад, – сказал я Марьяне и расплылся в широкой улыбке. – Но почему мне об этом сразу не сказали?

– Вот об этом я и хочу поговорить. Саша, что ты знаешь о прошлом Лиды?

– Очень немногое. Жила в сельском поселении гдето на Ставрополье. В четырнадцать лет была захвачена в плен и продана какомуто упырку. Через полгода Лида его убила и сбежала, прибилась к ватаге повольников из Невинномысска, прославилась как хороший боец и, со временем, поднялась до командира отряда. Лида не любит это время вспоминать, а я с расспросами в душу не лезу. Мне с ней так же хорошо, как и с тобой. Рядом с вами я оттаиваю, и мне этого хватает. Вас, помоему, тоже все устраивает.