Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 288

– Берусь отбить Мамоново всего лишь пятью своими разведгруппами, – вновь посмотрев на карту, решил я.

– Вы так уверенно об этом говорите, майор, что хочется вам верить. Вашему отряду это, действительно, по силам?

– Не в обиду вам будет сказано, но насколько я успел понять, в военном деле у вас упадок. Боевые действия ведутся между вашими ополченцами и польскими, ни те толком воевать не умеют, ни ваши, потому что регулярной армии нет и с народонаселением не густо. Так что поселок мы захватим, это точно. Однако имеется один немаловажный вопрос, который хотелось бы решить прямо сейчас.

– Если это в моих силах, он будет решен.

– Мой отряд отобьет Мамоново, и будет держать его трое суток. От вас были слова, что за республикой не заржавеет, и хочется сразу определиться в том, что мы за свою работу получим.

– Майор, вы рассуждаете как настоящий наемник.

– Я им был, и это время для меня даром не прошло. Итак, что вы можете нам дать?

– Назовите цену.

– Плетнев вам уже сообщал, что мы колонизируем берега Испании?

– Сообщал.

– Значит, вы понимаете, что мне требуются автомашины, трактора, строительная техника, станки и тяжелые орудия с боеприпасами.

– С тяжелым оружием и боеприпасами у нас самих плохо, почти все в смутные времена после чумы угробили. С бронетехникой тоже беда, а вот со станками, автомашинами и тракторами, думаю, что поможем. Конкретных цифр пока не назову, но клянусь, что если вы сдержите свое слово и отобьете Мамоново, то мы отблагодарим вас достойно.

– А кораблика из состава КБФ у вас не найдется?

– Нет у нас кораблей!

Лицо Левченко моментально превратилось в каменную маску, а глаза превратились в узкие щелочки. Увидев такую реакцию на, казалось бы, невинный вопрос и, не желая затрагивать конфликтную тему, я с ним согласился:

– Нет, так нет. Если дадите несколько единиц техники, то мы с вами разойдемся как друзья. Впрочем, дело пока не сделано.

– Это точно. Когда вы намерены отправиться в Мамоново?

Взглянув на свои наручные часы, я сказал:

– Сейчас 16.00. Пролив между Балтийском и Косой чист, так что ближе к вечеру фрегат пройдет в залив. На траверзе Мамоново «Ветрогон» высадит десант, и уже к полуночи мы атакуем поляков.

– Помощь нужна?

– Конечно. Требуются проводники, которые хорошо местность вокруг поселка знает, и грамотный лоцман, знающий подходы к берегу и все окрестные мели.

– Будет лоцман, и проводниками обеспечим.

– Отлично.

Пожав один другому руки, мы обсудили с генеральным секретарем некоторые текущие вопросы, и я его покинул. На фрегате собрал командиров отряда и, после короткого военного совета, отдал приказ готовиться к ночному десантированию на побережье и налету на занятый противником укрепленный поселок.

Далее, все покатило по накатанной и отработанной колее: подготовка к боевому выходу, инструктаж, расспросы проводников и подгонка снаряжения. К вечеру фрегат вышел из Балтийска в море, проскочил залив, и к полуночи, все пять групп абордажной партии высадились на берег. На побережье поляков не обнаружили, Лихой все проверил, и мы совершили беспрепятственный марш к Мамоново. Вблизи поселка залегли в густом кустарнике, двумя полукружьями окружавший это поселение, и стали вести разведку.

Ничего особенного Мамоново из себя, не представляло. Идущая вдоль моря, изрядно побитая ямами дорога, наполовину щебень, и наполовину грунт. Вблизи древней дороги, строения древнего рыбзавода. Несколько зданий, перестроенных в общежития и укрепления, которые защищали Калининград с западного направления. До вчерашнего полудня здесь находилось два десятка ополченцев и около сотни крестьян вместе со своими семьями. Теперь же, в поселке поляки, которые налетели неожиданно, сходу захватили две бетонные оборонительные башни у дороги и ворота. Жителей и ополченцев, конечно же, перебили, хотя местные женщины, может быть, все еще живы.

Выключив и опустив прибор ночного видения, я подождал, пока глаза привыкнут к темноте, проморгался и осмотрелся. Группы готовы к бою, перебраться за стену не проблема, по высоте они всегото два с половиной, максимум, три метра, колючая проволока давно сгнила, а некогда глубокий ров, давнымдавно оплыл и зарос бурьяном. В общем, ничего особенного придумывать не надо, и мой план прост. Тихое проникновение в поселок и резня налетчиков. Одной роты Серого для этого дела хватит и не надо никаких лобовых атак, которыми здесь поляки и местные жители балуются.

– Первая группа на исходной позиции! На северных воротах серьезная баррикада, пятнадцать поляков и два ПКМа! Противник ведет себя расслаблено, так что в поселок прорвемся без проблем!

– Вторая на месте! Перед нами стена, рядом никого!

– Докладывает третья! Дорогу на Бранево перекрыли! На южных воротах десяток ляхов и пулемет! Баррикады нет, имеем возможность, вражеский блокпост за полминуты положить!

– Четвертая под стенами! Тихо!

Доклады поступили один за другим. Разведка окончена, значит, пора действовать. Моя рация прижимается к губам, палец жмет на клавишу передачи сигнала и я командую:

– Вторая, четвертая и пятая, проникают через стены! Первая, когда начнется бой, входите в поселок! Третья, поляки будут отступать через вас, валите всех, чтобы не один не ушел! Колыч, если уверен, что охрану на воротах тихо сделаете, то работайте! – краткая пауза и ключевое слово: – Начали!

Вокруг меня, из темного ночного подлеска, поднимается пятая разведгруппа из роты Серого и, пригнувшись к земле, короткими перебежками, воины устремляются к стенам укрепленного поселка Мамоново. Я двигаюсь следом, рация цепляю на портупею, автомат в руки, и вперед.

В поселке перед нами тишина, и только в центре, вроде бы ктото поет или подвывает. Нас никто не заметил, собак поляки еще вчера перебили. Мы подходим к стенам, и один за другим, помогая друг другу, тихо и незаметно для противника, перебираемся внутрь. Передо мной двое бойцов. На миг, мой «абакан» возвращается за спину, я наступаю на подставленные ладони воинов, подпрыгиваю, цепляюсь за шершавый верх стены, и переваливаюсь внутрь. Снова автомат в руках, ноги полусогнуты, и сразу же шаг вперед, за мной идут другие бойцы, так что задерживать движение нельзя.

Пятая группа, разбившись на тройки, по узкой улочке, молча движется к большому серому зданию, наверное, одному из производственных корпусов рыбзавода, который жителями Мамоново был переделан под общежитие. Темными тенями мы скользим между какихто пустых складских помещений, и вскоре, через пару минут, оказываемся у входа в жилое здание. Здесь на входе стоят трое поляков. Под светом большой масляной лампы, висящей над кирпичным крыльцом, их видно очень хорошо, а так как мы от них всего метрах в восьми, то их еще и слышно. Они перешучиваются и весело посмеиваются. В руках у них автоматы, самые обычные советские АКСы, на поясных ремнях пистолеты, разгрузки на груди набиты боеприпасами, и вид наши противники имеют чрезвычайно бодрый и уверенный.

– Чичи!

Сигнал для моих воинов разносится в ночной тишине. Все трое охранников, одновременно, поворачиваются на шум, и тут же, с пробитыми головами, дружно валятся наземь.

– Щелк! Щелк! Щелк! Запоздало слышится лязганье затворов ВСС, которых у нас, кстати сказать, на всю роту только пять стволов, и два из них в пятой группе, в которой самые лучшие отрядные снайпера.

Охрана жилого корпуса снята. Я выхожу на свет лампы, и первым проникаю за дверь общежития. За мной следом двигаются телохранители и остальные бойцы, и мы оказываемся внутри большого просторного помещения. На полу, вдоль обитых светлым деревом стен, на топчанах, нескольких кроватях и на полу, спят люди, больше пятидесяти мужчин. В воздухе стоит густой запах перегара, грязных ног, человеческого пота и чегото жженного. За этим помещением есть еще несколько комнат и, по проходу между койками и топчанами, я направляюсь туда. Пока иду, позади меня начинается резня спящих поляков.