Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 286

Вопервых, требовалось вытащить выживших людей из болот, лесов, подвалов, подземных бункеров и укрепленных поселков, где они окопались и никого к себе не подпускали. Во вторых, был нужен лидер или хотя бы несколько деятельных людей, которые бы озаботились объединением людей. В третьих, имелись мародеры, которым было плевать на все и вся, и борьба с ними, в любом случае, отнимала у калининградцев немало времени, сил и средств. Ведь диагноз вор, насильник и убийца, совсем не значит, что эти люди дураки. Поэтому криминал старался закрепляться на территориях бывших военных частей, баз и складов, и значит, чтобы их уничтожить, кровушки полить требовалось много, а умирать после чумы желающих было немного. В четвертых, возникал вопрос обеспечения людей продовольствием. В пятых, заботясь о будущем, было необходимо уберечь имеющиеся на территории области заводы, фабрики и предприятия, а для этого требовался элемент из грамотных и технически подкованных людей. Сколько их уцелело на двадцать тысяч? Не очень много, сие есть факт. В шестых, опять же, как и везде, за годы, что человек прятался в чащобах, многие населенные пункты стали непригодны для жизни. Гдето розлив нефтепродуктов случился, гдето пожар бушевал, а в иных местах, зараженные люди, которым оставалось жить всего пару деньков, напоследок погуляли.

Разумеется, я не знаю точно, что и как происходило на территории бывшей Калининградской области. Мои рассуждения строятся на основе собственных знаний относительно того же самого периода и событий в Краснодарском крае и Ростовской области. И при желании, продолжать перечислять факторы, которые мешали людям выползти из дикости, можно долго. Но я отметил основные, и дабы понять ситуацию этого хватит. А теперь подхожу к тому, что из себя представляет Калининградская республика на нынешний 2066й год.

Населения в анклаве чуть больше шестидесяти пяти тысяч человек. Основные населенные пункты вытянуты в нитку по всей территории республики: у моря новая столица, портовый город и ВМБ Балтийск, а далее идут Гвардейск, Черняховск и Нестеров. Все остальные городки и большие поселения или заброшены, или на их развалинах стоят небольшие укрепленные хутора, живущие за счет раскопов из руин. Регулярных сухопутных воинских формирований нет, но каждый гражданин республики имеет оружие, как правило, огнестрельное, хотя по сведениям наших гатчинских дипломатов, в последние годы ощущается серьезный недостаток боеприпасов.

Из промышленности более или менее на ходу судоремонтный завод номер 33 в Балтийске и пара небольших мастерских на руинах Калининграда. Плюс к этому имеется законсервированное на древних заводах оборудование и станки. Несколько лет назад был восстановлен один из блоков Калининградской ТЭЦ2, и теперь у анклава имеется электричество. В связи с этим, налаживается добыча нефти, месторождения которой имеются на территории республики, и делаются попытки построить нефтеперерабатывающий заводик. Еще, у калининградцев есть флотилия из четырех вооруженных пароходов (единственная военноморская часть) и около десятка парусных рыболовецких шхун. Кроме того, по слухам, гдето спрятано пять или шесть небольших кораблей Краснознаменного Балтийского флота, класса МПКМРК и один БДК, кажется, «Королев». Однако эти древние корабли никто не видел, и для меня это пока только недостоверная информация.

В общем, Калининград все еще жив и смог пережить Эпоху Хаоса. Но есть один фактор, который мешает этому анклаву твердо встать на ноги и спокойно развиваться. С запада, чуть ли не каждый год, на него накатываются конные летучие отряды поляков, вольница аграрных общин, которая объединяется в сильные ватаги и ищет на Руси добычи, рабов и славы. И мне совершенно ясно, что на отражение агрессии со стороны братьевславян Калининградская республика расходует немалую часть своих сил. И пока эта проблема не решена, о прогрессе и восстановлении цивилизации ей думать затруднительно.

За такими размышлениями я вышел на причал и остановился у трапа парохода, который назывался «Главстаршина Михайлов». Здесь, я посмотрел на носовое и два кормовых орудия, все одного калибра 76 миллиметров, и настороженных моряков с «калашами» в руках, с опаской посматривающих на раскинувшуюся в поле веселую ярмарку, и удовлетворенно цокнул языком. Видно, что на борту парохода порядок и что такое дисциплина потомки балтийцев знают. Значит, действуем по уставу.

– Эй, матрос, – окликнул я вахтенного у трапа, – старшего вызови!

– Дежурный по кораблю на выход!

Вахтенный обернулся назад и вызвал свое начальство. Прошло с полминуты, и у трапа появился низкорослый военный моряк в широкой белой фуражке, с непомерно большим «крабом», и кителе с погонами мичмана. На миг он замер, посмотрел на мои черные погоны майора ГБ, и пока он думал о том, откуда в Швеции русский офицер, я небрежно козырнул и представился:

– Майор Мечников, Отдел Дальней Разведки при ГБ Кубанской Конфедерации! Хочу переговорить с вашим командиром!

– Мичман Макаров, – дежурный козырнул в ответ, – Калининградская республика. Командира парохода и дипломатов на борту нет, и пока они не вернутся из замка местного ярла, на борт вас пустить не могу, – мичман помедлил, и добавил: – товарищ майор.

Дежурный исподлобья, быстрым взглядом окинул стоящих за моей спиной до зубов вооруженных бойцов абордажной команды «Ветрогона», затем искоса посмотрел на фрегат, метрах в двухстах слева от парохода и, на всякий случай, положил ладонь руки на расстегнутый клапан кобуры. Наверное, он ожидал от нас какогото подвоха, а может быть, просто был излишне нервным человеком, так что, успокаивая его, я взмахнул над головой раскрытой ладонью и произнес:

– Все путем, Макаров. Я вечером вернусь. Бывай!

Отвернувшись от парохода, я направился вдоль причалов к «Ветрогону». Вскоре оказался на месте, и здесь встретил еще одного своего прошлогоднего знакомца. У трапа фрегата стоял среднего роста стройный старик, не смотря на летнюю жару, в черной кожанке, вроде тех, что революционные командиры и политработники таскали году эдак в 18м прошлого столетия. Это был бывший Верховный Комиссар Сестрорецкой Рабочей Республики Яков Алексеевич Плетнев, которого вместе с другими беженцами мы случайно спасли от смерти.

– Что, Яков Алексеевич, – подойдя к старику, спросил я его: – не пускают тебя на борт?

– Нет.

Плетнев повернулся ко мне и расплылся в улыбке.

– Меня на ваш пароход тоже не пустили. Ты, какими судьбами здесь?

Комиссар сразу же помрачнел.

– Беда у нас, вот и бегаем по всей Балтике, помощи ищем. Увидел ваш корабль, от посольства отделился и сразу сюда, поговорить хочу.

– Разговор, я так понимаю, важный?

– Для меня чрезвычайно серьезный, а для вас не знаю, вы ведь люди прохожие, сегодня здесь, а завтра в океане.

– Ладно, пошли ко мне в каюту, там и переговорим.

Спустя десять минут мы расположились один напротив другого за адмиральским столом. Стюард Жора принес нам холодный лимонад и, сделав глоток слегка кисловатого освежающего напитка, я обратился к Плетневу:

– Начнем, пожалуй?

– Да.

– Тогда с начала. Весной прошлого года мы передали вас в руки ваших друзей калининградцев. Что с вами было дальше, и как вы оказались на другом конце Балтийского моря?

Наморщив лоб, Плетнев сосредоточился и начал излагать краткую историю своего жизненного пути за минувшие полтора десятка месяцев:

– Если, по сути, то в Калининграде, а если быть точнее, то в Балтийске, нас ждали. Там вся власть в руках депутатов Республиканского Совета, который состоит из представителей всех городков анклава. А над Советом стоит выборный генеральный секретарь, многим обязанный Сестрорецкой республике. Поэтому нас и приютили. По прибытии, мне дали небольшую должность при местной управе охраны правопорядка, и я стал милиционером. Жизнь в Калининградской республике понемногу налаживалась, все шло своим чередом, да вот беда…

Плетнев прервался и я спросил:

– Поляки?