Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 281

Игнач както неловко пошевелил своими длинными руками, видимо, не знал, куда их деть, встряхнул головой и спросил:

– Мечник, а как это сразу с двумя женщинами жить?

Помедлив, я цыкнул зубом, обдумал этот непростой и неожиданный вопрос, и ответил:

– Поначалу, это както немного странно и непривычно. Все время подвоха или скандала ожидаешь, а в спальню к одной из жен почти тайком проскальзываешь, чтобы другая не заметила. А потом, все становится на свои места, женщины договариваются, у каждой появляются свои дела, и большинство внутрисемейных вопросов с повестки дня снимаются, как не актуальные. Жены сами между собой меня разделили, и теперь не я к ним в спальню прихожу, а они ко мне. За столом сидим вместе, дети общие, а в семье гармония, любовь и порядок, которые достигаются за счет того, что тепла и внимания хватает всем. Что в будущем будет, само собой, не знаю, а пока все обстоит именно так. А ты чего спрашиваешь, тоже вторую жену решил взять?

– Ну да, – Игнач покачал головой, – мне девка из местных приглянулась. Вчера ее увидел, и как током меня шибануло. Полчаса ходил, мало что соображал. А теперь думаю, что мы уходим в поход, а когда вернемся, она уже с другим может быть. Нехорошо получится.

– А девушка о твоей симпатии знает?

– Пока нет. Я про нее у Изы Моралес узнавал. Беженка из ПаласдеРей, зовут Анна, восемнадцать лет, полгода назад стала вдовой, на руках годовалый ребенок, родственников нет. К жинке своей подошел, и она не против второй женщины в семье, по крайней мере, на словах. Вот и размышляю, рисковать мне или нет.

– Кто не рискует, братан, тот не пьет шампанского, так что мой тебе совет, если он тебе нужен. Сейчас заканчиваешь погрузку, идешь к этой самой девушке, на которую запал, и через три часа, вместе с ней, я жду тебя в штабе.

– Зачем?

– Объявлю тебя и ее, мужем и женой.

– А если не сладится у нас?

– Разведу вас, и будет она снова свободная женщина.

– Так, а как же я с нею общаться буду?

– Как с Изой Моралес говорил, через Диего Миронеса, который всегда рядом с беженцами находится. Так что ты не тушуйся, объясни ему свою ситуацию, как она есть, а он все уладит и подскажет, что тебе надо сделать и сказать.

– Благодарю, Мечник.

– Удачи!

Взмахнув рукой, я вышел на улицу, двинулся дальше по базе, и следующее место, какое посетил, это расчищенный от мусора плац перед бывшими казармами Северного полка береговой обороны Вооруженных Сил Республики Испания, где происходило коечто интересное. На камнях плаца были расстелены два больших куска ткани, скрепленных между собой тонкими тросиками. Рядом лежали длинные стропы, обшитое кожей сиденье и небольшой движок. Вокруг всего этого добра ползал очень сосредоточенный альмугавар Роберто, а вокруг него стояли, и пересмеивались, наши разведчики.

Сразу вспомнилась моя беседа с этим непоседливым испанским наемником, которая состоялась после нашей рукопашной схватки. Тогда, Роберто рассказал мне много интересного и забавного про свои путешествия по Испании и Португалии. Про горные твердыни Страны Басков, которые стерегут и оберегают немногочисленные поселения этого народа, и о Мадридской Республике, несколько лет назад погибшей под ударом огромной орды неоварваров. Про историю первых наемников, которые произошли от военнослужащих испанской армии, а точнее, от бойцов Четвертой воздушнодесантной бригады «Альмугавар». И про местных дикарей, которые по своим повадкам очень похожи на российских, но не так активно используют собак и, по сравнению с «беспределами», просто сопливые хулиганы рядом с профессиональным бойцом. И про нетронутый город Фонсаграда в горах Мейра, в восьмидесяти пяти километрах по прямой от нас. И про забытые людьми заводы и склады с древней техникой, какие он неоднократно встречал в своих странствиях по всему Пиренейскому полуострову.

В общем, о многом мы тогда говорили, и в самом конце беседы, ближе к вечеру, я его спросил, а как же так получилось, что, не имея техники, он так быстро и далеко путешествовал от одного поселения людей к другому. Тогда, альмугавар хитро ухмыльнулся и объяснил, что у него имеется мотопараплан, то есть параплан с двигателем, и не простым, а спиртовым. Что это такое, я себе представить смог, древние киношки про планеристов и парашютистов смотрел. Однако, как может самостоятельно летать парашют с человеком, пусть даже на нем имеется движок, понять мне было сложно.

Роберто говорил, говорил, и опять говорил, и в итоге, осознав, что я его восхищения воздушной стихией не разделяю, и теория полетов меня не интересует, сказал, что его летательный аппарат спрятан в горах Кареон, и отпросился у меня сходить на разведку, дабы доставить разобранный мотопараплан в форт. Мне в наемнике интереса особого не было, а большинство его историй мной и другими офицерами отряда воспринимались как побасенки, которых мы на своем веку столько наслушались, что сами их не одну сотню рассказать можем. И рассудив, что держать альмугавара не стоит, я его отпустил и, взяв двух молодых парней из городка Арзуа, Роберто направился на юг.

Отсутствовал наемник неделю, а сегодня в ночь его звено вернулось и, теперь, немного передохнув с дороги, он готовит свой аппарат к показательному полету. Судя по всему, собрать мотопараплан он сможет не скоро, так что до отхода «Аделаиды» и «Ветрогона», полет я, скорее всего, не увижу. Хотелось спросить альмугавара, когда он взлетит. Но переводчика рядом не было, объясняться с Роберто на пальцах не хотелось, и я отправился к причалам.

Сперва поднялся на борт «Аделаиды», и потолковал с Мастером этого судна каперангом Чиркиным. Затем навестил Скокова и с ним часок скоротал. После этого, ближе к полудню, проверил нашу санчасть. А там вернулся в штаб и утвердил план Крепыша по обороне базы. В такой суете прошло три часа после моего посещения склада, и со своей избранницей, стройной черноглазой девушкой, которая была очень красива, но вид имела весьма печальный, появился Игнач. Ребенка с будущей второй женой казака не было, наверное, временно, отдала комуто на попечение.

Через переводчика, в присутствии более сотни бойцов и такого же количества беженцев, сошедшихся к штабу, я поинтересовался у пластуна и Анны об их желании быть вместе. И после того, как все присутствующие услышали от казака и испанки слово «да», как полномочный представитель ККФ в бывшем автономном сообществе Галисия и верховная власть на территории форта Передовой, я объявил их мужем и женой. Все прошло быстро, просто и без лишних церемоний, но при этом все остались довольны.

С этого момента Игнач уверен в том, что у него не уведут женщину, в которую он влюбился. Сама Анна, обрела защитника и мужа, на которого может опереться. Личному составу и беженцам было на что посмотреть, что отметить, и о чем подумать. А что касается меня, то, на мой взгляд, это событие пограничный момент, который делит все наше пребывание на испанской земле, на «до» и «после». Еще вчера, мы чувствовали себя на этом берегу гостями, а сейчас я понимаю, что дороги назад нет, эта земля роднится с нами и просто так уже не отпустит. Возможно, на мне сказывается мимолетное и несколько сентиментальное влияние момента, но это вряд ли, слишком сильна во мне уверенность в том, что большинство событий в мире происходит не просто так.

Молодожены отправились в семью Игнача, знакомиться с его первой женой и детьми, а я, проводив их взглядом, принял работу Кума, в ударные сроки восстановившего антенну и, проверяя связь, переговорил с «Гибралтаром». От Тимошина, который остался на ВМБ за старшего начальника, узнал, что у Семенова на Сицилии все в порядке. Дополнительных приказов на мое имя не приходило, а значит, можно выступать в поход.

Прошел еще час. Время пятнадцать ноль три. Я в очередной раз попрощался с женами и, взяв УКВрадиостанцию, скомандовал:

– Всем офицерам! Говорит Мечник! Личному составу, убывающему в поход на Балтику и экипажам судов, через десять минут быть на борту. Время пошло!