Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 252

В этот момент вражеские наблюдатели на крыше местной управы замечают, что группы Лиды Белой и Миронова обходят их позицию с тыла и перекрывают сектантам единственный путь к отступлению. И вражеский командир, кто бы он ни был, сориентировался быстро. Он понял, что раз его окружают, значит, у нас есть чтото, способное выбить его из здания управы и жилых домов напротив, и решил пойти на прорыв. В принципе для нас это даже лучший вариант, чем штурм. Сектанты начали выбегать из своих укрытий с явным намерением прорваться через восточную улочку, но их встретили настолько плотным огнём, что в первые же минуты боя они потеряли около сорока человек и стали отступать обратно. Однако было поздно, я уже отдал команду на контратаку, и так получилось, что в городскую управу мы вломились одновременно: сатанисты с одного входа, а мы с другого.

Мои воины врываются в здание. Двери выбиваются, занимаются удобные для боя позиции, и в сопровождении Арсена и молодого снайпера Фомки я иду за ними следом. Столкновение с сатанистами происходит неожиданно. Вот только что в полутёмном коридоре перед нами никого – и както резко, изза угла появляются сразу три размалёванные морды.

Не думая и действуя исключительно на вбитых в меня рефлексах, я вскидываю автомат и короткой очередью в три патрона валю передового противника, косматого мужика с озверевшим лицом лет тридцати, в руке которого обрез гладкоствольного ружья. Он падает и, уже умирая, делает одинединственный выстрел. Крупная картечь, наверняка рубленый свинец, с такой мощью бьёт в старый потолок, что из него выпадает несколько кусков старого бетона и штукатурки. К счастью, нас не задевают бетонные куски, с грохотом падают нам под ноги. Двух других сектантов длинной очередью валит Арсен, а Фомка со своей винтовкой зацепился за стену и отреагировать не успел.

Схватка за нами, мы продвигаемся дальше по зданию и выходим в холл на первом этаже управы. С одной стороны десяток сатанистов, отстреливаясь из луков и двух автоматов, держат узкий проход в левое крыло здания, а с другой парни из группы Серого, вперёд не торопятся, чегото ждут.

– Серый! – прячась за большим разбитым дубовым столом, выкрикиваю я в пыльное пространство помещения.

– Здесь! – Его голос доносится из комнатки на против.

– Почему остановились?

– Ждём, пока пластуны сектантов снаружи обойдут.

– Не давать противнику опомниться! Пару гранат – и вперёд!

– Понял! – отвечает лейтенант, и спустя пару секунд доносится его крик: – Берегись!

Две гранаты РГД5 в пыльном облаке холла просвистывают через простреливаемое пространство и падают среди сектантов. Все зажимают уши и прячутся в укрытиях, но в закрытом помещении взрывы всё равно слышны очень хорошо, а часть осколков проносится над нашими головами. Трясётся пол, сверху снова летит штукатурка и отсыревший бетон. Воины Серого кидаются в проход, прорываются в левое крыло управы, и вскоре здание очищено.

После зачистки и доклада Серого, что всё в порядке, мы вместе с Фомкой поднимаемся на второй этаж. Паренёк пристраивается возле узкого сквозного проёма в стене, не торопясь готовится к стрельбе и, уложив ствол древней винтовки Мосина на кусок арматуры, не оборачиваясь, говорит:

– К стрельбе готов!

Мне давно хотелось посмотреть, как этот молодой охотник из Козельска будет действовать в бою, и, достав из футляра бинокль, я отхожу в глубь комнаты, становлюсь напротив окна и высматриваю для него цель.

– Крыша дома напротив. Стрелок с АКМ, который за печной трубой прячется, видишь его? – спрашиваю парня.

– Да! – отвечает он.

– Работай!

Практически сразу следует одиночный выстрел, и вражеский автоматчик, раскинув руки, летит наземь.

– Второй этаж, левое угловое окно, боец с луком, – замечаю я новую цель для парня. – Вали его!

Ещё один выстрел, лучника отбрасывает от окна, а Фомка поворачивается ко мне и спрашивает:

– Ну как?

– Молодец! Остаёшься на месте и выбиваешь всех, кто не наш.

– Сделаю, командир!

Спустившись, вместе с группами Серого и Игнача я спешу на усиление офицеров Миронова. Пока мы с боем, с лихого наскока брали городскую управу, в жилых домах всё шло не так гладко. Судя по тому, как правильно в них организована оборона, там был командир, который не потерял голову и явно стремится продержаться до темноты, чтобы прорваться в лес. Ворваться в здания на плечах сектантов у наших групп не вышло, и теперь приходилось напрягаться. Крепыш с Патти в помощи не нуждались, бойцы Лиды держали периметр и проверяли подвалы, в которых могли затаиться недобитки, а вот Миронову для штурма сил не хватало.

Наше усиление успевает как раз вовремя. Один из бойцов, связав вместе три гранаты, подбирается к подъезду, из которого ведётся интенсивный огонь. На одной из гранат он выдёргивает чеку и, ловко изогнувшись, кидает всю вязанку внутрь и отскакивает в сторону.

Подрыв! Ударная волна выносит разбитые двери и парочку близких к месту взрыва оконных рам. Затишье, и снова тот же ловкий боец из дипломатической миссии одну за другой отправляет в подъезд ещё две гранаты. Снова взрывы, и после них пришёл черёд штурмовых групп, которые ворвались внутрь.

Проходит пара минут, и поступают доклады:

– Первый этаж за нами!

– Второй наш!

– Третий, проблемы, имею одного раненого, лестница обвалена, наверх пройти не могу!

Взяв рацию в руки, я скомандовал:

– На третий этаж не лезть! Оставить заслон и приготовить материал для костров! Будем выкуривать гадов!

– Понял! – отвечает незнакомый офицер.

Только рация замолчала, как откликнулся Крепыш:

– Второй дом взяли, трое раненых!

– Собирайте трофеи и боеприпасы. Всем отдыхать, а мы пока последних сектантов выжигать будем.

Стрельба затихла. Сатанисты не стреляют, да и нам зазря боезапас изводить смысла нет. Офицеры Максимова отрывают в жилых комнатах паркет и тянут его к лестнице на третий этаж. Туда же летит вся обнаруженная в жилищах местных жителей одежда и домашняя мебель. Пожар будет славный, такой, что ни один вражина не уцелеет.

Проходит несколько минут, и с третьего этажа выкидывают белый флаг, грязную простыню на швабре. Это чтото новенькое, такого, чтобы Внуки Зари использовали знак перемирия, я до сего момента никогда не видел. Но война идёт не первый год, а мы в родных краях давно не были, значит, многое могло измениться, в том числе и отношение сатанистов к смерти.

– Эй, не стреляйте! – сверху донёсся смутно знакомый мне голос.

– А что хотел? – встав в непростреливаемой сверху зоне и подняв голову, спросил я.

– Говорить хочу. Кто самый главный?

Голос вновь показался мне знакомым, и, переворошив свою память, я вспомнил, где встречался с тем человеком, который сейчас сидел наверху. Это был Ига Косец, военный вождь Фиолетовых Ромбов. Некогда, в Дебальцеве, этот сектант со своими воинами захватил в заложники рабочих местной металлообрабатывающей мастерской, и тогда в обмен на жизни мирных граждан я выпустил его из городка. Теперь же расклады совершенно иные, и в душе я почувствовал моральное удовлетворение от того, что такая сволочь, как Косец, попался в капкан.

– Ига Косец, это ты? – окликнул я вождя Фиолетовых Ромбов.

– Да, так меня зовут. А ты кто?

– Александр Мечников. Помнишь такого?

Некоторое замешательство и ответ:

– Да, я помню тебя, Мечник. Ты родственник Мясника, и ты сорвал нам захват Дебальцева.

– Зачем белый флаг выкинул, Ига? Заложников при тебе нет, а договариваться с тобой неинтересно.

– Хочу в бою погибнуть, а не в огне сгореть. Мой топор против любого холодного оружия. Схватка один на один.

– А смысл, Ига? Мне бойцами рисковать просто так не хочется.

– Информацию о нашем войске дам.

Во время разговора ко мне подтянулись офицеры, и, посмотрев на них, я спросил:

– Что думаете?

За всех ответил Игнач:

– Пусть говорит, мы всё равно ничего не теряем. А желает схватки, так без проблем. У нас Мустафа Рыжий с собой парные клинки постоянно таскает. Разделает этого дикого сатаниста, как барашка, тот и сделать ничего не успеет. Конечно, можно и Арсена выставить, но Мустафа лучше.