Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 194

– Что у нас с артиллерией? – опуская бинокль, спросил я казака.

Тот, как обычно, ссутулился, оглянулся на наши задымлённые позиции и ответил:

– Две гаубицы и четыре миномёта.

– А остальные стволы?

– Одна гаубица уничтожена прямым попаданием ракеты, и ещё одну из капонира вытащить не можем. С миномётами гораздо хуже: было двенадцать стволов, четыре отдали в охрану группы Тимошина, три завалило обломками, и на одном разбился прицел.

– Начинай обстрел десанта.

Оставшиеся орудия и миномёты открыли огонь по мотоботам. Полетели снаряды и мины. Головное плавсредство подкинуло в воздух. Обломки судна и тела солдат раскидало по воде. Сразу прогремел новый залп, уничтоживший ещё один мотобот. Вражеские десантники засуетились, катера, как мелкие рыбёшки, которых вспугнул хищник, порскнули в разные стороны, строй мотоботов рассыпался, но курса они не изменили и упрямо продолжали движение к берегу.

Залп! Залп! Залп! Орудийные и миномётные выстрелы следовали один за другим. Артиллеристы старались показать всё, на что только способны, и к тому времени, через девять минут, когда мотоботы вошли в мёртвую зону и начали тыкаться в берег и высаживать пехоту, вражеский десант потерял полтора десятка плавсредств и больше четырёх сот наёмников.

Гаубицы прекратили стрельбу, теперь они были бесполезны, и их в любом случае придётся бросить. Орудийные расчёты вооружились автоматами и переметнулись в окопы, а радиоминёры начали готовить подрыв отслуживших стволов. Тем временем миномёты продолжали работать и накрыли место вражеской высадки. Мины выкашивали целые подразделения десанта, но сдержать его они не могли. Сквозь цепочки взрывов наёмники побежали в гору, проскочили через пляж, вбежали на территорию до основания уничтоженного городка Поццалло, и вскоре началась автоматная перестрелка.

– Держаться! Не отступать! – выкрикнул я засевшим в крепости воинам и командирам групп, которые держали позицию на базе и по опушке леса за ней.

Сквозь пыль и дымовую гарь я разглядел первого вражеского бойца – невысокого и смуглолицего паренька лет восемнадцати. Он припал к горному камню, вывороченному взрывами из своей родной среды, от него перекатился в глубокую воронку, занял позицию для стрельбы и вскинул автоматическую винтовку. Я прижал свой «абакан» к плечу, выхватил цель и нажал на спусковой крючок. Короткая очередь – и первая личная победа в этом бою.

Враги наступали грамотно, пользуясь сложным рельефом и развалинами, а тут ещё дым, который прикрывал их, но мы практически местные жители и округу знали лучше. Гдето стояли растяжки, которые не снесло во время обстрела с кораблей, гдето фугасы, которые подрывали наши минёры, а на основных направлениях у нас прятались в дотах пулемёты. Патронов мы не жалели, и после короткой и жаркой схватки противник отошёл обратно к береговой кромке и портовым сооружениям. Наёмников было гораздо больше, чем нас, они могли бы попробовать задавить отряд людской массой, но вражеские солдаты остановились и начали закрепляться.

Я понял это и выкрикнул:

– Всем отход! Готовится артналёт!

Бойцы откатились к укрытиям и окопам за пределами базы. Всё делалось быстро, чётко и очень вовремя. Снова в нас полетели тяжёлые корабельные снаряды, но враги ограничились всего десятиминутным обстрелом, мы вернулись на оборонительные позиции и отбили очередную яростную атаку наёмной пехоты. В этот раз сделать это оказалось трудней, к противнику постоянным ручейком подходило подкрепление, а нам помощи ждать не приходилось.

Смеркалось. Пора в лес, и, откатившись от бруствера, я дал команду на отход. Две группы – в прикрытии, а остальные, забрав раненых и взвалив на плечи рюкзаки с боезапасом, пошли в глубь лесной чащи. Позади нас взрывались гаубицы и миномёты, подлетел в воздух подземный каземат с орудийными снарядами, и, подгоняемые мерзким запахом горящих человеческих тел, который нёс на нас свежий вечерний бриз, остатки отряда, девяносто семь человек, включая шестнадцать тяжелораненых, отступили в сторону городка Росолини. Мы должны были стороной обойти Рагузу и увести погоню за собой, подальше от группы Тимошина. Задача простая, и мы её выполним.

Рядом со мной два бойца на носилках несли Лиду, которая уже очнулась и постоянно порывалась встать, но она ещё слаба, и попытки её были безуспешны. Санинструктор, уставший уговаривать её, оглянулся на меня, глазами попросил поддержки. Я посмотрел на подругу и строго сказал:

– Лида, не напрягайся. Это приказ. Ещё раз попробуешь самостоятельно двигаться, сдам тебя в ближайшее племенное стойбище, и они тебя к Тимошину отправят. Ты этого хочешь?

– Нет, я с тобой! – еле слышно вскрикнула женщина.

– Раз так, то выполняй распоряжения медика. Я ясно выразился?

– Да.

Дикими тропами мы двигались по сумрачному лесу. Стрельба позади нас стихла, группы прикрытия оторвались от наёмников и пошли догонять нас. Тяжёлое сопение воинов, стоны раненых, запах свежей крови, а под ногами сухая каменистая почва.

Не всё получилось так, как бы мне хотелось, но свою задачу отряд продолжал выполнять хорошо. К нам прикована целая армада кораблей, вертолёты и не менее полка наёмной пехоты. Это приносило облегчение нашей стране и заставляло Альянс тратить свои ресурсы и силы, а значит, всё делалось верно.

Вперёд, братья! Марш, марш, воины! Быстрей из этих мест! Знаю, что тяжело, но завтра будет новая схватка, и верю, что победа вновь будет за нами. Другой вопрос: какой ценой мы её получим, сколько ещё бойцов ляжет в землю, но горевать о павших воинах и вспоминать о них мы будем потом, а сейчас эти мысли лишние, необходимо думать только о деле. Вперёд!

Глава 24

Остров Сицилия. Риголизия. 24.12.2064

– Мечник, – ко мне подошёл Колыч, – мы пленного притащили.

– Опять рядового? – спросил я.

– Обижаешь, фирма веников не вяжет, – усмехнулся сержант, и в отблесках пламени его весёлая ухмылка напомнила оскал зверя. – Ты сказал, что нужен офицер, и мы его добыли.

– Что за чин?

– Майор наёмной пехоты из подкрепления, которое к противнику днём подошло.

– Получается, что комбат или ктото из штабных?

– Точно так.

– Давай его сюда.

Колыч ушёл, а я подкинул в костёр пару толстых сучьев и огляделся. Большая горная пещера, которая имела два ведущих вниз широких тоннеля и один выход наружу. Судя по наскальным рисункам, когдато она служила домом для первобытных людей, затем убежищем для рабов, христиан, повстанцев всех мастей и диверсантов Второй мировой войны. Теперь в этом месте расположились мы. Люди грелись у костров, ужинали, а некоторые уже спали. Завтра мы продолжим свой марш на север, а пока – отдых.

Девять дней назад отряд покинул свою разгромленную базу в порту Поццалло. Прошло всего чуть больше недели, а в нашей жизни столько всего случилось, что каждое событие сразу и не упомнить. Как и предполагалось, вражеский адмирал, а карательной эскадрой, как выяснилось, командовал киприот Уотсон, просто так нас отпустить не хотел. Мы уходили в сторону поселения Росолини, а за нами вслед устремился целый полк наёмной пехоты, даже с учётом больших потерь при высадке на берег всё равно имевший свыше тысячи бойцов.

Первые пара дней прошли предсказуемо. Отряд отрывался и оставлял заслоны, а наёмники шли по нашим следам и пытались нас догнать. И мы подметили, что наши преследователи далеко не лесовики и в чащобах теряются, причём настолько, что мои бойцы, особенно кто харьковские леса прошёл, их безалаберности просто диву давались.

Видимо, этот наёмный полк был заточен исключительно для десантных операций, а в остальном являлся самой обычной линейной частью. Мы решили этим воспользоваться. На третьи сутки, в дождливую ночь всеми наличными силами отряд совершил налёт на основной вражеский лагерь, и результат был таков, какого никто не ожидал.

Сквозь посты и боевое охранение прошли тихо. Вошли в лагерь, а там практически все спали. Умаялись вражеские солдатики. Весь день по косогорам и чащобам бродили, а для этого немалая сноровка и выучка нужны. Офицеров выше ротного не было, командиры батальонов остались гдето позади, и против нас оказался не боевой полк, а толпа смертельно уставших и измождённых вооружённых людей. Наши воины шли от одного костра к другому и резали врагов, как курят, и, будь нас хотя бы вдвое больше, там этому наёмному соединению Альянса пришёл бы конец. Однако идеала не бывает, наёмники всё же очухались, мы закидали их гранатами, захватили нескольких пленных и снова отошли в лес. Скольких бойцов в ту кровавую ночь потеряли враги, посчитать трудно, но думаю, не меньше трёхсот.