Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 190

Обход окончен, мы с Тимошиным направились в штаб, где нас уже ожидали Скоков и Лида. Скинув на вешалку тяжёлую штормовку, я прошёл к своему трофейному адмиральскому креслу, сел и всмотрелся в лица моих товарищей.

Комендант базы был обеспокоен, и я его понимал. Человек обжился на этом месте, завёл хозяйство, женился на симпатичной мальтийской девушке, почувствовал себя человеком, заработал уважение и нынешним статусом коменданта вполне доволен. Теперь же его хрупкие планы на будущее рушились прямо на глазах, ведь вскоре враг придёт в его новый дом. Сейчас Тимошину требовались чёткие указания и план на будущее. Он должен был видеть перед собой ориентир, к которому может двигаться, и я ему такой ориентир дам, а иначе он будет бесцельно топтаться на одном месте и ждать, куда его кривая судьбы потянет.

Командир «Ветрогона», напротив, был совершенно спокоен. На этом берегу его ничто не держало, корабль рядом, топливо ещё имеется, боеприпасы вскоре подвезут, и он был готов к любому развитию событий. Ему не требовалось принимать глобальных решений, он отвечал только за любимый фрегат и его экипаж. Всё остальное волновало майора постольку поскольку.

Я посмотрел на Лиду Белую и встретился с прямым ответным взглядом синих глаз моей боевой подруги, фактически второй жены. Мы с ней очень близки и пережили много всяких поганых ситуаций. Однако о прошлом и о внутреннем мире этой красивой женщины я знаю очень мало, наверное, столько же, сколько и любой другой человек, который служил под её началом. Чего она хочет? Чего ждёт? О чём думает? Пока эти вопросы ответа для меня не имели. По виду она была совершенно спокойна, и кажется, что, как и Скокова, её мало что волновало. Однако есть в её глазах некая едва уловимая тревога – она не могла остаться равнодушной к тому, что вскоре на нас навалятся каратели Альянса.

– Итак, товарищи офицеры, – начал я наше маленькое совещание. – Как говорится, враг у порога, и отсидеться в глуши у нас не получилось. Мы не знаем, когда Игнасио Каннингем пошлёт против нас своих адмиралов, и у нас нет времени ждать Игнача, Кума и Крепыша, а потому давайте думать о нашем будущем уже сейчас. Начнём со старшего по званию, – я посмотрел на Скокова. – Что будем делать, Максим Сергеич?

– Хм! – чуть усмехнувшись, хмыкнул майор. – Нашёл когда о старшинстве званий вспоминать. Всё равно ведь всё посвоему сделаешь.

– Это само собой, командир здесь один, но и твоё слово дорого стоит.

Майор положил руки на стол, сжал их в кулаки, подумал и сказал:

– Я вижу два варианта развития событий. Мы можем погрузить всех своих людей на корабли, забрать всё, что нам необходимо, уйти в сторону Испании и уже в тех краях создать новую базу для нашей войны против Альянса. Конечно, от вражеской территории это далековато, но больше спрятаться негде. Сардиния, Корсика, югозападное побережье Италии и юговосточные берега Франции отпадают, там радиация, не очень сильная, но всё же есть. На Мальте и на берегах Африки нас найдут очень быстро, и мы получим точно такую же ситуацию, какая у нас сейчас. Поэтому предлагаю поход на Испанию. Второй вариант гораздо проще. Эскадра бросает весь балласт, который виснет на ней тяжёлым грузом, оставляет на берегу всех некомбатантов и продолжает разбой на морских трассах противника. Как операционную базу можно временно использовать Алжир. Сколькото времени пробегаем, нанесём врагу урон, а там, глядишь, война закончится, и мы будем предоставлены сами себе.

– Чепуха! – вскинулся Тимошин. – Ты, Максим Сергеич, хоть и товарищ мне, но я скажу, что поступить, как ты предлагаешь, недостойно мужчины. Как можно бросить женщин и подростков? Это предательство, и я категорически против этого.

– Успокойся, – Скоков поморщился, – это всего лишь моё личное мнение. Да, я считаю, что некомбатанты – это наша обуза, и именно изза них мы теряем мобильность. У меня спросили – я ответил. Теперь ты излагай, что надумал, а мы тебя послушаем. Может, в твоей голове родился гениальный план, как всем хорошо сделать? Давай, расскажи.

Тимошин немного успокоился и посмотрел на меня.

– Говорите, Антон Антонович, – поддержал я Скокова.

– Я не знаю, что предложить, – растерялся комендант базы, – но то, что бросать людей нельзя, – это я понимаю очень чётко.

– Тогда давайте обойдёмся без нервов. – И я обратился к Лиде: – Твои предложения?

– Надо драться, – уверенно заявила женщина. – Мы знали, что нас могут обнаружить, и готовились к этому, так что встретим карателей Альянса всем, что у нас имеется. Корабли необходимо спрятать в одной из глухих бухт неподалёку, воины закрепятся на базе, а гражданских мы на время эвакуируем в Рагузу. Думаю, что покидать базу без боя нельзя, и мы сможем устроить вражескому десанту такую кровавую баню, какую они на всю оставшуюся жизнь запомнят.

– Сурово.

– Как думаю, так и говорю.

– Ты права и не права одновременно. Без сомнений, вражеский десант мы можем встретить, и если случится бой, то нанесём противнику серьёзные потери. Однако ты забываешь о том, что мы не регулярное подразделение вооружённых сил ККФ и нам нет нужды стоять насмерть. Большую часть всей своей сознательной жизни, милая моя, ты была наёмником, но както незаметно для себя стала рассуждать как самый настоящий лейтенант регулярных войск Конфедерации.

– Но ведь мы готовились к тому, чтобы встретить вражеские корабли!

– Одиночные поисковые корабли класса корветфрегат, а не полноценную карательную эскадру с парой артиллерийских крейсеров в авангарде. Давай раскидаем ситуацию на составляющие. Корабли уходят, мы их прячем – и лишаемся своих глаз. Нет радара – нет координат вражеских кораблей. Наши гаубицы не смогут стрелять, если суда противника находятся вне пределов прямой видимости, то есть артиллерийской дуэли не получится. Несколько вражеских кораблей остановятся в семивосьми милях от берега и начнут причёсывать весь берег по квадратам, выпустят с полтысячи снарядов калибром свыше сотни миллиметров, и вся наша героическая оборона на этом закончится. И это без вертолётов, которые повиснут над головой, и без десантов в соседние бухты. Я прав?

– Всё правильно сказал, – одобрил Скоков.

– Да, – нехотя согласилась Лида.

– Наверное, – пробубнил Тимошин.

Ещё раз оглядев командиров, я решил, что все осознали, в какой попе мы можем оказаться, и решил перейти к тому, что сам надумал:

– Мой план таков. Завтра я отправлюсь к Адриано Пдтти и переговорю с ним насчёт того, чтобы в глубине его территории на какоето время поселились наши некомбатанты: подростки, рабочие и женщины. С ними останется Антон Антонович и два взвода бойцов. Думаю, что за некоторые материальные блага вождь пойдёт на то, чтобы приютить несколько сот человек. Теперь что касается воинов и моряков. Через два дня сухогруз и танкер отправятся в Алжир и станут под погрузку топливом, оборудованием и боеприпасами. БДК вернутся в Поццалло через тричетыре дня. На них загрузим всё самое ценное имущество с базы, и вместе с теми, кто может сражаться, десантные транспорты двинутся в район Балеарских островов, где станут на якорь и будут ожидать встречи с остальными нашими кораблями. Точные координаты места их стоянки определит Максим Сергеич. Далее: «Ветрогон» ждёт возвращения яхты с диверсионной группой Серого и появления вражеской эскадры. При обнаружении чужих кораблей и засветившись на их радарах, яхта и фрегат начинают отрыв, при этом от базы они расходятся разными курсами. Вражеский адмирал, который будет командовать карателями, должен частью сил кинуться за нами в погоню и помимо этого высадить в Поццалло морскую пехоту. На базе не окажется никого, и, побродив, вражеская пехота вернётся на свои транспортные суда. Пока всё это происходит, фрегат и яхта отрываются от преследователей и идут в Алжир. «Ветрогон» забирает танкер и сухогруз, и все движутся к Балеарским островам. Там мы встречаемся с нашими БДК и идём к Испании. Там ищем хорошую бухту под базу и, обосновавшись на новом месте, перевозим туда наших гражданских и оставшееся на Сицилии имущество.