Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 165

Всего двадцать человек тех, кто реально имеет в Альянсе вес и силу, а над ними самый главный Первый лордмаршал Игнасио Каннингем, потомок последнего командира 60й оперативной группы 6го флота США. У Каннингема наибольшее количество кораблей, солдат, ресурсов, золота и стратегических запасов. Как следствие, он вожак, Первому лордмаршалу все вынуждены подчиняться, и, пока эскадры и бригады Альянса только побеждали, ни у кого и мысли не было, что его власть нелегитимна, а приказы неправомочны.

Однако в этом году средиземноморцы ввязались в войну против Кубанской Конфедерации и понесли первые серьёзные потери. Адмирал Черри осознал, что каждый погибший в боях на Чёрном море моряк и каждый потопленный корабль – это снижение его сил и влияния. Его оперативное военноморское соединение воюет, несёт потери, тратит свои запасы и ресурсы, а он падает в рейтинге со второго места до четвёртого. Разумеется, Черри это не устраивало, и он просил своего друга адмирала Уотсона собрать узкий круг единомышленников, которые, как и он, недовольны решениями Каннингема.

Пока о заговоре или тем паче мятеже речь не шла. Адмиралы хотели протолкнуть на Военном совете ряд решений, согласно которым гвардейская эскадра Первого лордмаршала была обязана принимать участие в боевых походах наравне с другими соединениями. Тем самым Каннингем лишался части своих сил, становился более уступчив в делах с командующими соединений и губернаторами, а они, соответственно, несли меньшие затраты на войну и могли сберечь свои драгоценные корабли.

Что знание этой информации давало лично мне? Вопервых, я смог более чётко представить себе весь государственный строй Альянса. Вовторых, я получил знание слабых сторон моих противников. Втретьих, пришло понимание того, что в октябре произойдёт большой Военный совет, во время которого все командующие и губернаторы будут находиться на Кипре.

Ясно, что атаковать их логово, Фамагусту, я не могу, не те у меня силы и калибры, но то, что большинство боевых кораблей в это время будет находиться там, – это и ёжику понятно. Значит, целый месяц основные морские пути Средиземноморского Альянса будут находиться только под присмотром патрульных катеров и корветов. Вот и получается, что, исходя из этой информации, в октябре я имею хороший шанс нанести один серьёзный удар по врагу. Пиратские рейды на морских путях – это хорошо и результативно, но захват крупного портового города, например Ираклиона, Измира или Антальи, всё же покруче будет.

Впрочем, налёты на вражеские города – это планы на будущее, а пока пришёл черед заняться более конкретным и насущным вопросом, а именно следующим портом на побережье острова Сицилия, который, возможно, станет нашей базой. Название у этого порта, честно говоря, паршивенькое – Поццалло, но особо выбирать не приходится, и если нам подойдёт, то именно он и станет нашим временным домом.

Вчера наша эскадра навестила городок Портопало, но хороших причалов в этом местечке мы не обнаружили. Зато через нашего пленника Антонио Праску, который являлся этническим итальянцем, мы смогли пообщаться с местным вождём, который сообщил, что хорошо сохранившиеся с древних времён причалы имеются в Поццалло. Ещё он сказал, что там проживает дружественный его племени род численностью в полста человек. Они занимаются рыболовством, люди мирные, так что если их не трогать, то всё будет хорошо. Кроме того, вождь прозрачно намекнул, что за малую долю, то бишь за бакшиш, он может посодействовать нам в том, чтобы жители провинции Рагуза не доставляли нам никаких неприятностей.

Долго раздумывать над предложением вождя я не стал. Старый хитрюга, достойный наследник сицилийских мафиозо, человеком выглядел авторитетным, и я преподнёс ему подарок – триста патронов к М16, никелированный кольт и ящик турецкой ракии. Как оказалось, не прогадал, не продешевил, но и лишнего не дал. Мы с вождём ударили по рукам, заверили друг друга в наилучших чувствах и расстались. Он отправился руководить своими затерянными в горах и лесах деревушками, а наша эскадра взяла курс на портовое поселение с не самым лучшим названием.

Вскоре мы будем на месте, а перед этим хотелось бы знать, что же представляет собой этот городок. Мы со Скоковым перерыли все справочники и лоции, просмотрели карты, но полезной информации нашли не очень много, так, общие сведения и не более того.

Итак, городок Поццалло – поселение весьма древнее, и гдето на берегу есть старинная разрушенная крепость. Население перед Чёрным Трёхлетием было небольшое, всего девятнадцать тысяч человек. Достопримечательностей немного, имелись хорошие песчаные пляжи и несколько добротных причалов для морских паромов, ходивших с Сицилии на Мальту. Видимо, именно про них говорил старый вождь в Портопало, и будем надеяться, он нам не солгал и причалы на самом деле в хорошем состоянии. Если по факту, то более про Поццалло ничего не известно. Я долго рылся в бумагах и судовых справочниках и ничего больше не нашёл.

За этой суетой наступил полдень. Мы должны были уже подходить к Поццалло, и я, покинув свою каюту, направился на ходовой мостик. Здесь всё неизменно: посторонних нет, кругом чистота, два вахтенных матроса несли свою службу, а Скоков занимался прокладкой курса.

– Привет, Максим Сергеич, – поприветствовал я майора.

– Здравствуй, Мечник, – не отрываясь от карты, ответил он.

– Когда на месте будем?

– Пятнадцать минут – и мы в порту.

Я подошёл к лобовому иллюминатору, по сути большому квадратному окну с бронированным стеклом, и в бинокль посмотрел на быстро приближающийся берег.

– Чтото не вижу я портовых построек, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал я, разглядывая сплошную зелёную стену леса на берегу. – Неужели вождь обманул?..

– Всё нормально, ты левее посмотри, – сказал Скоков на мои слова.

Я присмотрелся и действительно увидел, что сквозь заросли проглядывали руины зданий, развалины крепости на горе и тёмные силуэты портовых построек. Я перевёл окуляры ещё левее и нашёл жилища местных жителей – приземистые кирпичные домики на высоте, внизу пляж, а на нём около десятка деревянных рыбацких лодок. Всё это выглядело как рекламный рисунок из старых времён, и первое моё впечатление от увиденного было вполне неплохое.

Скоков оставил карту и стал командовать швартовкой. Команды сыпались одна за другой. Все корабельные службы и подразделения были подняты по тревоге. Швартовные команды, десант и артиллеристы заняли свои места. Фрегат сбавил ход до малого, потом до самого малого и, повинуясь рулю, развернулся к широкому причалу правым бортом. Произошла лёгкая встряска, машины застопорили ход, и все почувствовали смягчённый широкими резиновыми кранцами удар. «Ветрогон» притёрся к бетонной твердыне пирса, который выглядел надёжно, на берег высыпали матросы, которые накинули швартовные концы на проржавевшие, но всё ещё крепкие кнехты. На этом швартовка была окончена.

– Ну что, – обратился я к Скокову, – пойдём на берег и с местными жителями пообщаемся?

– Не хочу, – проворчал наш капитан, – устал. Вамто что, вы как пассажиры – прокатились, отработали – и отдых, а я тут бессменно сижу. Всё, сейчас за БДК и танкером присмотрю, прослежу, чтобы пришвартовались аккуратно, без потерь, и спать пойду. Так что если ничего грандиозного не предвидится, то сутки прошу не дёргать.

– Хорошо, Максим Сергеич. Отдыхай, и обещаю, что сутки тебя не потревожат. Разумеется, если к нам снова война не придёт.

– Угу, – согласно буркнул капитан фрегата и отправился к рации, через которую стал руководить швартовкой двух других наших судов.

Что касается меня, то спустя десять минут, напялив на себя броню и каску, в сопровождении вооружённых с ног до головы десантников и верного разумного пса я ступил на твёрдую землю. Здесь я заметил, что меня слегка покачивает, усмехнулся этому и по узкой тропе, которая петляла между развалившимися от времени портовыми постройками, направился в сторону рыбацкой деревушки.

Отряд отошёл от причала метров на сто, когда нам навстречу из зарослей вывалились местные жители. Их было немного, всего пятнадцать человек, заросшие бородатые мужики и совсем ещё юнцы лет пятнадцати. Все они были вооружены огнестрельным оружием, гладкоствольными обрезами, которые в этих местах называют «лупары». Видимо, они сочли нас за разбойников или пиратов, и, как водится, пока женщины с детьми и имуществом бежали в лесные укрытия, они должны были нас задержать.