Санин - Арцыбашев Михаил Петрович - Страница 65

— Позвольте! — сильно напрягая пухлый голос, возразил Гожиенко.

— Нет, — сказал Санин с неудовольствием, — у вас вот миросозерцание самое прекрасное и книг вы прочли массу, это сразу видно, а вы озлобляетесь за то, что не все так думают, как вы, и, кроме того, обижаете Соловейчика, который вам ровно ничего дурного не сделал…

Гожиенко удивленно замолчал и смотрел на Санина так, точно тот сказал что-то совершенно необыкновенное.

— Юрий Николаевич, — весело сказал Санин, — вы на меня не сердитесь, что я несколько крутовато вам возражал. Я вижу, что у вас в душе действительный разлад…

— Какой разлад? — спросил Юрий, краснея и не зная, обидеться ему или нет. И как дорогой сюда, так и в эту минуту ласковый и спокойный голос Санина незаметно тронул его.

— Сами вы знаете, — ответил Санин, улыбаясь. — А на эту детскую затею надо плюнуть, а то уж очень тяжко выходит.

— Послушайте, — весь красный, заговорил Гожиенко, — вы себе позволяете чересчур много!

— Не больше, чем вы…

— Как?..

— Подумайте, — весело сказал Санин, — в том, что вы делаете и говорите, гораздо больше грубого и неприятного, чем в том, что говорю я…

— Я вас не понимаю! — озлобленно крикнул Гожиенко.

— Ну, не я в этом виноват!

— Что!

Санин, не отвечая, взял шапку и сказал:

— Я ухожу… Это становится совсем скучно!

— Благое дело! Да и пива больше нет! — согласился Иванов и пошел в переднюю.

— Да, уж видно, у нас ничего не выйдет, — сказала Дубова.

— Проводите меня, Юрий Николаевич, — позвала Карсавина, до свиданья, — сказала она Санину.

На мгновение их глаза встретились, и эта встреча почему-то и испугала, и была приятна Карсавиной.

— Увы! — говорила Дубова, уходя. — Кружок завял, не успев расцвесть!

— А почему так? — грустно и растерянно спросил вдруг Соловейчик, столбом появляясь у всех на дороге.

Только теперь о нем вспомнили, и многих поразило странное потерянное выражение его лица.

— Послушайте, Соловейчик, — задумчиво сказал Санин, — я к вам приду как-нибудь поговорить.

— Поджалушта, — поспешно и обрадованно опять изогнулся Соловейчик.

На дворе, после светлой комнаты, было так темно, что не видно было стоящих рядом и слышались только их громкие голоса.

Рабочие пошли отдельно от других и, когда отошли далеко в темноту, Писцов засмеялся и сказал:

— Так-то вот… всегда у них так: соберутся дело делать, а каждый к себе тянет!.. Только энтот здоровый мне понравился!

— Много ты понимаешь, когда образованные люди промеж себя разговор имеют… — дергая шеей, точно его душило, возразил Кудрявый, и голос его был туп и озлоблен.

Писцов самоуверенно и насмешливо свистнул.