Мастера детектива. Выпуск 1 - Кристи Агата - Страница 134

– Для меня?

– Я звонил туда. Я бы предпочел комнату здесь, в Кассисе, но нет ни одной свободной. Поезжай туда на машине.

– Я не хочу больше садиться в эту машину.

– А я хочу, чтобы ты угнала ее отсюда и чтобы тебя видели в ней. В гостинице переоденешься, снимешь свой костюм. Я позвоню туда через двадцать минут, убедиться, что ты уже там. И тогда встретимся.

– Где?

– Сначала поезжай туда. И учти, Дани: не пытайся надуть меня, твое положение гораздо опаснее моего.

– Ты так думаешь?

– О да. И не забудь: сними этот костюм, переоденься.

– Я не буду ничего этого делать.

– Как хочешь. Значит, я звоню через двадцать минут. А нет, тем хуже для тебя.

– Но почему бы нам не встретиться здесь сейчас?

– Ты ведь хочешь, чтобы мы встретились? В таком случае условия ставлю я, а не ты.

– И все–таки я ничего не понимаю.

– Тем лучше.

Он повесил трубку. Я тоже, дрожащей рукой.

Было уже совсем темно, когда я села в «тендерберд». За моей спиной по краям огромной площади светились ярмарочные балаганы. Сквозь звуки венского вальса из тира доносились выстрелы. Дальше высилась эстрада для оркестра, украшенная к завтрашнему вечеру гирляндами лампочек.

Я медленно ехала мимо пристани. По шоссе, вдоль которого тянулись террасы кафе, вдыхая запах моря и аниса, текла беспечная толпа, которая неохотно расступалась передо мной. Я спросила дорогу. За городком шоссе круто поднималось, потом проходило вдоль новых домов, где на балконах ужинали люди, а дальше шло над освещенным луной пустынным пляжем из белой гальки.

Гостиница «Белла Виста» с башнями в мавританском стиле возвышалась на скалистом мысу, среди пиний и пальм. Здесь было очень многолюдно и очень светло. Я поставила «тендерберд» у въезда в парк, отдала чемодан портье с золотыми галунами, подняла верх машины, заперла на ключ багажник и обе дверцы.

Какая–то молодая женщина помогла мне заполнить карточку для приезжих.

Отвечая на вопрос, кто я и откуда приехала, я вспомнила о гостинице в Шалоне, и перед моими глазами вдруг всплыло лицо Филиппа, обезоруживающе красивое, и это немного приободрило меня. Нет, решительно, я законченная психопатка.

Комната была совсем маленькой, с ванной, облицованной кафелем в цветочек, с новой мебелью, с вентилятором, который лишь перегонял горячий воздух, открытое окно выходило на море. Я бросила взгляд вниз, на освещенный бассейн, где с громкими криками плескались какие–то юнцы, потом разделась и, стараясь не замочить волосы и забинтованную руку, приняла душ.

Когда я вытиралась, в комнате зазвонил телефон.

– Ты готова? – спросил Филипп.

– Через несколько минут. Что мне надеть? Выбор у меня невелик.

– Что хочешь, только не костюм.

– Почему?

– Меня и так уже достаточно много видели в его обществе. Через час встречаемся в Марселе.

– В Марселе? Это нелепо. Почему не здесь?

– Меня достаточно видели «здесь». К тому же я в Марселе.

– Я не верю.

– Веришь или не веришь, но это так. Ты знаешь Марсель?

– Нет.

– Черт побери! Дай мне подумать.

– Филипп, – тихо сказала я ему, – я назначила тебе встречу запиской, она на холме, на том месте, где ты бросил меня.

– Встречу?

– На случай, если бы ты вернулся. В десять вечера, у дома номер десять по улице Канебьер.

– Ты знаешь, где она находится?

– Нет, но, наверное, ее нетрудно найти.

– Ладно. В половине одиннадцатого. Машину оставишь на другой улице, а сама придешь пешком. Я буду тебя ждать.

– Погоди, не вешай трубку.

Но он уже повесил. Я спросила у телефонистки, откуда мне звонили. Из Марселя. Поколебавшись, что надеть – брюки, в которых я ходила накануне, или муслиновое платье, – я надела платье. Я выбрала его потому, что поняла: он не хочет, чтобы я была одета так, как вчера, когда его видели со мной в «тендерберде». Не будь я в таком смятении, предосторожности этого жулика показались бы мне смешными. Я причесалась и взглянула на себя в зеркало: никаких сомнений, там я, да–да, я, все было настолько реально, что я зажмурилась.

Марсель – самый растянутый, самый непонятный из всех городов, которые я когда–либо проезжала. Улочки, еще более узкие, чем парижские, расходятся в разные стороны, и, с какой бы стороны ты в них ни въезжал, они все равно никуда не поводят. Я несколько раз останавливалась у тротуара, чтобы спросить дорогу, и ничего не могла понять из объяснений, кроме того, что я бедняжка. Мне говорили: «бедная девушка», «бедная мадемуазель», «бедняжка вы, бедняжка». И все время выяснялось, что я еду в противоположную сторону от улицы Канебьер.

Наконец, около здания, которое называли Биржей, я обнаружила огромную стоянку для машин. Я заперла «тендерберд» на ключ и пошла прямо, куда глаза глядят, и эта первая же улица, по которой я пошла, сразу же привела меня на другую, очень широкую, – как оказалось, ту самую, что я искала, да еще почти напротив того места, где было назначено свидание. Дом номер десять находился в нижней части улицы, у Старого порта. На нем висела вывеска агентства путешествий. Рядом был большой ресторан – Сентра», на тротуаре толпились люди, по мостовой сновали голубые автобусы, на зданиях горели неоновые рекламы.

Филиппа не было видно, но я знала, что он откуда–нибудь следит за мной.

Я подождала его несколько минут, прохаживаясь взад и вперед, рассматривала, ничего не видя, выставленную в витрине фотооптику, потом почувствовала на своем плече его руку. На нем был все тот же светлый костюм с черным галстуком. Стоя в снующей толпе, мы долго молча смотрели друг на друга. Увидев его осунувшееся лицо, я, мне кажется, сразу поняла, что он никого не убивал и эта история потрясла его не меньше, чем меня.

– Где машина? – спросил он.

– Там, на площади.

– Он все еще в ней?

– Где же, по–твоему, ему быть?

– Дани, кто он?

– Я должна спросить это у тебя.

– Не кричи. Пойдем.

Схватив за локоть, он потащил меня в сторону порта. Мы пересекли ярко иллюминированную площадь, переходя от одного пешеходного островка к другому, лавируя между идущими сплошным потоком машинами. Филипп крепко держал меня за руку. Мы долго шли по набережной, которая называется Рив–Нев. Ни разу не повернув ко мне головы, он глухим голосом рассказал, что угнал «тендерберд», чтобы продать его, что до Кассиса ехал без остановок, а в Кассисе, осматривая его, перед тем как передать одному владельцу гаража, открыл багажник и увидел в нем труп. Он испугался, он стал следить за маленьким Титу, он не знал, что предпринять. Он решил, что этого человека убила я и теперь воспользуюсь ситуацией, чтобы свалить вину на него, Филиппа. Он был уверен, что никогда больше не встретит меня. Мой приезд окончательно сбил его с толку.

Мы сидели с ним в конце набережной в темноте, на куче изъеденных морской водой досок. Филипп спросил меня, как я напала на его след, после того как он бросил меня у Беррского пруда.

– Я позвонила в ресторан, где мы обедали.

– Молодец, не потеряла голову.

– В Кассисе ты следил за мной? Почему сразу не подошел ко мне?

– Я не знал, что у тебя на уме. Чья это машина?

– Моего шефа.

– Он тебе ее одолжил?

– Нет, не одолжил. Он даже не знает, что я ее взяла.

– Хорошенькое дельце! Я видела по его глазам, что ему еще о многом хочется меня расспросить. Наверное, и в моем взгляде он прочел то же желание. Он по–прежнему держал меня за руку, но нас обоих парализовало недоверие. Первым нарушил молчание он.

– Ты правда не знаешь этого человека?

– Правда.

– И не знала, что он в багажнике?

– Ты сам видел, как я открывала багажник в Кассисе. Похоже было, что я знала об этом?

– Ты могла ломать комедию.

– Ты тоже можешь ломать комедию. В этом ты, кажется, большой мастак, не правда ли? Со вчерашнего вечера только этим и занимаешься.

– Но ведь кто–то же засунул его туда, и это не я. Подумай немножко.