Сэр Евгений. Дилогия - Тюрин Виктор Иванович - Страница 198

"Мы зарыли его за казармой у самой стены. Вроде,…здесь. Или там, чуть дальше? Блин, где теперь та казарма, если вон даже от камня почти ничего не осталось?! ‑ некоторое время присматривался. ‑ Нет! Точно здесь! На первый взгляд… вроде никто не копался".

Вернувшись к машине, взял инструменты и вернулся к тайнику. Осторожно, стараясь как можно меньше наследить, начал копать. Мне хватило часа, чтобы достичь просмоленных досок бочонка. Доставать я его не стал, а просто пробил в нем дыру. Осторожно засунул руку в пролом и выудил изнутри бочонка с десяток монет. Встал на ноги и перед тем, как рассмотреть свою добычу, огляделся по сторонам. Остатки стен замка, редко где достигали полуметровой высоты, поэтому мне был обеспечен отличный обзор. Вокруг не было ни души. И тут же усмехнулся, вспомнив, что в ту ночь так же вслушивался и вглядывался в ночную темень. Правда, сейчас только начало вечереть. Пробежав по монетам глазами, засунул их в карман, а затем занялся восстановлением тайника. Времени, чтобы замаскировать его как следует, у меня ушло почти в два раза больше, чем на вскрытие. Затем еще с час бродил по развалинам, предаваясь воспоминаниям. Здесь, в развалинах замка, я впервые пришел к мысли о том, что наше прошлое никуда не исчезает, а просто остается за очередным поворотом дороги, которую люди назвали "временем". Только как вернуться и найти этот нужный поворот? Но если человечество могло только догадываться о подобном, то у меня уже был практический опыт.

Приехав в гостиницу, я рухнул на кровать и заснул мертвым сном. Только утром, когда стал одеваться, вспомнил о золоте. Я неплохо разбирался в монетах того времени, поэтому после внимательного осмотра сделал заключение, что они "чистые", то есть без примесей и подрезов, какие делали в те времена нечестные люди, отрезая маленькие кусочки золота от полноценной монеты. Два флорина с изображением флорентийской лилии, три венецианских дуката, четыре золотых французских экю и неизвестная мне по чеканке монета. Сложив их в замшевый мешочек и спрятав во внутреннем кармане, я уже через секунду забыл о них. Мое небрежное отношение к золоту все еще жило во мне с тех пор, когда я был Томасом Фовершэмом. Да и не за богатством приехал, не из‑за корысти, а по повелению души. Именно поэтому не стал искать на границе Франции и Италии тайник в лесу, в котором, мы с Джеффри, закопали большую часть золота и драгоценностей, которую извлекли из сокровищницы Хранителей.

Следующим моим пунктом стали развалины замка Ле‑Бонапьер. Я уже знал, что сокровища тамплиеров и их архив, так и не были до сих пор найдены. Это означало только одно ‑ все, что осталось после меня, осталось в неприкосновенности. Но не ехать я не мог. Эта была вторая отправная точка, которая круто повернула мою судьбу, в той моей жизни. На этот раз я приехал к развалинам замка в компании туристов. Полтора часа мы бродили по развалинам, слушая рассказ миловидной француженки ‑ гида об истории замка и связанных с ним легендах. Трижды группа проходила около того места, которое могло прославить и обогатить любого человека, кто поведает его тайну всему миру. Спустя два дня я выехал в Италию. Я пришел в отель, который предоставил свои номера и конференц‑зал для проведения этого мероприятия, на второй день открытия семинара. Сначала нашел Михаила, который познакомил меня с двумя его участниками, представителями от Италии. С мужчиной и женщиной. Именно женщина ‑ историк смогла мне достать копии документов о родословной графов ди Бианелло, но самым лучшим подарком, что я мог получить ‑ это была копия с ротапринтного рисунка, на котором была изображена сама маркграфиня Беатрис ди Бианелло. В принципе, это стало единственным документом, который я смог раздобыть за время этой поездки. Да, такая женщина реально существовала, но это было все, что я мог узнать о ней. История даже не сохранила дату ее смерти. Не нашел я так же никаких следов пребывания в Италии англичанина ‑ кондотьера Томаса Фовершэма. Не знаю почему, но я рассчитывал на большое и потому в какой‑то мере был разочарован. Да, я получил реальное подтверждение своего путешествия в прошлое,… и больше ничего.

"Не беда. На следующий год снова сюда приеду, а потом еще съезжу в Англию, ‑ успокоил я себя.

С этой мыслью, с портретом Беатрис и золотыми монетами, я вернулся домой. Моя поездка дала еще одно реальное подтверждение моего путешествия во времени, а так же помогла осознать, что я по своей сути очень богатый человек. Примером тому стала та золотая монета, принадлежность которой я так и не смог определить на глаз. Свое любопытство в отношении происхождения монеты я довольно быстро удовлетворил, полазив в Интернете по нумизматическим сайтам и аукционам, но вот комментарии, относящиеся к изображению золотого на мониторе, мне сначала здорово удивили, а затем еще сильнее обрадовали. Двойник моей монеты оказался английским двойным флорином, один из экземпляров которой в 2006 году был продан за 920000 тысяч долларов

note 2

.

Не успела схлынуть радость, как в голову тут же скользнула мысль: ‑ А как посмотрит институт на миллион долларов для продолжения эксперимента? Думаю, правильно посмотрит. Да и от моей кандидатуры в этом случае им будет трудно отказаться".

note 3

Подеста (итал. podesta) ‑ глава администрации (подестата) в средневековых (XII‑XVI века) итальянских городах‑государствах. Слово происходит из латинского слова potestas, которое означает власть.

note 4

Третьей по стоимости монетой Европы, видимо, следует считать редкий английский двойной флорин (леопард) 1344 года Эдварда III, в своё время обращавшийся по цене в шесть шиллингов. В 2006 году эта вещь в исключительной сохранности сменила владельца примерно за 920,000 долларов. Этот раритет на сегодня является также и самой дорогой британской монетой. На аверсе этой монеты был изображен король, над ним балдахин в виде леопарда с короной. На другой стороне монеты тоже был изображен леопард, вот почему монета получила название "двойной леопард".

notes

Note1

1

Note2

2

Note3

1

Note4

2