Сэр Евгений. Дилогия - Тюрин Виктор Иванович - Страница 196

‑ Все окей. Спасибо.

Мужчина широко улыбнулся на прощанье и отошел к группке туристов, осматривающих дворец маркграфов ди Бианелло. Наваждение прошло, оставив в сердце ощущение горечи и легкой печали. Мне захотелось остаться одному. Развернувшись, я пошел по узкой улочке, ведущей к гостинице, в которой поселился при приезде в город. Подобное чувство у меня возникало не в первый раз, поэтому я знал, как с ним бороться. Надо срочно загрузить себя воспоминаниями. Они отвлекут, собьют мрачный настрой.

Я водил взглядом вокруг себя, не понимая, как такой яркий и правдоподобный сон мог мне присниться. Ведь мне уже давно ничего подобного не снилось. Если только в первые недели моего появления в другом времени. Палата. Белые простыни. Медицинский аппарат, стоящий на металлическом столике. Несколько секунд заворожено наблюдал за метанием огоньков на его панели и пляской кривых на экране монитора.

"Не сон, а прямо явь … ‑ дальше мне не дала додумать, ворвавшаяся в палату, девушка, одетая в белый халат и такую же шапочку.

При виде ее сердце на мгновение остановилось, потом вдруг забилось как птица в клетке. Кровь вместе с адской дозой адреналина ударила в голову. Медсестра, скользнув привычным взглядом по мне, сначала привычно направилась к аппарату, потом резко остановилась и уставилась на меня. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, пока, наконец, до нее не дошло, что так долго лежащий в коме человек пришел в себя. Сначала хотела что‑то сказать, но вместо этого быстро развернулась, и умчалась обратно с истошным воплем:

‑ Очнулся!! Он пришел в сознание!!

Ее крик словно сбросил пелену с моего сознания, и я понял, что все вокруг меня настоящее, что это реальность, как и я сам, лежащий на кровати, на белых простынях. Вот тут на меня и накатило. Я закрыл глаза и попытался отбросить окружающий меня мир, но стало только хуже. Но спустя минуту понял, что проиграл. Я чувствовал под головой подушку, спина ощущала упругость матраса. Открыл глаза. Пробежал глазами вокруг себя. Я вернулся. Попытался понять, что чувствую, но смог понять только одно ‑ во мне нет радости, которую испытываешь, когда возвращаешься домой. Взгляд остановился на руках, лежащих на одеяле. Они были худыми и беспомощными, с бледными и тонкими пальцами. Их вид стал для меня словно ударом под дых. Я настолько врос всем своим существом в то время, где физическая сила, как смелость и ум, давала право на уважение, авторитет и власть, то сейчас вид моих немощных рук стал для меня самым настоящим оскорблением, вроде плевка в лицо.

Может именно благодаря чувству, нечто похожему на оскорбленное самолюбие, я только сейчас подумал, что именно моя смерть там, вернула меня обратно.

"Кто мог подумать? Впрочем, такой вариант я тоже рассматривал. Смерть Томаса Фовершэма… расставила все по своим местам. Его больше нет, а я… здесь. Что там сейчас происходит?! Если о моей смерти….".

Мои мысли были прерваны сначала топотом множества ног, а затем появлением в комнате нескольких человек в белых халатах. Не успели врачи затормозить у моей кровати, как на меня сразу посыпались вопросы. Впрочем, их можно было свести к одному: как я себя чувствую. Так я и сделал, ответив, одним словом:

‑ Хорошо.

Только я это произнес, наступила тишина. Мне стало даже неловко, с каким вниманием смотрят на меня весьма солидные, как на вид, так и возрасту, люди.

‑ Который сейчас год?

На мой вопрос мне ответил мужчина, с большими залысинами и ясными, умными глазами. Он стоял, чуть впереди всех. Я прикинул в уме. Прошло почти три года.

Моя задумчивость была тут же замечена всеми, но вывод, люди в белых халатах, сделали свой собственный. Доктор с умными глазами подозвал сестру и что‑то ей негромко сказал, после чего она тут же умчалась. Затем он вежливо попросил всех удалиться. Когда все ушли, он задал вопрос:

‑ Вас что‑то беспокоит?

‑ Не… знаю. Как‑то все… непривычно.

Доктор усмехнулся:

‑ Могу себе представить. Я сам никогда….

В этот момент его прервала, вбежавшая в палату, сестра:

‑ Сергей Гурьевич, сейчас делать больному укол?

‑ Да, Света. Действуйте.

‑ Отдыхайте и копите силы, молодой человек. Они вам понадобятся, ‑ услышал я слова доктора с умными глазами, перед тем как погрузиться во тьму.

Когда я снова очнулся, напротив кровати сидела моя мать, а у окна стояла медсестра. После радостного восклицания матери, она повернулась, бросила на меня любопытный взгляд, после чего быстрым шагом поспешила к двери. Не прошло и двадцати минут, как палату зашли три человека. Один из них был уже знакомый мне по первому визиту ‑ доктор с умными глазами. Вежливо поздоровались со мной, затем так же вежливо попросили мою мать подождать за дверью. Только она вышла, они поднесли стулья, принесенные медсестрой, к моей кровати и уселись полукругом передо мной. Сначала мне была устроена тестовая проверка. Задавали вопросы и показывали картинки. Потом они задали самый главный вопрос, которого я ждал:

‑ У вас остались какие‑либо ощущения или картинки в памяти в период вашего… гм… скажем так, весьма своеобразного летаргического сна?

‑ Сна?! ‑ теперь пришла пора удивляться мне.

‑ Скажем так, молодой человек, ваше состояние не может быть признано, как коматозное, хотя бы потому, что время от времени наблюдались сокращения мышц вашего тела, что соответствует движениям рук и ног. Так же неоднократно была замечена работа мышц вашего лица. Все это никак не вписывается в состояние, которое называется "комой", хотя в основном параметры вашего состояния наиболее ей соответствуют. Исходя из этого, мы делаем вывод, что ваш мозг жил своей жизнью. Отсюда и вопрос.

"Сон. А если это действительно был только сон! Тогда что…рассказать им все, что ли? А зачем? Что бы ни было ‑ это только мое! Хоть сон! Хоть явь! Это только мое!".

‑ Даже не знаю, что сказать. И да, и нет. Что‑то есть,… скажем, так, на грани сознания, но как только начинаешь вспоминать ‑ исчезает. Словно прячется. Может, я не так выразился….

‑ Гм. Нечто‑то подобное и предполагалось… ‑ задумчиво протянул доктор. ‑ И когда мы научимся отслеживать процессы, происходящие в нашей голове? Наверно, не при моей жизни. Хорошо, молодой человек. Больше у меня нет вопросов, а об остальном у нас будет еще время поговорить.

‑ Скажите, а вы определили причину, которая меня загнала… гм, в это состояние.

‑ И да, и нет, Евгений, ‑ теперь мне отвечал сухопарый человек с худым лицом, обрамленным тонкой полоской усов, сливавшихся с коротко стриженой бородкой. ‑ В самый последний момент был заменен один из блоков. Именно он отвечал за,… извините, не буду грузить вас научными терминами,… воздействие на ваш геном. Он причина. Но почему и как он воздействовал на вас столь неожиданным и непонятным образом…. Это для нас загадка! Ведь у других испытуемых все прошло хорошо. Только вы…гм, оказались в подобном состоянии. Затем исследования по этой теме, скажем так, приостановились. Вот, в принципе, и все, что можно сказать по этому вопросу.