Найди меня в поднебесье (СИ) - Малявина Эльвира - Страница 83

Ханг появился с другой стороны одновременно с ним. Белые волосы и кожа непривычно контрастируют с черным одеянием. Огонь заключает поле поединка в кольцо. Противники облачены в абсолютно одинаковые черные свободные одежды, босые и безоружные. Поле делит пополам змея длинной плети, рукоять которой держит наг в бесформенной одежде и маске на лице – один из служителей храма. Чуть позади него находятся Мейетола и муспельх с гранатовой серьгой. Оба в руках держат по ритуальному мечу. На возвышении за кольцом огня стоят Гирмэн и Бхати, слева от них – два муспельха, справа – свидетели Арэнкина.

– Призываю в свидетели Демиургов, – заговорил служитель. – И прошу их рассудить по справедливости тех, кто вошел в священный круг, очистившись водой и огнем, дабы отстоять свою правду. Я обращаюсь к вам с просьбой от лица богов прошлых, нынешних и будущих: Меджед-Арэнк, наг Скального замка! Призываю тебя, реши миром возникшую ссору, признай правду своего противника и выйди с ним за черту огня, как с другом.

– Нет, – скучающим тоном отвечал Арэнкин.

– Ханг Юшенг, владетель Дома Медиумов! Призываю тебя, не допусти кровопролития в круге священного огня, примирись с противником и реши свои притязания с помощью разговора.

– Нет, – спокойно отозвался Ханг.

– Я спрашиваю, когда вы посчитаете поединок справедливо завершенным и рассудившим вас?

Такие вопросы всегда обговаривались заранее.

– Когда один из нас выронит из рук оружие, – сказал Арэнкин, и Ханг тихим эхом вторил ему.

Никто из них не настаивал на битве до смерти. Оба были уверены, что выронят оружие только в одном случае.

Кольцо огня стало ниже, теперь языки пламени плясали не более чем в локте над землей.

– Снимите одежды, чтобы судьи и Демиурги видели равные возможности каждого.

Противники одновременно скинули с себя хламиды и остались только в черных штанах. Смотрите, недоверчивые боги – нет ни магического заговора, ни амулета на теле.

– Перед лицом судей и с благословения Демиургов, прошедшие очищение тьмой, водой и огнем, примите священное оружие, и пусть меч станет справедливым судьей!

Мейетола подошла к Арэнкину, с поклоном на вытянутых руках поднесла ему меч. Муспельх подал меч Хангу. Затем свидетели вернулись на свои места и вместе со служителем перешагнули огонь, оказались вне круга. Служитель одним движением взметнул плеть и свил ее в кольца.

Арэнкин перекинул меч из одной руки в другую. Деревянная рукоять в добрых три раза длиннее привычной, без крестовины, сразу переходит в широкую и толстую, в три пальца, деревянную планку. Основание расширяется к концу, острием мечу служит мощный обсидиановый наконечник. По краям в пазы вставлены обсидиановые пластины, спорящие смертоносностью с самым отточенным стальным лезвием, прочно укрепленные на многосоставном клее. Дерево твердое, пропитанное особым составом. Ограничителем для ладони служит небольшое расширение на конце рукояти. Никаких украшений и излишеств, меч строг и прост – олицетворение справедливости. Арэнкин сомкнул на рукояти обе ладони.

Гирмэн и Бхати, похожие на статуи, смотрели в песок в центре арены. Вождь едва заметно кивнул служителю.

– Пусть справедливость восторжествует! – провозгласил служитель. – В бой!

Не торопясь, противники приблизились друг к другу, оставив безопасное расстояние. Никто не спешил нападать. Они кружили по центру арены, неспешно, спокойно, прощупывали пространство мечом на дистанции в несколько шагов.

Ханг, гибкий, точно сведенный в пружину.

Арэнкин, как змея перед броском, готовый в любой момент напасть или отпрянуть прочь.

Наг чуть быстрее сделал полшага в сторону и ударил первым. Обсидиановое лезвие прошлось по деревянному основанию, подставленному плашмя, Ханг увел его меч вниз, и снизу вверх ударил сам. Арэнкин блокировал удар, отбросил его меч и отскочил на шаг. Еще полкруга, меч Арэнкина чуть опущен, Ханг, напротив, держит оружие на уровне груди.

Они оценили друг друга сразу, абсолютно безошибочно.

Арэнкином окончательно овладели холод и полное спокойствие. Непривычный, чужой меч слился с ладонями, превратился в подобие его самого. Последние обрывки мыслей плавно перетекли к матово поблескивающим смертоносным краям. Перед ним находился противник, с братом-близнецом его меча, холодный, расчетливый. Равный. Больше не имело значения ничто и никто.

На этот раз первым атаковал Ханг. Подпрыгнул, взмахнул мечом над головой, завертел его в руке. Арэнкин распознал летящее движение, ушел с линии атаки, блокировал удар, поймав меч в небольшой зазор между пластинами. Ханг провернул руку и тут же стремительно ударил наискосок, метя в запястье, меч столкнулся с деревянным основанием, но отбросил его и рассек кожу на плече Арэнкина.

Первая кровь пролилась на белый песок.

Они выкладывались в полную силу. Все мастерство, все умение, весь опыт уходили на то, чтобы увидеть, распознать, предугадать, опередить… Босые ноги рыхлят песок, покрытый багровыми пятнами. В полной тишине слышно лишь хриплое дыхание и глухие удары. Вот Ханг неудачно принял удар, мечи столкнулись лезвие в лезвие, обсидиановая крошка брызнула в лица противникам. Арэнкин воспользовался этим, ударил соперника в предплечье. Меч вылетел из руки Ханга, но не коснулся земли – альбинос тут же подхватил его левой рукой и мгновенно атаковал, снова завертел оружие в безумном вихре. Арэнкин отбил один удар, второй, третий, без передышки, без возможности контратаковать. В какой-то момент нашел лазейку, прорвался вперед, мимо противника. Рванулась черная ткань, из бедра Ханга потекла кровь. Он припал на здоровую ногу, будто случайно, в развороте отбил следующую атаку Арэнкина, и тут же атаковал сам. Прежде, чем Арэнкин успел отклониться, меч глубоко вспорол кожу на его груди в рваные клочья. Ханг присел, уходя от лезвия, летящего в голову, и ударил противника в лицо рукоятью, тут же отпрыгнул, но получил неглубокую рану на животе…

– Стойте!

Служитель храма вновь шагнул в круг, щелкнул плетью, безошибочно и четко разграничивая соперников.

Ханг и Арэнкин, тяжело дыша, разошлись, каждый в свою сторону.

– Достаточно крови! – возгласил служитель. – Призываю второй раз: примиритесь и решите ссору. Первая кровь пролита! Арэнкин, призываю тебя: признай правду своего соперника, ибо Демиурги посчитали справедливым увидеть твою кровь первой!

Арэнкин зажимал рукой края рваной раны.

– Нет, – хрипло сказал он.

– Ханг, именем Демиургов призываю: оставь меч и признай правду своего соперника, достаточно крови уже впитал песок!

– Нет, – отозвался Ханг, тяжело откашливаясь.

Снова плеть сворачивается в кольца, служитель делает шаг из священного круга, где нет места никому кроме тяжущихся. Звучит команда.

Арэнкин ясно осознавал: нельзя терять ни мгновения, иначе бой кончится не в его пользу. Мутный туман застилал глаза, черная ткань насквозь пропиталась кровью. На этот раз они не стали кружить и испытывать друг друга – они уже знали достаточно. Вдруг голубоватая искра проскочила по руке Ханга к рукояти его меча. Арэнкин нанес страшный удар, нацелив его на запястье противника. Вновь брызнул обсидиан, Ханг играючи удержал оружие.

Мейетола сощурилась, тревожно взглянула на Охэнзи. Свидетелям полагалось вмешиваться лишь в крайнем случае. За любую подсказку или неосторожное слово они жесточайшим образом наказывались.