Найди меня в поднебесье (СИ) - Малявина Эльвира - Страница 75

Вазашек поперхнулся пивной пеной и закашлялся. Фануй с опаской заглянул в чашку Елены.

– Э-э, не перегибай! Ты чего там намешала такого?!

– Слышь, Фануй, – с опаской зашептал Кусинг за спиной Елены. – Ей не наливай больше, она по ходу бредит, заговариваться начала!.. Этот… Белый крыс ей пришел!

– Дураки! – всхлипнула Елена.

– Не, правда, с крысом шутить нельзя, не такого еще наговоришь! – авторитетно сказал вазашек, отодвигая чашку. – Ладно, забыли, завтра пройдет! Кхм… А не пойти ли нам проветриться?..

Затем снова была таверна, звон битой керамики, чей-то яростный вопль, непонятное квохтанье под ногами, хлопанье крыльев…

А потом темнота.

"Ох…опять вчера у костра напились. Чтоб я еще раз с геологами куда-то пошла…Ох-х…какой спальник-то холодный. Хватило же ума в одной рубашке уснуть…что?.."

– Что-о?!

Елена тут же пожалела о попытке крикнуть. Из горла вылетел невразумительный хрип, зато голова чуть не взорвалась.

Перед глазами сфокусировался серый до безнадежности потолок, наверное, для особого шарма подернутый слоями паутины, в которых копошились пауки. Она взлохматила волосы и внимательно разглядела черное покрывало, зажатое в руке.

-Доброе утро! – гулко ударило в уши.

Она медленно повела взглядом в сторону голоса, но на пути возник высокий глиняный кувшин. Не раздумывая, она схватила его и поднесла к губам. Ледяная вода сработала, как чудодейственное средство – ленивая кровь побежала по жилам, туман в голове начал рассеиваться, мысли прояснялись. Елена отняла кувшин от губ и рассмотрела гладкую поверхность – почти зеркальная жидкость мерцала и переливалась. Елена еще раз, с подозрением принюхалась, глотнула. Чистейшая, ключевая, студеная вода.

– Живая вода, – оповестил ее Арэнкин. – Не бойся, хуже от нее не станет.

Он стоял у плотно занавешенного окна и играл с мышонком, не глядя на Елену. Сквозь бархат проникал прохладный северный свет.

Она внимательно посмотрела на него, потом еще раз, посвежевшим взглядом, оглядела комнату, поймала свое искривленное отражение в обсидиановой мозаике на стене и отчаянно заскулила, натягивая одеяло на голову.

– Не поможет, – безжалостно ворвался в уютный кокон голос нага.

– Где Фануй и Кусинг? – прогундосила она из-под одеяла.

– Значит, память в порядке? Под недельным арестом. Оба.

– А почему я тогда здесь?! – Елена рывком откинула одеяло и села. Мир опасно покачнулся. – Почему меня не арестовали с ними?! Я что, лучше…

– Слушай меня! – перебил Арэнкин. – Твои дружки – ученики школы Скального замка, и они пользуются определенными привилегиями. И только поэтому они сейчас под арестом, а не на плахе. Тебя же, как человека, мог зарубить на месте первый попавшийся патрульный, и был бы прав. Хорошо, что меня в городе неплохо знают, а ты успела примелькаться рядом со мной. А также, что рядом с забегаловкой, в которой вы устроили настоящий цирк, находится бордель, в который я, на твое счастье, направлялся, чтобы вернуть пару долгов!

Елена застонала и откинулась на подушки. Мир продолжал кружиться.

– Что мы натворили? – спросила она через некоторое время.

– Драка посреди улицы, – губы нага дрогнули в улыбке, – соревнование в метании ножей по бутылкам, два слюдяных окна, три деревянных стола, немерено глиняной посуды и одна ворованная шляпа с перьями. Последняя украдена непосредственно с плешивой головы хозяина таверны.

– О, нет… – Елене хотелось провалиться сквозь облачную грань.

"Вот и думать начала, как местная" – отметила она машинально.

Арэнкин беспощадно перечислял:

– Еще просвещение патрульного по поводу его родословной до пятого колена. Побег от него через местный курятник в разрушенный сарай… Кстати, если не ошибаюсь, я лично его разрушил лет десять назад. Что поделать, хозяину он не особенно дорог. Так на чем я остановился… Продолжать?

– А это еще не все? – прошептала Елена и круглыми глазами уставилась на нага.

Наконец, Арэнкин не выдержал и рассмеялся.

– Нет. Не все. Но я, наверное, проявлю милосердие к хрупкой человеческой натуре. Иди, переоденься и приведи себя в порядок! – он кивнул на дверь в стене. – Прислужницы принесли тебе вещи. Да, ты прости, но я не мог позволить тебе валяться на моей кровати в одежде, пропитанной вином и пылью.

Елена с подозрением осмотрела черную хламиду, в которую была облачена, затем схватила кувшин с остатками живой воды и в ярости швырнула его через всю комнату. Кувшин разлетелся вдребезги, на пол плеснул сверкающий поток. Арэнкин даже не стал уклоняться – настолько она промахнулась, и продолжал смеяться.

– Елена, разреши вопрос?

– Что тебе, гад ползучий?!

– Ты вчера много говорила на незнакомом мне языке…

– Неужели?

-Да. Не подскажешь ли, как перевести на бохенский… Сейчас… "Червяк земляной"?

Елена вздрогнула. Родные слова из уст нага звучали донельзя жутко.

– А… в каком контексте?..

– "Пусти меня, "червяк земляной"! Или вот еще – "земноводное недоделанное"! Или…

– Хватит! – простонала Елена, снова натягивая одеяло на нос.

– Я жду объяснений!

– Это… – промямлила она. – Ругательства вроде "лешего" вашего…

– Правда? А как насчет "тупоголовая гадюка, ничтожное пресм…" Как же там?..

– Пресмыкающееся… – неразборчиво пробормотала Елена.

– Вот-вот! Я так понимаю, это… Елена, что с тобой? Елена… Успокойся, не плачь… что случилось?

– Я… таких слов… – всхлипнула она, утыкаясь носом в его черный воротник с вышивкой, – знаешь, сколько времени не слышала?.. А что я еще говорила?

– Ты во сне кого-то по имени звала…

– Какое имя? – спросила она, успокаиваясь.

– "Ярослав"…или нечто похожее… Нежить меня забери, вот что мне с тобой делать?! Иди ко мне, Елена, поплачь, честное слово, заслужила…

– Как спалось? – выросший на пороге Шахига сверкал своей великолепной улыбкой.

– Мне хорошо! – ответила Елена, утирая распухший нос. – А вот местные пауки вряд ли оценили компанию Арэнкина!

В подтверждение ее слов, Арэнкину на плечо спланировал паук размером с ладонь и быстро посеменил прочь. Мышонок помчался за ним.

– Ну да, – проводил их взглядом Шахига. – Арэнк, тебя ждет Вождь. И вооружись зеркалом – он в очень уж плохом настроении…

– Надеюсь, ты понимаешь, что я терплю твои выходки только по той причине, что уважаю память нашего отца, – Гирмэн проговаривал каждое слово медленно, со вкусом. – Надеюсь также, что все это представление на самом деле является частью тщательно продуманного плана, который ты немедленно мне выложишь.

Арэнкин молчал, он стоял и смотрел на брата, скрестив руки на груди.

– Надеюсь, – продолжал Гирмэн, – ты осознаешь, что, стоит мне сейчас сомкнуть ладони, тебя казнят на завтрашнем же рассвете. Причем так, как бы тебе хотелось меньше всего!

Арэнкин побледнел.

– Не перегибай, брат, и не нужно мне угрожать, – тихо отвечал он. – В каком же преступлении ты обвинишь меня перед Кругом?

Тут промолчал Гирмэн.

– Я в точности выполнил приказ, – спокойно сказал Арэнкин. – Разве не так? Я доставил Елену на Север по ее доброй воле. Более я ничего не обещал. Я сдержал клятву – до того момента, как мы переступили порог Скального замка, она ничего не подозревала о своей роли. Много ли нагов Круга знают о твоих планах? Насколько мне известно, никто. Так в чем ты меня станешь обвинять? Поднимешь старые истории, свидетелем которых не был?