Найди меня в поднебесье (СИ) - Малявина Эльвира - Страница 54

И вдруг другой звук прорезал наполненную жутью и пением тишину. Детский плач. В жилище неподалеку зарыдал маленький жуненок. И тишина ожила, зашевелилась, холод точно собрался и устремился к цели.

– В бой… – едва выдохнул Ценьан.

Но никто не пошевелился.

Вазашек обеими лапами сжал обсидиановый меч. Шерсть на его затылке встала дыбом.

– Бессмысленно, – тихо ответил Фануй.

Снег зашелестел над самой землянкой, вспарываемый неживыми ступнями.

– В бой, крысы!!! – заорал Ценьан во весь голос. – В бой, трусы!!

– В бой!!! – точно со стороны услышала свой голос Елена, и они с предводителем вазашков первыми ринулись наружу, взламывая крытую берестой крышу.

Казалось, будто они с размаху нырнули в ледяную воду, которая мгновенно пропитала насквозь и одежду и тело. Люди и вазашки с неистовыми криками принялись наносить удары мечами и ножами по бесплотным, человекоподобным фигурам. Иногда им это удавалось. По крайней мере, неживые отвратили внимание от селения к бойцам. А с восточной стороны уже мчалась подмога. Но нежить не карлики, с ними сражаться было почти бессмысленно. Вот один вазашек упал недвижимо наземь. Слышалась хриплая ругань Ценьана пополам с болью.

И тут белесую пелену взрезали, разметали в клочья черные, точно вырезанные, силуэты. Сверкнули сталью мечи, ядовитый зеленый туман пополз вместо мертвого белого.

– Люди! Прочь отсюда!! – прогремел звучный, полный жизни, голос.

Но селяне и так бежали со всех ног. Все твердо знали, насколько опасным может быть змеиное дыхание. Только обученные вазашки, которые умели дышать в ядовитом тумане, продолжали сражаться.

Черные, блестящие чешуей тени стремительно бросались на неживых, прямые мечи рассекали бесплотные тела на рваные лоскуты. Из глаз нагов летели серебряные молнии, и тела неживых осаживались, растекались лужами вперемешку со снегом. Два десятка стражей уничтожали под корень тех, кто и так давно уничтожен. Над полем битвы кружили огромные летучие мыши, разметывали крыльями остатки тумана, ударами отправляли наземь тех неживых, которые вздумали умчаться по воздуху. Вот одного нага обвила белая спираль, уронила на землю, потянула за собой. Другой, с медной чешуей на лице, одним ударом меча перерубил неживого. Раздался боевой клич, веселый и яростный. Сильный и звонкий голос Шахиги нельзя было спутать ни с чьим другим.

Елена замешкалась, укрылась за крышей землянки. Только хотела бежать, как перед ней вырос неживой, протянул руку к ее горлу. Она ловко увернулась от этой руки, машинально толкнула врага, и пролетела сквозь тело, поскользнулась на снегу, упала. Неживой раскрыл белый плащ, навис над ней. И его снизу вверх, а затем крест-накрест вспороло стальное лезвие. Бесплотное тело рассеялось, и Елена увидела Арэнкина, черного, страшного, окутанного ядовитым туманом.

– Вон отсюда!! – рявкнул наг на нее, прыжком разворачиваясь для следующего удара.

И она с огромным удовольствием помчалась отсюда вон. И тут же столкнулась нос к носу с Фануем.

– Ценьан! – задыхаясь, крикнул он.

Не сговариваясь, они повернули обратно. Набрав побольше воздуха, снова поднырнули к краю битвы и выволокли истекающего кровью вазашка. Он бессвязно ругался и скрежетал зубами. Подперев предводителя с обеих сторон, они поспешили убраться прочь.

Храбрый Ценьан испустил дух в землянке, заполненной тяжелоранеными. Селяне быстро обрабатывали свои легкие раны и помогали товарищам, которым повезло меньше. Запах пряных трав и крепкого самогона стоял столбом. Другие расходились по домам, устраняли повреждения, в конце концов, валились с ног и засыпали. Несколько стражей отправились прочесывать лес.

– Здравствуй, Чаньунь! – наг, чуть пригнувшись, вошел в жилище друга.

– Здорово! – откликнулся жун. – Что за напасти, одна за другой! Кто ж теперь вместо Ценьана-то, будет а?

– Ты еще спроси, что нежить забыла в центре страны, – грустно ответил Арэнкин. – Едва успели.

Чаньунь сунул нагу глиняную чашку, и сам сел рядом.

– Ваши все целы? – спросил он.

– Да. Я, с твоего позволения, хочу отдохнуть, – наг откинулся на нары. – Седьмой день одно и то же, – проворчал он.

– Вы надолго задержитесь? – осведомился Чаньунь.

– На несколько дней. Мы тщательно исследуем всю округу – я выйду на рассвете. Боюсь, как бы здесь не возникло облачное море.

– Тьфу на тебя! – передернулся Чаньунь. – Только этого не хватало! Поживешь у меня?

– А это обсуждается?!

Елена вернулась только под утро, с мороза уставшая и разгоряченная, умытая снегом. На поясе у нее висел мешок с остатками трав. Следом вошла Лина, рухнула на скамью и вытянула ноги.

– Восьмеро погибли, – выдохнула она.

– Пятеро в бою, трое от ран, – уточнила Елена. – Остальные пойдут на поправку, без сомнения.

Она скинула шубу, легла на нары и моментально заснула. Она устала настолько, что даже не заметила нага, дремавшего в темном углу.

Они столкнулись только следующим вечером. Улучив свободные минуты, Елена метала нож во дворе, вгоняла лезвие в гладкое обтесанное бревно. И тут, опережая ее бросок, воздух со свистом рассек стальной росчерк и хищно изогнутый нож вонзился в дерево едва не по рукоять. Вверх и вниз по бревну пошли трещины. Губы Елены против ее воли дрогнули в улыбке.

– Доброго вечера, Елена, – сказал Арэнкин, подходя к столбу.

Он тронул рукоять ножа, начал ее раскачивать.

– Доброго, Арэнкин, – откликнулась она. Нужно было что-то сказать, и она продолжила. – Благодарю. Ты спас меня вчера.

– Мы в расчете, – нож плавно выскользнул из дерева и послушно лег в руку хозяина. – Это наша работа, – добавил наг.

– Я знаю, – Елена почему-то почувствовала себя задетой. Ей стоило усилий не отстраниться, когда Арэнкин прошел мимо. Не сбавляя шага, он резко развернулся, и пущенный нож сделал трещину еще глубже.

– Ты вся дрожишь, – заметил наг.

– Холодно! – с вызовом ответила Елена, примериваясь к броску. Рука ее и впрямь дрожала, и нож ушел в снег далеко от бревна.

– Холодно, – равнодушно подтвердил Арэнкин, наблюдая за неровной дугой, которую описал клинок. – Я тебя искал.

– Я знаю! – Елена отправилась на поиски ножа. Снег скрипел под кожаными ботинками.

– Я вижу, ты довольно много знаешь.

– Больше, чем тебе хотелось бы, – она вытерла мокрое от снега лезвие о шубку и спрятала его в ножны. Затем развернулась и направилась прочь.

– Стой! – наг поймал ее за руку.

Елена попыталась вырваться, но Арэнкин крепко удерживал ее запястье. Она в ярости подняла глаза, всерьез раздумывая, не врезать ли ему свободной рукой.

– Подожди. Послушай меня!

– Не хочу. Знаешь, почему? Я верю в то, что змеи крайне хитры, изворотливы и могут убедить в чем угодно. Я не желаю быть обманутой. Отпусти мою руку!

– Ты слышала, как я разговаривал с Вождем, верно?

Елена не удостоила его ответом, поправляя рукав.

– Я видел, как ты убегала. Я был уверен, что ты направишься в Бохен.

– И просчитался. Что, Арэнкин, не удается заманить меня на Север? Приказ Вождя трудно выполнить? Я только одного не понимаю – что тебе стоит сейчас меня связать, закинуть на спину своей мыши и улететь?

– Ничего не стоит, – устало подтвердил Арэнкин. – Наверное, надо было тогда так и сделать, а не отпускать тебя…

– Отпускать? – повысила голос Елена. – Ты ничего не перепутал?!

– Не перебивай! Ханг не остановится. Он будет тебя искать. Тебя сложно отследить, но возможно…