Другой путь. Трилогия (СИ) - Бондарь Дмитрий Владимирович - Страница 122

– Это я звонил, на меня напали! – устало бросил я и наконецто ощупал голову. – Нет здесь никого, ушли все.

Не сказать, что мне особенно досталось, так, пара порезов на черепе, на затылке лопнула и разошлась кожа – я нащупал кость – да левая рука, в которой я все еще сжимал осколок стекла, вся была измазана в крови. Моей или того бедняги со сломанной рукой – я не понял.

– Спасибо, сэр. Оставайтесь здесь, сэр, – смягчился неведомый полицейский. – Вам помогут!

За его спиной мелькнули еще несколько таких же громил в бронежилетах, над ухом простучали ботинки и вереница вооруженных близнецов устремилась наверх. Чего они там искали? От дохлого осла уши? Хотя… Могли ведь мои гости оставить гденибудь здесь бомбу? Если их послали те, на кого я думаю, то…

Я даже не успел додумать до конца свою мысль, а ноги уже несли меня в спасительный подвал.

Бомба?! Да легко! Удивительно, почему они сразу не взорвали весь квартал!

– Сэр! – в спину мне чтото кричали, но я, отбросив приличия, не стал отзываться и изображать из себя джентельмена.

И остановился только у знакомого верстака. Не исключено, что никакой бомбы нет. Однако, береженого бог бережет. А я стал с некоторых пор набожным. Иногда. Если очень страшно.

– Сэр, – ктото осторожно спускался ко мне, – сэр? Простите, могу я к вам подойти?

– Идите сюда! – я включил фонарик, забытый здесь после схватки.

– Спасибо, сэр. Сержант Томсон, сэр, – представился полицейский. – Почему вы сюда убежали? Чего вы боитесь?

– Закария Майнце, пострадавший. Хозяин дома.

Мне совсем не хотелось разговаривать, но от процедуры опроса свидетелей избавиться не удалось бы в любом случае. Протоколыопознанияфотопортреты. Кстати, фотопортреты я б нарисовал довольно точно! Черные перчатки, черные куртки, черные шапки с прорезями на глазах, черные штаны – хоть и не умею рисовать совершенно, получилось бы довольно похоже на оригиналы и так же бесполезно. Отвертеться не выйдет. Если только умереть? Кстати, почему бы мне не умереть?

– Вы позволите, я закурю?

– Валяйте, офицер. Только имейте в виду, что это было не ограбление, а покушение и в здании может найтись установленная бомба.

Он моментально выдернул из кармана своей куртки… тьфу, бога душу! Чуть не обделался! Конечно, рацию! И торопливо заговорил:

– Сэр, это Томсон. Здесь хозяин в подвале, он говорит, что в доме ситуация десятьвосемьдесят девять! Да, сэр, восемьдесят девять!

Motorolla чтото прошипела ему в ответ, я не разобрал.

– Да, сэр, здесь крепкие стены и безопасно. Я с мистером Майнце останусь здесь. Роджер.

Какой еще Роджер? Веселый с флага? К чему он его вспомнил?

Он выключил радиостанцию и небрежно сунул ее в карман. И только теперь закурил. Черный Бенсон – недешевое удовольствие. Саймон курил такие же и жаловался, что они дорожают быстрее чем золото на бирже. Должно быть, неплохо платят сержанту Томсону. Или для понтов? Англичане – те еще понторезы. «Понтов не жалеть, деньги не платить!» – стоило бы написать прямо подо львом и единорогом вместо «Бог и мое право».

– Благодарю вас, без сигареты не могу обходиться и часу. Что здесь произошло, мистер Майнце?

– Двойное убийство как минимум, покушение на меня и моих работников. Скажите своему начальнику, что скоро должен вернуться Саймон. Один из моих охранников. Отвозил домой мою… знакомую, да.

– Хорошо, сэр. Я включу диктофон, с вашего позволения? Позже, в присутствии адвоката, можно будет перенести его на бумагу.

– А разве так можно? – чтото сомняга меня взяла по поводу законности подобной процедуры.

Плечи Томсона опустились:

– Я не буду настаивать, сэр… Но просидеть часполтора в молчании или в разговорах о погоде – просто потерять время. Если вас это устраивает, давайте говорить о погоде и всякой чепухе. Вы ведь американец?

Я кивнул.

– Ваши моряки на прошлой неделе здорово наваляли зарвавшимся персам!

Я недоуменно сморщился, мне показалось, что он в самом деле собирается поболтать часокдругой о «Молящемся богомоле». Меньше всего мне хотелось обсуждать очередной выверт «вельтполитик» оборзевшего Госдепа. Надо же – захватили нефтяную платформу у иранцев, а те вздумали ответить! Целыми двумя фрегатами, двумя штурмовиками, несколькими ракетными катерами! И стоит ли удивляться, что НИ ОДНА американская ракета «Гарпун» и «Стандарт», стоящая на вооружении Ирана, и выпущенная по американцам, не попала в корабли и самолеты US NAVY? Это говорит о качестве ракет или все гораздо проще? Если б я комуто продавал оружие, я бы тоже озаботился, чтобы в меня из него выстрелить не смогли. Так что думаю – в этом немалый залог будущих американских побед по всему миру – от Ирака до Ливии. Но попробуй втолковать это англосаксу и тут же получишь вопли о честности, прозрачности и неподкупности. Увольте. Нечего мне обсуждать с Томсоном сомнительные победы «родных маринес».

– Томсон, бросьте. Это скучно. Задавайте свои вопросики.

– Спасибо, сэр!

Мы разговаривали с ним около часа, иногда он чтото запрашивал у своего босса, просил меня уточнить какието детали и каждые пять минут справлялся – не нужен ли мне врач. Врач нужен всем и всегда, как говорил мой папаня, но в те минуты я от медицинской помощи отказался. Не хотелось стать причиной чьейлибо безвинной смерти. У Серого вон итальянская девчонка Софи вместо иконки теперь, и мне совсем не светит поиметь свою жертву.

И еще он постоянно извинялся и сожалел о всем подряд: что не смогу быстро выйти на работу; что мне, наверное, очень больно; что, скорее всего, меня будут допрашивать еще не единожды; что в доме «такой разгром, просто невероятно»! Достали меня в Туманном Альбионе своей избыточной и показной вежливостью, а сержант Томсон вообще оказался эталоном в этих бестолковых реверансах.

Через час, когда кровь на голове совсем засохла, по телу разлилась боль, вызванная окончанием действия адреналина, в ладони появилось жжение – я все же поранил ее стеклом, Томсон заявил:

– Все, сэр, мы закончили: саперы осмотрели дом, бомбу действительно нашли. Спасибо, что предупредили, иначе могло бы быть очень много жертв. Вы еще расскажете нам, почему предполагали ее установку, а сейчас вам нужно к врачу. И еще говорят, что приехал ваш человек. У него есть, где переночевать в Лондоне? Дом придется опечатать.

– А я?

– А вас отвезут в больницу, сэр. Мне ужасно жаль. Так что с вашим человеком? Он спрашивает про распоряжения и…

– Перестаньте причитать, Томсон! Пусть едет на Риджентканал, он знает где это. А завтра утром обязательно пусть вызовет Луиджи и я буду ждать их в больнице.

– Спасибо, сэр, я непременно передам, – кивнул исполнительный офицер.

– Миссис Гарфилд нашли?

– Вы про пожилую женщину на втором этаже?

– Да, офицер, что с нею?

– Сожалею, сэр, – он потупил глаза. – Мне очень жаль. Два огнестрельных ранения, оба с жизнью несовместимы. Коронер вас навестит в больнице, нужно готовить дело для суда.

– Понятно, – я вздохнул и напряжение ночного происшествия полностью отпустило меня. – У нее гдето был внук. Он архитектор или чтото вроде того. Найдите мне его, Томсон. Найдите и приведите. Пятьсот фунтов будут ваши.

– Хорошо, сэр, спасибо, – кивнул сообразительный сержант. – Это же не взятка?

– Нет, Томсон. Не думаю. Просто благодарность. Давайте уже пойдем к вашим эскулапам.

Вот теперь навалилась усталость и, попытавшись встать, я едва не шлепнулся на каменный пол. Спасибо Томсону, придержал. Отходняк знатный. Мутило, прослабило и вообще, казалось, что из меня вытекла вся кровь.

– Вам больно, сэр? Вы бледный, как смерть!

– Пустяки, офицер! Просто ночное освещение. Не берите в голову.

Потом появились медики, сложили меня на носилки, потащили в свой блестящий сотней огней «рафик», едва не на ходу вкалывая какуюто химическую муть в вену. И перед тем, как закрылась дверь машины, откудато сбоку вдруг вылезла кудрявая голова репортерши с микрофоном: