Требуется секретарша - Корнилова Наталья Геннадьевна - Страница 85

— Вот что, друзья мои, — строго начал лысый. — С этого момента Мария работает с нами…

— Но, товарищ полковник… — запротестовал Витек, — она же не та, за кого…

— Молчать! — рявкнул лысый. — Знаю я ваши штучки, кобели бесхвостые! Говорю вам, что она наша, значит, так тому и быть! — Он хряпнул кулаком по столу. — От вас требуется только помощь и охрана. Не спускать с нее глаз ни днем, ни ночью и обеспечивать безопасность операции. Она одна сделает то, что вы, болтаны, не смогли и никогда, боюсь, уже не сможете. Николай, будешь лично отвечать за новую сотрудницу, ясно?

— Ясно, — буркнул мой отравитель, бросив на меня злобный взгляд. — Но…

— Никаких но, я сказал! — опять повысил голос полковник. — Ваши личные чувства меня не интересуют. Мне нужен результат! Выведете ее на Коха и не мозольте ему глаза, пусть работает сама. Обеспечьте ее связью и всем необходимым. Все, вы свободны. А вас, Мария, я попрошу остаться…

Амбалы понуро вышли, унося обиду и свои подозрения на мой счет, а лысый поднялся, взял меня под ручку и проворковал:

— Идем, покажу тебе кое-что.

Мы прошли по коридору, спустились в подвал и очутились в самой настоящей больничной палате. У стен стояли четыре кровати, на них лежали двое мужчин и две женщины в пижамах. Глаза у всех были открыты и уставлены в потолок. На нас они не обратили никакого внимания, словно спали с открытыми глазами. У окна на столе стоял уже знакомый мне аппарат, какой я выкрала у Серафима. Непривычным было то, что в палате совсем не пахло лекарствами, как это обычно бывает.

— Вот смотри, Мария, — лысый подошел к столу и положил лапищу на аппарат, — примерно так должно выглядеть то, что тебе нужно найти. Видишь эту антенну? Это главный признак любого излучателя энергии. Сама коробка может быть другой формы, с другими переключателями и измерительными приборами. Ни в коем случае не включай его…

— А что будет? — наивно спросила я.

Он грустно посмотрел на меня, вздохнул, перевел взгляд на больных и проговорил:

— Вот они не послушались меня, включили на свой страх и риск, а теперь видишь в кого превратились.

— Нет, не вижу, — пожала я плечами. — Лежат себе и лежат.

— И тебе это не кажется странным?

— Нисколько.

Он опять тяжело вздохнул, поскреб лысый затылок и подошел к одной кровати с усатым мужчиной лет пятидесяти.

— Видишь, — он помахал у мужчины перед глазами; — не реагирует? А теперь смотри, — он со всего маха щелкнул его по лбу своими дубовыми пальцами, которыми можно было легко бить танковую броню, но мужчина даже не дернулся. — Думаешь, это в порядке вещей?

— Ну спит человек и спит… — безразлично хмыкнула я. — Подумаешь.

Он удивленно воззрился на меня и горячо произнес:

— Ты какая-то непробиваемая, Мария! Или ты такая тупая? Ты что, не видишь, что этилюди слегка не в себе?

— Я вас не понимаю, — обиделась я. — Вы лучше на пальцах покажите.

— Точно тупая. Но это даже и к лучшему, — пробормотал он и направился к аппарату. — Черт с тобой, покажу на пальцах. Иди сюда, встань вот здесь, чтобы на тебя излучение не попало, ага, вот так и стой. А теперь смотри.

Он включил аппарат и направил антенну на усатого мужчину.

— Козляев, встаньте, — негромко приказал он, и мужчина тут же поднялся и сел на кровати, так же тупо глядя перед собой. — Расскажите о себе.

— Я — Козляев Владимир Дмитриевич, русский, — монотонным голосом начал тот. — Проживаю в Зеленограде, образование среднее, работаю слесарем в автомастерской, на последних выборах голосовал за коммунистов…

— Достаточно, — он что-то переключил. — А теперь расскажите еще раз.

Не изменяя позы и интонации, тот забубнил:

— Я — Козлевич Владимир Дмитриевич, еврей, образование высшее, играю на виолончели в симфоническом оркестре, голосовал за демократов…

— Довольно, ложитесь. — Лысый выключил аппарат, мужик улегся обратно. — Ну как, впечатляет? — хвастливо спросил он меня.

— Что именно?

— Вы меня пугаете, Мария. Вы только что стали свидетелем уникального эксперимента, можно сказать, последнего достижения науки. Неужели вам еще не ясно, какие возможности открываются перед человечеством?

— Ну почему же, я поняла, что аппарат, который вы ищете, у вас уже есть.

— Увы, это все ерунда, мелочь по сравнению с тем, что мы ищем. Но объяснять вам я не буду — все равно не поймете. Главное — изъять аппарат из обращения, пока он не принес множество бед на нашу и так уже многострадальную землю.

Мы вышли, поднялись наверх и зашли в кабинет. Там я продиктовала ему свою фамилию и домашний адрес, причем все насквозь фальшивое. Что-то подсказывало мне, что проверять они все равно ничего не будут, и к тому же я рассчитывала смыться от них, как только окажусь на свободе. Подписав документ о неразглашении государственной тайны, выполненный на тисненом бланке с гербом Российской Федерации и печатью ФСБ, я получила агентурную кличку Станина и агентурный номер 5-16. Лысый полковник в русской рубахе и атласных шароварах с лампасами выдал мне пятьдесят долларов на первое время и велел Николаю с Витьком отвезти меня домой, чтобы завтра с утра начать операцию по обольщению профессора Коха. Я с трудом сдерживала смех, глядя, как серьезно и строго командует своими людьми лысый, и, когда уже прощались, дала себе слово никогда больше его не видеть.

Стояла поздняя ночь, небо было усеяно крупными звездами, дул теплый ветерок и с ног сбивал головокружительный запах цветов и яблок, когда в сопровождении двоих дуболомов я шла по вымощенной булыжниками тропинке между плодовых деревьев и цветочных клумб к видневшемуся впереди высокому забору. Теперь я догадалась, что это дача. Четырехэтажный кирпичный дворец, из которого мы вышли, зловеще высился в темноте, как древний готический замок, и я знала, что в нем есть вполне реальные привидения, лежащее в подвале на больничных койках.

Мои охранники молчали, но от них исходило столько злобной энергии, что меня пробирала невольная дрожь.

Они-то точно знали, что я не проститутка, и ждали своего часа, чтобы расправиться со мной и отомстить за своего безвременно упавшего в яму товарища. Я была уверена, что за забором власть полковника над этими людьми закончится и они быстренько примутся за меня, чтобы выколотить правду.

У ворот стояла черная «Волга». Из будки вышел охранник с автоматом, поприветствовал моих жлобов и начал открывать створки. Меня они грубо затолкали в машину на заднее сиденье, сами сели спереди, вынули оружие и через минуту уже катили вдоль длинного ряда погруженных в темноту дачных особняков.

— Ну что, куколка, — ласково пропел Витек, из которого я чуть не приготовила кислотную яичницу, — сама расколешься или помочь? — и повернулся ко мне.

— Вы слышали приказ полковника? — без всякой надежда напомнила я. — Я буду жаловаться…

— Нет, дорогуша, не будешь, — ухмыльнулся Николай за рулем. — Не успеешь. Сейчас приедем к тебе домой и все из тебя вытрясем.

— Ага, а потом Лелека позовем, он любит баловаться с девочками, — осклабился Витек. — Особенно с красивыми Он у нас визажист — уродин из всех делает, ха-ха! И беременных вафлисток! А потом мы тебя закопаем в темном лесу, а полковнику доложим, что ты от нас сбежала!

— Нет, закапывать не будем, — деловито поправил Николай, — слишком много возни. Лучше растворим и в унитаз спустим. У меня пятилитровая бутыль кислоты в багажнике, забыл?

— Точно! — обрадовался Витек и злорадно блеснул глазами. — И ты у меня сама будешь пули просить, но я тебя медленно сожгу, сука ты поганая! — Он протянул руку и ударил меня кулаком. — Удавлю, гниду!

Почувствовав во рту соленый привкус крови, я поняла, что здорово разозлила этих бравых молодцов. Теперь оставалось ждать, когда они разозлят меня, и, если дело пойдет такими темпами, это произойдет очень и очень скоро. А пока я рассчитывала еще что-нибудь вытянуть из них, какую-нибудь информацию.

— Как же вам не стыдно, — прохныкала я. — А еще чекисты называются…