Требуется секретарша - Корнилова Наталья Геннадьевна - Страница 44

Игорь нервно вскочил и забегал взад-вперед по спальне, хрустя костяшками пальцев.

— Вот сволочи, как же они нас всех надуть умудрились? — цедил он сквозь зубы. — Жалко, что подохли, а то бы я их своими руками выпотрошил!

— Сядь, не мельтеши, Игорек, — досадливо поморщился Леня, — без тебя голова кругом. Надо срочно что-то придумать. Может, бросить все и доложить начальству, что померли сами? Пусть решают, как им с этими книгами быть, а? Мы будем молчать, будто и не было ничего,

А про меня вы уже забыли? — тихо на помнила я о себе. — Я-то молчать не собираюсь…

Они переглянулись и недоуменно уставились на меня, словно я спорола несусветную чушь. Игорь сказал:

— Тебе мало наших нервов, так ты и всему свету собралась их попортить? На хрен тебе это все?

— Да и кто ты вообще такая? — подозрительно спросил Леонид. — Где так махаться научилась?

Я сделала шаг назад и на всякий случай приготовилась защищаться, видя, что ребята немного забылись от страха.

— Я — внучка Ванилина, — улыбнулась я. — И драться я не умею, просто вы слишком самоуверенны, мальчики. До тебя, Ленечка, я в последний раз и пальцем не дотронулась, если помнишь. Ты сам в обморок упал.

Он залился краской и стыдливо отвернулся. Игорь нахмурился и проворчал:

— Ладно, это все сейчас не важно. Надо как-то выкручиваться из этого дерьма. Кстати, — он посмотрел на меня, — где наши друганы?! Черт, я и забыл совсем!

— Они спят на огороде, не бойтесь, — усмехнулась я. — У меня есть предложение для вас.

— Какое? — хором спросили они.

— Я могу забыть о том, что видела здесь, причем навсегда. Хотите?

— Да!!! — в один голос вскричали они, подавшись ко мне с горящими глазами.

— Тогда так. Вы сейчас собираетесь и едете к своему начальству. Тем, что на огороде, ничего не говорите о трупах — чем меньше людей об этом знает, тем лучше для них и для вас. Придумайте что-нибудь. А начальству скажете, что я узнала своего деда в больной сестре. Узнала по фотографии, которая была у моей матери. Как — не важно. В общем, Ванилин, поняв, что раскрыт, кончил жизнь самоубийством, вместе с женой. За молчание мне нужно… — я задумалась, — не меньше двухсот тысяч баксов. Я девочка честная и никого шантажировать не собираюсь. Издательство может потерять гораздо больше, если обман раскроется. Их даже могут посадить за эту аферу, согласны?

— Это все и так понятно, — скривился Игорь. — Ты дело говори, и покороче.

— А я уже почти все сказала. Вы даете мне свой телефон, по нему я найду вас и заберу деньги. Как вы все это обставите с начальством — меня не волнует. Но если все получится, то от меня из этих денег вам обломится полтинник…

— Пятьдесят баксов, что ли? — криво усмехнулся Леня.

— Пятьдесят тысяч баксов, — тихо поправила я. — Но это уже между нами. Потом я растворюсь, и обо мне больше никто не услышит. Я давно мечтала рвануть куда-нибудь на Багамы и поселиться там.

— А если начальство пошлет нас подальше? — спросил Игорь, обдумывая мое предложение.

Что ж, тогда я буду вынуждена предъявить миру имеющиеся у меня доказательство, — я посмотрела на них своими ясными глазами и скромно улыбнулась. — Тогда первыми, кого распнут, будете вы, мои хорошие. Ну как?

Скрип мозгов в их головах усилился, отражаясь на озабоченных лицах, потом стал стихать, и наконец Леонид спросил:

— А что за доказательство?

— Его вы получите, когда принесете деньги, — я продолжала улыбаться. — И не вздумайте шутить со мной. Этот вариант хорош для всех, если, конечно, вы в состоянии это понять.

— Ну-у, есть еще один вариант, — почесал подбородок Игорь, бросив на меня оценивающий взгляд.

— Нет, голубчики, — тут же перебила я, — прикончить меня и все замять вам не удастся ни сейчас, ни потом. Или хотите еще раз со мной поиграть? Учтите, что никаких денег после этого я вам уже не дам. Все заберу себе. Вам даже нечем будет заплатить за больницу…

— Какую больницу? — опешил Леонид.

— В которую вы обязательно попадете, если вздумаете со мной шутить, — невозмутимо проговорила я и почти невидимым движением провела рукой по тяжелым портьерам на окне. Нижняя половинка их отделилась и медленно опала на пол, срезанная моим острым, как бритва, ногтем.

Они ошеломленно уставились на нее, потеряв дар речи, а я ласково сказала:

— Но вы же не хотите этого, мои хорошие?

С трудом оторвав взгляд от шторы, Игорь хрипло произнес:

— О'кей, Мария, ты, наверное, права.

— Фантастическая баба, — пролепетал Леонид, глядя на меня во все глаза. — Ты же это, и с нами такое могла сделать? — Он посмотрел на штору.

— Ну не сделала же. Так как, хотите быть моими друзьями?

— А не обманешь?

— Увы, не умею, — вздохнула я грустно. — Господь не наделил таким талантом, а то бы сейчас не сидела здесь с вами.

— Тогда по рукам, — Игорь поднялся. — Лично я давно хотел иметь в друзьях нечто, подобное тебе, но все никак не встречал раньше.

— И я, — вздохнул Леонид. — Ну что, рвем отсюда?

Мы вышли из дома и пошли на огород. Все пятеро охранников мирно дрыхли, усыпленные эфирным порошком, хорошо действующим в закрытом пространстве. Мои новые друзья подивились такому, но ничего не сказали. Вытащив Вулдыря, сосущего во сне большой палец, из голубого «Ауди», мальчики проветрили машину и отдали мне ключи.

— Все, езжай, пока они не проснулись, — сказал Игорь. — Мы с ними сами разберемся, наплетем что-нибудь. Вот мой телефон, — он дал мне визитную карточку. — Здесь и рабочий, и домашний. Звони в любое время, если нужна будет помощь. А сегодня, думаю, к двенадцати часам все будет ясно с бабками. Буду ждать звонка.

И не забудь доказательство прихватить, — напомнил Леонид. — А где, кстати, наша машина? Вчера Чуйко так развонялся, когда узнал, что ты ее угнала. Всех на уши поднял, приказал охрану усилить. Видишь, как усилили? — он скорбно кивнул на спящих товарищей. — Разгильдяи, мать их так!

— Машина во-он в том лесочке стоит, в малиннике, — я показала на рощу. — Ну пока, мальчишки. Желаю удачи.

— Береги себя, — проворчал Игорь. Выехав с огорода, я кинула прощальный взгляд на дом, мир в котором так нечаянно, но основательно разрушила своим неумеренным любопытством, помчалась в Москву…

6

Оставив машину за три квартала от дома на платной стоянке, я пошла домой пешком. Там приняла ванну, переоделась, позавтракала, читая записку Валентины, состоящую всего из трех слов «Где тебя носит?!», и улеглась на тахту убивать время до двенадцати, еще раз перечитывая роман Ванилина «Восстание абреков». Теперь уже ничего, кроме неприязни и отвращения от убогого слога и примитивного сюжета этой писанины, я не испытывала. Все-таки предвзятость, с которой читаешь книгу, много значит для материального благополучия ее автора, горько думала я. Этот сумасшедший писатель был по-своему гениален, что ни говори. Попробуй, додумайся до такого! Это ж надо: похоронил сам себя, зная, что глупые люди именно так отнесутся потом к его творениям, а не иначе. За одну такую прозорливость можно давать Нобелевскую премию. Лучше бы он взял и написал роман с таким сюжетом, тогда бы его точно напечатали и признали при жизни. А так какой смысл в этой шумной славе без поклонников? Только лишь деньги, да и то он не мог ими в полной мере воспользоваться и насладиться. Странная все-таки это штука — человеческая психика. Никогда не знаешь, что она выкинет в следующий миг, что ею движет и как ей угодить. Этому Ванилину позавидовали бы многие действительно великие мира сего, ибо ему, наверное, первому за все время существования человечества удалось испытать посмертную славу при жизни. Славься в веках, мертвая слава!..

Поставив будильник на одиннадцать часов, я решила немного поспать. Неизвестно, как поведет себя издательское начальство, и, может быть, мне еще придется сегодня немало потрудиться на благо обманутого отечества…

Но все прошло так хорошо, что я даже удивилась. Игорь, которому я позвонила в полдень на работу, спросил только, где и как я хочу получить деньги. По специфическому шуршанию в трубке я догадалась, что нас подслушивали, но мне было все равно.