36 рассказов - Арчер Джеффри - Страница 88

— Вам мат! — объявил я наконец.

— Черт! — вырвалось у нее. Аманда встала и повернулась ко мне спиной. — Вы мне не поможете?

Еле сдерживая дрожь, я привстал, протянул руку и медленно-медленно потянул молнию на ее платье вниз, пока не расстегнул его до пояса. Мне вновь захотелось прикоснуться к этой мягкой кремовой коже. Она повернулась ко мне лицом, грациозно изогнулась, и платье скользнуло на пол: будто со статуи сбросили покрывало. Когда девушка наклонилась и коснулась рукой моей щеки, меня словно током ударило. Я вылил в ее бокал остатки вина и пошел на кухню, сказав, что мне нужно пополнить запасы. А когда вернулся, она сидела все так же неподвижно. Прозрачный черный лифчик и пара трусиков — вот все, что оставалось сейчас на ней. Хотелось верить, что вскоре придет и их черед.

— Не думаю, что вы согласитесь еще на одну партию, — сказал я с надеждой, что это прозвучало не слишком обреченно.

— Вам, пожалуй, пора отвезти меня домой, — хихикнула Аманда в ответ.

Я вновь наполнил ее бокал.

— Еще одну партию, всего одну! — сказал я умоляюще. — Но только на оба предмета сразу.

Аманда рассмеялась.

— Ну нет, — покачала она головой, — я не могу позволить себе еще один проигрыш.

— Это будет самая последняя партия, — пообещал я. — Ставлю двести фунтов против двух ваших вещей. — Я подождал в надежде, что она не устоит перед столь внушительной ставкой. — Удача должна быть на вашей стороне. Вы ведь трижды были близки к победе.

Девушка задумчиво пригубила вино, как бы взвешивая все «за» и «против».

— Была не была, — решилась наконец она. — Последняя попытка.

Мы оба ни словом не обмолвились о том, что произойдет, если она все же проиграет.

Меня била мелкая дрожь, когда я расставлял фигуры. Я собрался с мыслями. Хорошо хоть Аманда не заметила, что за весь вечер я выпил лишь один бокал вина. Эта партия не должна занять у меня много времени.

Я переставил ферзевую пешку на клетку вперед. Она передвинула на две клетки королевскую пешку. Я абсолютно точно знал, каким должен быть каждый следующий мой ход: потому-то партия длилась всего одиннадцать минут…

Никогда еще я не терпел столь сокрушительного поражения. Я Аманде и в подметки не годился. Она предвидела каждый мой ход и разыгрывала комбинации, о каких мне даже читать не доводилось.

Настал ее черед сказать «Мат!», что она и сделала все с той же загадочной улыбкой, после чего добавила:

— Вы же сами говорили, что теперь удача будет на моей стороне.

Я низко опустил голову, все еще не веря в случившееся. Когда я вновь взглянул на нее, Аманда, уже успевшая натянуть на себя это потрясающее черное платье, запихивала в сумочку чулки и пояс. Еще мгновение — и она надела туфли.

Я взял свою чековую книжку. Вписал имя (Аманда Керзон), сумму (200 фунтов стерлингов), после чего поставил число и подпись. Пока я проделывал все это, девушка расставила фигуры в той самой позиции, в какой они были, когда она впервые переступила порог комнаты.

Аманда наклонилась и чмокнула меня в щеку.

— Спасибо! — сказала она и спрятала чек в сумочку. — Надо нам будет как-нибудь еще сыграть.

Я все еще смотрел в недоумении на доску, когда за Амандой захлопнулась входная дверь.

— Подождите! — крикнул я, бросаясь вслед за ней. — А как же вы домой-то доберетесь?

Я успел как раз вовремя. Увидел, как она сбежала по ступенькам вниз к открытой дверце БМВ. Забралась в машину, напоследок позволив еще раз взглянуть на свои стройные длинные ноги. И улыбнулась, когда за ней захлопнули дверцу.

Тот самый бухгалтер не мешкая обошел машину, сел на место водителя, дал газу и умчал шахматистку прочь.

Сто пробежек

«Жизнь — это игра», — сказал А. Т. Пирсон и тем увековечил себя, не приложив к этому большого труда. Е. М. Форстер обнаружил большую проницательность, когда написал: «Судьба — это рефери, а надежда — это мяч». Вот почему я никогда не смогу сделать сто пробежек на крикетном поле стадиона «Лордс».

Когда я был студентом первого курса университета, мой товарищ по комнате пригласил меня поужинать в спортивном клубе «Винсентс», членом которого он был. Такого рода заведения мало чем отличаются друг от друга в западном мире. В них всегда полным-полно здоровых, очень сильных физически молодых животных. По-видимому, они сделали единственной целью в своей жизни вызывающее поведение, чтобы иметь повод совершать глупые подвиги с применением физической силы.

С горячностью, свойственной студенту последнего курса, мой товарищ сообщил мне, что его главные соперники принадлежат к числу высокомерных, но посредственных членов некоего славного заведения: оно в течение многих веков вело дремотную, «не от мира сего» жизнь на плоской, заболоченной местности, которая на картах обозначена как Кембридж. Честолюбивые стремления моего товарища и его друзей были довольно просты: в любом виде спорта, которым они занимаются, побить «табс»[30] и в качестве награды получить право называться «темно-синими». Поскольку отличие можно было получить, лишь став членом команды, для этого требовалось приложить значительные усилия. Хотя в течение спортивного сезона вы могли бы участвовать в матчах, которые проходили на других полях или даже за границей, нельзя стать «темно-синим», если вы не были однажды участником матча между командами Оксфорда и Кембриджа.

Героем моего рассказа будет замечательный молодой человек, с которым я познакомился в тот вечер в «Винсенте». Он был студентом последнего курса и приехал из страны, которую в то время без всякой задней мысли называли колонией. По рождению он был индиец; имя его отца было известно в Англии в каждом доме и стало едва ли не легендой, потому что тот был капитаном крикетных команд Оксфорда и Индии. Отец этого молодого человека сделал первый шаг к славе, когда во время матча против Кембриджа на поле в «Лордс» он, капитан команды Оксфордского университета, сделал сто пробежек. Во время матча между командами Индии и Англии он был капитаном индийской команды и вышел на поле в кремовом свитере с широкой темно-синей полосой на шее и запястьях. Знатоки предсказывали, что его сын продолжит семейную традицию. Высокий и стройный, с черными как смоль волосами, очень похожий на отца, он был прекрасным бетсманом-правшой[31] и очень опасным боулером-левшой.[32]

Как и его отец, молодой человек приехал в Оксфорд не столько для того, чтобы поразить экзаменаторов, сколько — чтобы побить Кембридж. Еще будучи студентом первого курса, он участвовал в матчах против команд графств, причем в трех из них он сделал сто пробежек, а в одном пять раз сбивал «калитку».

За неделю до матча против Кембриджа капитан команды сказал ему, что после матча он получит звание «темно-синего» и имена всех одиннадцати членов команды будут объявлены в «Таймс». Молодой человек, сообщив эту новость по телефону отцу в Калькутту, отправился в «Винсентс», чтобы отметить свой успех и заодно поужинать. Чувствуя большой душевный подъем, он вошел в клубный зал ресторана и услышан шум аплодисментов, которыми сидящие за столиками, как это было принято, приветствовали новичка. Он поискал глазами свободное место и вдруг заметил в дальнем углу зала команду гребцов, которые вдевятером сидели за круглым столом. Подойдя к столу, он обратился к капитану со словами: «Мне казалось, что вы, ребята, обычно сидите друг за другом».

В мгновение ока четверо 70-килограммовых парней повалили новенького на пол и уселись на него верхом, а рулевой вылил ему на голову кувшин холодной воды.

«Если ты не сделаешь сто пробежек, — сказал один из гребцов, — в следующий раз мы выльем тебе на голову горячую воду». Когда парни опять сели за стол, молодой человек медленно поднялся с пола, поправил галстук, сделав недовольное лицо, прошел мимо стола, потрепав по голове коротышку рулевого — всего полтора метра ростом и сорок килограммов весом, — и сказал: «Даже проигрывающая команда должна иметь небольшой талисман».