36 рассказов - Арчер Джеффри - Страница 113

Я кинулся вниз по ступенькам, но мне мешали студенты, которые тоже хотели покинуть аудиторию. Расталкивая их, я достиг нижнего ряда и бросился к двери, через которую ушел профессор. Открыв ее, я увидел, что он удаляется по коридору, в конце которого была дверь. Он открыл ее и исчез. Я побежал по коридору.

На двери была табличка с надписью:

Толкнув дверь, я вошел в кабинет. За письменным столом сидела женщина и просматривала какие-то бумаги. Рядом с ее столом была другая дверь. Она была закрыта.

— Мне надо немедленно видеть профессора Балческу, — закричал я.

Я был как в горячке и боялся, что Хакетт поймает меня и помешает исполнить то, что я давно решил. Женщина, отложив бумаги в сторону, подняла голову и посмотрела на меня.

— Директор ожидает звонка из другой страны. Его нельзя беспокоить, — сказала она. — Прошу меня простить, но…

Я рванул на себя дверь и ворвался в кабинет. За письменным столом сидел Джереми Александер и с кем-то оживленно разговаривал по телефону. Он поднял голову и тотчас узнал меня. Трубка упала на стол. Он сильно побледнел, увидев, что я достаю из кармана пистолет.

— Куда ты пропал, Джереми? — раздался в трубке резкий женский голос. Я сразу узнал его — говорила моя бывшая жена Розмари.

— Нет, Ричард! Нет! — закричал Джереми. — Я все могу объяснить! Поверь мне, я все сейчас объясню!

В кабинет вбежал Дональд и застыл как вкопанный возле письменного стола, не обращая внимания на Джереми.

— Не делайте этого, Ричард, — умоляющим тоном проговорил он. — До конца жизни вы просидите в тюремной камере, раскаиваясь в этом.

Я до сих пор не могу забыть, что тогда он в первый раз назвал меня по имени.

— На этот раз вы ошиблись, Дональд, — сказал я. — Я не буду раскаиваться, что убил Джереми Александера. Как вам известно, его считают мертвецом, ведь меня посадили в тюрьму за его убийство. А вы знаете, что по закону меня не привлекут к суду за преступление, которое я уже однажды совершил и отбыл за него срок. Тогда труп не нашли — теперь найдут.

Отклонив пистолет чуть-чуть вправо, я прицелился Джереми в сердце и нажал на курок. В ту же секунду к моим ногам бросилась Дженни. Джереми и я грохнулись на пол.

Как я писал в начале этой хроники, мне надо объяснить, почему я в тюрьме или, точнее, почему я опять в тюрьме.

Я был привлечен к суду во второй раз по обвинению в попытке совершить убийство, хотя пуля только задела плечо этого негодяя. Конечно, в том, что так получилось, виновата Дженни.

Жаль, что вы не слышали заключительную речь Мэтью на суде. В ней он, безусловно, оказался на высоте понимания юридической и психологической стороны дела. Он дал превосходные характеристики Розмари, назвав ее расчетливой, порочной Иезавель, и Джереми, побуждаемого злобой и алчностью. Ложные показания, которые дала на суде Розмари, были, бесспорно, сфабрикованы им. В результате его жертва должна была всю жизнь гнить в тюрьме. Гнев Мэтью достиг апогея, когда он сказал, что через четыре года эта парочка прикарманила бы еще несколько миллионов. Я видел, что присяжные после этих слов стали смотреть на меня с нескрываемой симпатией.

Сэр Мэтью закончил свою речь в духе библейских пророков, сказав: «Да не будет позволено лжесвидетелю выступать против любого человека».

Желтой прессе необходимо иметь на своих страницах героев и негодяев. В данном случае у нее был герой и два негодяя. Журналисты словно забыли, какие гадости они писали обо мне во время предыдущего процесса. Страницы газет были заполнены подробным описанием гнусного обмана, на который пошли Джереми и Розмари, и, разумеется, это не могло не повлиять на мнение присяжных.

Они, конечно, признали меня виновным, но у них не было другого выбора. В своей заключительной речи судья просто приказал им вынести такой вердикт. Старшина присяжных, правда, выразил от имени всех присяжных пожелание, чтобы судья, учитывая все обстоятельства, отнесся к подсудимому снисходительно.

Мэтью немедленно вскочил с места и призвал судью к милосердию, поскольку я уже отсидел значительный срок.

— Этот человек, — сказал он, обращаясь к судье, — смотрит на мир сквозь слезы, вызванные несправедливой обидой. Умоляю вас, ваша светлость, не ограничивайте его взор тюремной решеткой во второй раз.

Судья Лемптон приговорил меня к трем годам тюрьмы и в тот же день меня доставили в тюрьму Форд с облегченным режимом.

После того как пресса в течение нескольких недель критиковала решение суда, а сэр Мэтью обратился в апелляционный суд, где сказал, что «его подопечный испытал беспримерные лишения, сохраняя при этом примерное поведение», я отсидел только девять месяцев.

Тем временем Джереми был арестован Аланом Ликом, заместителем главного констебля Кембриджа, в адденбрукской больнице. После трехдневного пребывания в усиленно охраняемой камере ему было предъявлено обвинение в преднамеренной попытке помешать нормальному ходу правосудия. Затем его перевели до начала суда в тюрьму Армли. Суд над ним проходил в Лидсе спустя месяц, и можете быть уверены, что я присутствовал на каждом заседании, сидя на галерее для публики. Между прочим, Дженкинс и другие действительно оказали ему прекрасный прием: мне говорили, что он потерял гораздо больше веса за это время, чем в своих многочисленных поездках по Европе в роли профессора Балческу.

Розмари тоже была арестована, и ей предъявили обвинение в лжесвидетельстве. Ей было отказано в освобождении под залог, и она попала в женскую тюрьму в Марселе, которая, по словам Дональда, лишена тех удобств, что есть в Армли. Ну что ж, таковы недостатки проживания на юге Франции. Конечно, Розмари потребовала экстрадиции, но у нее не было на это никаких шансов, сказал мне Мэтью, поскольку Великобритания подписала Маастрихтский договор.[39]

Что касается миссис Балческу, то она выступила на процессе в качестве свидетельницы. Интересно, что такой расчетливый и проницательный человек, как Джереми, допустил элементарную ошибку, переведя все деньги на имя жены. Правда, он сделал это, чтобы избежать разоблачения своей профессорской деятельности. Так изумительно красивая блондинка стала богатой. Когда на процессе дело дойдет до ее перекрестного допроса, Розмари узнает, что ее любовник, беседуя с ней каждую неделю по телефону, жил в то же самое время с другой женщиной. После этого она вряд ли станет помогать Джереми.

О реальном профессоре Балческу почти ничего не известно. В Румынии многие были убеждены, что он нашел убежище в Великобритании и начал новую жизнь.

Дональд Хакетт купил коттедж в одном из западных графств, больше не работает и азартно болеет за команду города Бата по регби. Дженни устроилась на работу в частном сыскном агентстве в Лондоне, но ее не устраивают ни условия, ни зарплата. Уильямс вернулся в Брадфорд. Именно он указал на очевидный и позорный для нас факт: когда во Франции полдень, в Великобритании только одиннадцать часов.

Между прочим, я решил вернуться в Лидс. Как я и подозревал, компания «Купер» была ликвидирована, так как ее новое руководство было неэффективным и не смогло справиться с начавшимся в экономике спадом. Официальный правопреемник страшно обрадовался, когда я предложил 250 000 фунтов за все, что еще осталось от моей компании. Бедняга Джереми не получил за свои акции ничего. В середине следующего года я советую вам посмотреть «Файненшнл таймс» и купить акции моей возрожденной компании, поскольку «рискнуть иногда стоит», как говорил мой отец.

Между прочим, Мэтью советовал мне познакомить вас с «секретной информацией», так что, пожалуйста, не разглашайте ее: у меня нет никакого желания попасть в тюрьму в третий раз.

Настоящий джентльмен

Моего знакомства с Эдвардом Шримптоном могло бы не быть, если бы с ним не произошла маленькая неприятность. Он стоял голый перед скамьей и бормотал: «Могу поклясться, я оставлял эту чертову вещь здесь».