Честь и бесчестье нации - Бушин Владимир Сергеевич - Страница 99

Советская Россия. 1993. 31 августа

Генераторы ненависти

Недавно прошли по нашим экранам два литературно-политических сюжета. Первый — собрание в ЦДЛ московских литераторов-рыночников. По признанию "Литгазеты", "народу в огромном зале было немного", но это вполне искупалось сиянием нескольких суперзвезд поэзии, прозы и элоквенции: Ю. Черниченко, А. Нуйкин, В. Савельев, Е. Боннэр, Я. Костюковский, А. Борщаговский… Звезды и сателлиты приняли обращение к творческой интеллигенции с призывом голосовать на референдуме за доверие Ельцину. Только в этом видят они свое спасение.

Самым примечательным на собрании в ЦДЛ оказалось оглашение поэтессой Екатериной Шевелевой своей эпитафии, заблаговременно изготовленной ею на исходе восьмого десятка жизненного пути. Там есть строки, которые действительно очень уместны на памятнике:

Насчет жулья тут верно. Поэтесса родилась еще в ту пору, когда при царском дворе хозяйничал Распутин, а жулье самого разного калибра поощрялось и процветало. Это, разумеется, заслуживает проклятия. Однако справедливо ли проклинать заодно не только всю страну с ее историей, но и мать родную с отцом, повинных в рождении коммунистки? Они же не знали, кого рожают.

Тут лучше бы легла строка: "Что были мной так выгодно воспеты", ибо автора можно обвинить во многом, только не в доверчивости. Такая поправка подтверждается всей жизнью Шевелевой: она издала вороха книг, воспевающих партийных вождей и их дела, не одно собрание сочинений, получила от вождей три литературных премии, четыре ордена, кучу медалей. Разного масштаба и ведомства вожди посылали ее в Индию, Японию, США, Францию… Где только не была! И все за казенный счет.

Беготни за шестьдесят лет деятельности действительно выпало поэтессе немало: по коридорам на Старой площади, в Охотном ряду, на Лубянке (особенно!), на улице Воровского и т. д. Но это была вовсе не слепая беготня. Совсем наоборот, весьма даже зоркая беготня, результатом которой и явились все эти книги, ордена, премии, поездки…

Как это так? Да ведь все шестьдесят лет только и пела о том, как счастлива…

Конечно, режим кое в чем виноват. Но, если ничего, кроме иуд и зеков, не было, а поэтесса Шевелева и ее муж фельетонист Винтер-Лацис благополучно избегли участи зеков, то выходит, что они — иуды. И в этом качестве, как видим, совсем неплохо жили, много преуспели.

… Словом, на полную мощность работает генератор ненависти. Этим пронзительным строкам, предназначенным для будущего памятника на могиле поэтессы, бешено аплодировали ораторы, слаще репы ничего не едавшие.

Может быть, внуки и правнуки поэтессы тревожно подумали: "Что стряслось с бабусей? Дача горит?" А ничего, детки, не стряслось. Просто бабушке страшно, что она так долго плясала и громко пела: "Эх, хорошо в стране советской жить!" Ей просто кошмарно из-за того, что она всю жизнь проклинала капитализм, а он, глядь, уже тянет к ней свою мохнатую лапу.

Не исключено, кое-кто ожидал, что былая коммунистка проклянет еще и свои ордена, литературные премии, прекрасную квартиру, хрустальную люстру в уборной, — проклянет и возвратит кому следует, ибо все это приобретено за годы "унизительного режима". Увы, ожидания не сбылись. Все, включая премии, осталось при ней. И то сказать, ведь ныне даже ордена продать можно. Второй литературно-политический сюжет, кратко показанный нам, — встреча в Бетховенском зале Большого театра тех же писателей-рыночников и артистов-приватизаторов с любимым президентом. Тот по обыкновению тонкого политика сразу взял быка за рога: "Мне объяснили, что это зал для спевок. Нам нужно сегодня спеться".

Правда, в зале почему-то не было ни Леонида Леонова, ни Георгия Свиридова, ни Галины Улановой, ни Святослава Рихтера, ни Гелия Коржева, ни Александра Шилова, ни Владимира Атлантова, ни Дмитрия Хворостовского, ни, наконец, самого Людвига ван Бетховена.

Первой по праву игуменьи затянула Мария Владимировна Миронова, известная на эстраде с 1927 года — еще с троцкистско-бухаринских времен в искусстве: "Борис Николаевич, ну Борис Николаевич, как вы можете работать с Руцким, если у него совершенно, ну, совершенно противоположные взгляды. А Съезд? Ну, у него же совершенно противоположные взгляды. Какие нервы надо вам иметь! Ах, вы себя совершенно не бережете…"

Очень нервничал и лязгал зубами прекрасный, тонкий пианист Николай Арнольдович Петров:

"Если эта мразь придет, нам всем придется отсюда бежать, всем, кто достанет билеты. Вы, Борис Николаевич, честный, образованный, воспитанный человек, сидите за столом с шулерами. У вас шулер — вице-президент, у вас шулер — спикер, шулеры — депутаты. Шулеры, некрофилы, гомосексуалисты… Пора употребить власть. Канделябрами их! Утюгами! Унитазами!.."

Еще выступали редактор журнала "Знамя" Григорий Бакланов, трехкратный лауреат премии МВД и премии "Уралмаша", член КПСС с 1957 года, член Союза писателей Аркадий Вайнер, лауреат премии журнала "Знамя", член КПСС с 1944 года, член Союза писателей Артем Анфиногенов, уроженец Житомира, а также всем известный почетный осетин Израиля Геннадий Хазанов. И сколько же опять угодничества и страха, непотребства и угроз!

Анфиногенов до того перетрусил, что оппозиция представилась ему в образе огромного стоголового чудовища, которое беспрерывно скрежещет зубами, рычит и лает. Что рядом с этим девятиголовая лернейская гидра! И он все время подначивал, торопил президента: "Нужно использовать момент, Борис Николаевич, нужно использовать…" Шутка ли, сто голов. Хазанов, как и все, запугивал Ельцина, но избрал для этого особый ракурс: "Про вас кричат, что вы агент сионизма. В Подольске на заборе я видел надпись "Ельцин — юда!". А прокуратура бездействует, милиция тоже. Будет поздно, они вас не пожалеют, Борис Николаевич. Ни вас, ни тех, кто в этом зале, не пожалеют…"

Бакланов внушал: "Возьмите с собой все свое мужество. Все, что есть! Нужна твердая президентская власть. Твердая! Очень твердая. Архитвердая. Вы меня поняли?"

Художественный интеллигент Вайнер начал возвышенно: "В этом маленьком зале я наблюдаю блистательное созвездие имен, каждое из которых близко миллионам избирателей". В созвездии он наблюдал и себя, Аркадия Александровича, а рядом, разумеется, братишку Жору, звезду поменьше, соавтора, члена КПСС с 1962 года, лауреата полдюжины премий, в том числе трех — МВД и одной КГБ.

"Дело прогресса, дело справедливости в наших руках!" — воскликнул оратор. Далее он призвал каждую звезду перестать звездеть, а заняться конкретным делом: обратиться к избирателям с призывом голосовать за Ельцина. Из 107 миллионов избирателей Вайнер брал на себя 100. Как говорится, "повышенные обязательства". Но так или иначе, а 66 миллионов, как теперь мы знаем, не пожелали слушать ни братьев Вайнеров, ни Зыкину и Васильеву, ни МВД и КГБ.