Честь и бесчестье нации - Бушин Владимир Сергеевич - Страница 124

Между прочим, странное дело: никто из опрошенных газетой "Настоящее время" не знает имен расстрелыциков. Разгон сказал: "Это справедливо, что их имена до сих пор не названы". Костюковский тоже не знает, но говорит в противоположность Разгону: "Считаю совершеннейшей несправедливостью, что до сих пор не названы те танкисты, которые защитили дмократию. Очень сожалею, что мы до сих пор не знаем имен подлинных героев тех дней, которые тогда спасли нас". Как же так? Герои, паля из танков по безоружным, спасли и демократию, и мерзавцев в придачу, а вы, небожители, даже не дали себе труда разыскать их имена, как, допустим, в свое время Сергей Смирнов разыскивал героев Брестской крепости. Черниченко еще и добавляет: "Если бы те офицеры-танкисты желали рекламы, они бы ее получили… Люди сами не хотят быть названными. Это не те вещи, за которые дают ордена…" Боже милосердный, они не знают даже того, что ордена дали и даже Золотую Звезду навесили Ерину, были и повышения в званиях, были и по 300 тысяч за каждый выстрел по Дому Советов…

А ведь имена-то этих героев-трехсоттысячников не надо искать в сейфах Министерства обороны или в архивах, они были объявлены в широкодоступных столичных газетах. В доказательство этого я могу привести мое стихотворение "Письмо", адресованное генерал-майору Б. Н. Полякову, командиру 4-й гвардейской танковой Кантемировской дивизии, расстрелявшей Дом Советов. Оно было напечатано не где-нибудь, а в "Правде", подписчиком которой Костюковский был лет сорок. Там есть такие строки:

А Коржаков рассказывает, что хотя Гриша божился ему, что не будет "поливать грязью" Ельцина, но буквально через день в интервью по телевидению проделал эту процедуру со смаком и сладострастием. "После этого, — пишет мемуарист, — как человеком чести он перестал для меня существовать". Подумать только! В глазах генерала КГБ Гриша был "человек чести". Не смейтесь, читатель, а вспомните, что, допустим, в глазах Ельцина луноликий Гайдар — самый умный человек Северного полушария, а сам Ельцин в глазах Лившица — великий государственный деятель, а банкрот Лившиц в глазах банкрота Сванидзе — незаменимая, самая драгоценная опора его "Зеркала" и т. д. Все это — явление одного ряда.

Действия и заявления Явлинского в последние дни внесли окончательную, летальную ясность в облик этого "человека чести". Как уже упоминалось, бывший человек чести (БЧЧ) участвовал в программе "Итоги". Там в интервале между бесчисленными бонапартистско-поприщинскими восклицаниями о своем величии и победоносности БЧЧ промурлыкал: "У нас все больше и больше нарастает беспокойство в отношении экономической коррупции, в отношении просто занятия постов…" Сейчас Алексей Кондулуков, телевизионный мальчик на побегушках у "демократии", делает большие глаза: "Почему же сразу на это заявление никто не обратил внимания? Да потому, во-первых, что оно прозвучало в ночном разговоре", когда все порядочные лица, устав от честных трудов, уже спят. Во-вторых, в нем не было ничего конкретного, и можно было только гадать, о каких "постах" сказал БЧЧ. Но если уже давно никому не охота ломать голову над дневными афоризмами Жириновского, то кто хоть на минуту задумается над ночными сентенциями Явлинского? Однако, судя по всему, это был пробный шар.

Историк наполеоновской эпохи А. Манфред пишет о событиях 18–19 брюмера 1799 года в Париже: "Странным образом, хотя, казалось, не было приложено заметных усилий, все шло точно, организованно, видимо, в полном соответствии с планом заговора". Так же было и здесь. На третий день после пробного шара, в великий день 28 октября, который должен стать его 18-м брюмера, на страницах лондонской газеты "Дейли телеграф" появилось интервью БЧЧ, в котором он обвинил в коррупции уже не кого-то безымянного, а конкретно только что начавшее работать правительство Примакова; там, дескать, посты продаются и покупаются, как петрушка на Центральном рынке. В этот же день лидер НДР А. Шохин так выразил свое понимание интервью: "Кто больше дал, тот и получил министерский портфель". И все поняли это так же.

Что было делать в ответ на тявканье из-за Ла-Манша? Можно было напомнить, с каким проворством и свирепостью "демократическая" публика всегда набрасывалась на соотечественника, когда тот, находясь за границей, позволял себе заметить, например, что наш Гарант Гарантыч иногда закладывает за воротник несколько больше, чем допустимо. Эта публичка негодовала: "Как он смеет поносить на чужбине нашего родного, единственного, Всенароднообожаемого! Что для него патриотизм? Что для него честь нашей любимой Родины?" Можно было спросить: "Почему ныне вы молчите, патриоты? Если за Одером или Рейном нельзя поносить родного президента, то почему за Ла-Маншем можно поносить родное правительство? Как мог решиться на это великий патриот Явлинский?"

Исходя из другой логики, можно было с невинным видом сказать: "А чего он тявкает? Его все знают как великого теоретика рынка. Вот и дошли его рыночные идеи до правительства: что хотим, то и продаем; сколько можем, столько и берем. Свобода, блин, свобода! А его друзья Попов, Гайдар, Лившиц давно убедили человечество, что никакого взяточничества и спекуляции не существует, это коммунистическая пропаганда, русская отсталость, а существует лишь коммерция".

Наконец, можно было вообще не обращать на интервью никакого внимания. Подобно тому как сам он не отвечает своему конкуренту Жириновскому, который не где-нибудь за Ла-Маншем, а в Государственной Думе, порой даже с ее трибуны, называет Явлинского американским агентом, его партию и фракцию — пятой колонной, получающей деньги в посольстве США. Но, увы, у членов правительства не хватило выдержки, чтобы промолчать. Простодушны! Все еще думают, что иезуиты — это достояние далекой истории. Нет выучки, хитроумия. Поди и не знают мудрое наставление Талейрана: "Никогда не поддавайтесь первому порыву, потому что он почти всегда благороден". Еще как поддались!

Кажется, первым откликнулся министр труда С. Калашников: "Заявление Явлинского — глупость!" Потом Ю. Маслюков: "Возмутительно!" Позже поддались и те, кто не принадлежит к правительству. Так, директор ВЫМПЕЛКОМа Дмитрий Зимин, будто получивший от Маслюкова немыслимые блага, заявил: "Это какой-то бред!"… Конечно, глупость, но тщательно спланированная. Разумеется, возмутительно, но таков и был расчет. Понятно, что бред, но обдуманный и взвешенный, имеющий целью если не свалить правительство, но уж непременно деморализовать его, сбить с панталыку, ошарашить.

Манфред рассказывает: "В положенное время к дому Бонапарта на улице Шартерен собрались все генералы, державшие в своих руках командование вооруженными силами Парижа и страны…" И тут — в положенное время. Ну не генералы, конечно, а всего лишь телевизионные кондотьеры "демократии" от Ревенко до Доренко, но точно — собрались. И первый из названных, к стыду своих честных родителей, огласил улицу Шартерен воплем: "Маслюков сделал вид, что обиделся". Чего, мол, обижаться на "святую" правду? И дальше об этой "святой" правде: "Критика Явлинского должна быть сигналом, что запас доверия к правительству исчерпан!" Ты бы, милок, о своих запасах лучше подумал, в частности о запасах черепной коробки. Ведь тебе еще жить да жить, может, еще предстоит жену искать. Вот что она скажет о твоих запасах? А Киселев тут как тут со своими диаграммками да табличками: 92 процента опрошенных верят, что мы получили правительство взяточников! Верят… А вот Александр Коржаков верит, что Киселев — стукач с десятилетним стажем, и в своих воспоминаниях опубликовал анкету стукача с фотографией, и все сходится вплоть до нафабренных усиков. А ведь Коржаков — это не оратор Жириновский, а генерал КГБ.