Честь и бесчестье нации - Бушин Владимир Сергеевич - Страница 107

Еще раньше, 30 октября, "Независимая газета" опубликовала письмо тоже без подписи, хотя редакция утверждает, что оно не анонимное, где говорится: "Убитых так много потому, что из танков стреляли боевыми снарядами кумулятивного действия: возникшая при их разрыве внутри здания ударная волна была столь сильной, что у людей разрывалась голова. Стены были забрызганы их мозгами. Это много хуже фашизма, господа! Это чудовищно…"

Теперь доподлинно известно, что выполнять преступные приказы отказывались не только отдельные офицеры и генералы, но и целые боевые единицы. Так, знаменитая спецгруппа "Вымпел", получившая приказ взять "Белый дом" штурмом и всех там уничтожить, включая Руцкого и Хасбулатова, вообще отказалась принимать участие в штурме, за что и была расформирована.

Нельзя не назвать еще одного пока безымянного русского офицера, о котором 5 ноября в газете "Позиция" рассказал научный сотрудник из Калининграда Артем К., а спустя неделю в газете "Согласие" — народный депутат России Иван Шашвиашвили. Они свидетельствуют, что 4 октября в 16.30, когда обстрел Дома Советов еще продолжался и на верхних этажах бушевал пожар, в зал заседаний Совета Национальностей, где собрались все депутаты, вошли бойцы спецподразделения "Альфа" со своим командиром — в боевой экипировке, в шлемах, но без оружия. Офицер предложил всем организованно выходить на улицу. Возникла заминка. Кто-то стал требовать, чтобы была принята еще одна, "последняя резолюция". Кто-то вообще не хотел выходить. Тогда опять выступил вперед офицер "Альфы" и сказал:

— Дорогие отцы и матери, вы видите, мы пришли к вам без оружия. Нам дан приказ расстрелять в этом зале всех, но мы отказываемся. Нас, "Альфу", опять хотят подставить. Я брал дворец Амина в Кабуле, брал вильнюсскую телебашню, был в Карабахе, в Тбилиси. И везде нас использовали, а потом подставляли. Мы не хотим брать на душу еще один грех. Мы хотим вывести вас живыми. Если кто-нибудь из омоновских бандитов попробует в вас выстрелить, мы подавим их огнем. Вам подадут автобусы и развезут по домам. Слово офицера.

Потом от имени руководства защитников конституции выступили еще несколько человек. Генерал Баранников сказал:

— Вы честно выполнили свой долг и теперь с чистой совестью можете покинуть здание.

Его дополнил депутат Андронов:

— А мы сами примем решение. Мы можем остаться здесь и по существу покончить жизнь самоубийством или выйти наружу и продолжать борьбу.

Бледный, спокойный Хасбулатов тоже говорил недолго:

— Мы сейчас уходим из зала. Многие из вас останутся живы. Мы должны донести до народа правду о том, что произошло. Переворот совершен полностью. Пролилась большая кровь. Вина за это на Ельцине и его окружении. А если в чем виноват я, простите меня. У всех у вас прошу прощения. Теперь давайте прощаться…

Все это происходило на глазах бойцов "Альфы" и их офицера.

А Руцкой оставался у себя в кабинете на пятом этаже. По свидетельству депутата Виталия Уражцева, он хотел застрелиться, и с трудом удалось его убедить, что как раз этого и ждет, и жаждет Ельцин со своими приспешниками, ибо он для них страшен живым, а на мертвого они смогут взвалить все, что угодно.

В сопровождении командира "Альфы" полковника Гриценко к Руцкому пошли депутаты Шашвиашвили и Румянцев.

— Товарищ генерал, — сказал, отдав честь, "альфовец", — полковник Гриценко явился, чтобы вывести вас из Дома Советов, — немного погодя, он добавил: — Я вас уважаю, ценю. Поэтому к вам и пришел.

… На улице, когда часть людей уже увезли автобусы, но несколько сот еще оставалось, офицер — "альфовец", возможно тот самый, который был в зале Совета Национальностей, по свидетельству Артема К., произнес удивительную в его устах речь. Он сказал, что "Альфа" не собиралась принимать участие в штурме, но когда увидела, что эти "пьяные остолопы" омоновцы умудрились перебить на балконе друг друга (по данным следствия, которые огласил адвокат Штейнберг, во время штурма были застрелены своими два солдата софринской 16-й бригады спецназа), что "пьяные остолопы" рвутся перестрелять депутатов и защитников Дома, то приняла решение вмешаться. И еще офицер сказал, что они восхищаются и депутатами, и защитниками, а к президенту у них не осталось никакого уважения…

Так говорили, говорят и будут говорить все громче, все смелей честные офицеры России. При этом иные из них краснеют от стыда за таких сослуживцев, ставших "героями" кровавой бойни, как командир Таманской дивизии генерал-майор Евневич В. Г. или командир Кантемировской дивизии генерал-майор Поляков Б. Н.; другие бледнеют от ненависти, вспоминая отличившихся при расстреле командира 27-й отдельной мотострелковой бригады полковника Денисова А. Н. или командира 106-й воздушно-десантной дивизии полковника Савилова Е. Ю.; у третьих дрожит голос от брезгливости и отвращения при именах особо усердствовавших командира 1-й бригады спецназа полковника Тишина Е. Б. или командира 218-го отдельного батальона спецназа подполковника Колыгина В. Д.; четвертые задыхаются от гнева и презрения, называя имена тех, кто, прельстившись платой в 250 тысяч за каждый выстрел, добровольно сел в танки, чтобы громить Дом Советов.

А генерал Грачев, пребывающий ныне как раз в том возрасте, в коем его коллега Бонапарт бежал из Москвы, не краснеет, не бледнеет, голос его не дрожит, когда он так охотно рассказывает о своей великой победе над родным народом. А ведь это ему принадлежат слова, сказанные в августе 1991 года: "Я русский и в русских стрелять не буду никогда". Кто же теперь, спустя всего три года, назовет его русским генералом? А Ельцин за взятие Дома Советов, за обильную кровь чуждых генералу русских людей нацепил ему придуманный Бурбулисом орден. Неужели у кого-нибудь есть сомнение относительно будущей судьбы грачиного ордена?

Впрочем, К. Илюмжинов говорит: "А вы знаете, штурмом "Белого дома" руководил не министр обороны, а начальник охраны президента генерал-лейтенант М. И. Барсуков. Вот к чему мы пришли: начальники охраны, люди, которые рядом, уже вершат судьбы России". Надо полагать, нашелся бурбулисный орденок и для барсучьей груди.

… Хорошие стихи написал в молодости мой однокашник Владимир Солоухин:

Аль-Кодс. 1994. № 27(48). Октябрь

Фабрикация фашистов

В последнее время наши правители и их электронные прислужники все отчаянней шумят о фашизме и стращают им. На телеэкранах то и дело появляются упитанные говорливые мальчики вроде бы со свастикой и другими вроде бы фашистскими причиндалами. Они очень обстоятельно, охотно, спокойно рассуждают о том, как будут потрошить нехороших для них людей, когда, коли удастся, придут к власти. В другой раз нам непременно покажут еще, как они повышают свою квалификацию потрошителей в тирах и спортзалах. И это чуть ли не каждый день. Недавно выпустили на экран мальчика с ямочками на пухлых щечках и дали ему возможность оповестить всех, всех, всех, что если он придет к власти, то уж непременно с удовольствием расстреляет одного престарелого правозащитника и одного унылого защитника этого правозащитника. Тотчас подняли вой: мальчика с ямочками надо немедленно изловить и повесить! Проходит день, другой, пятый… Наконец, дивизия ОМОНа окружает логово этого зверя. Сдавайся, говорят, сопротивление бесполезно! Он вооружен до зубов, но, как Мавроди, сдается без сопротивления и даже, как Руцкой, показывает свой автомат: вот, мол, он в смазке, еще не стрелял. И только бросил с укором: "Что ж так долго не приходили? Я давно вас ждал, соскучился". Сценарий, дескать, нарушаете.