Однажды орел… - Майрер Энтон - Страница 200

— Сэмюел, — продолжал между тем Мессенджейл, — мне совершенно не понравился наш разговор по телефону сегодня утром.

— Я представляю себе, генерал. Искренне сожалею.

— Откровенно говоря, меня огорчает ваше отношение к такому незначительному и небольшому маневру захождения флангом, как «Пайлон».

Дэмон сжал губы.

— Сэр, я считаю, что проводить его в настоящий момент слишком рискованно. Совершить такой маневр означало бы обнажить весь фланг полка в течение большей части дня. — Его голос звучал спокойно, но в тоне проскальзывали просительные нотки, — я только что разговаривал с командиром боевого патруля. Он убежден, что японцы сосредоточивают силы для решительного наступления на рубеже Уматок — Аргихан, возможно, уже завтра.

Мессенджейл пожал плечами.

— Упреждающий удар, вероятно. Они определенно не предпримут наступления крупными силами, пока части Свонсона угрожают их тылу.

— Но это только часть их тыла. Здесь у них в тылу горы и тропа, идущая из Апреманая и Калао. Здесь много места для осуществления маневра по обеим сторонам горной цепи. В донесениях партизан говорится: «Два полка подходят из Агусана».

— Филиппинцы!.. — с усмешкой заметил Мессенджейл. — Оставьте вы их в покое! Нашли кому верить. Можно ли доверять этим эмоциональным людям без подготовки и образования, если они не способны отличить воловью упряжку от «роллс-ройса»?

— Но солдата с винтовкой они хорошо знают, если видят его, генерал. Вот уже три года они скрываются в джунглях. И все это время перед ними японцы.

Послышался высокий пронзительный свист, на этот раз не столь резкий. Взрыв раздался не далее пятидесяти ярдов от них, затем последовал еще один. Все в палатке вздрогнули, инстинктивно вобрав голову в плечи, все, кроме Мессенджейла. Нахмурившись, он спокойно продолжал стоять у карты, приложив веер к губам. «Если меня убьют, — гневно подумал Фелтнер, — если я сыграю в ящик, стоя здесь как идиот, только потому, что этот самонадеянный ублюдок решил доказать, что не боится артогня, я буду являться к нему по ночам всю его жизнь!..»

— Позвольте мне провести части Уинни через боевые порядки Мака, развернуть их фронтом на запад к морю и затем прорваться в направлении на Менангас с дальней стороны, — решительно предложил Дэмон. — Я уверен, что, действуя таким образом, мы сможем добиться успеха. Мы создадим непосредственную угрозу им с этого горного кряжа, и тогда японцы вынуждены будут отойти.

— Но здесь почти непроходимые джунгли… Вы не сможете пройти через них!..

— Сможем. Ребята привыкли к джунглям, к тому же они с большей охотой попытаются пройти через джунгли, чем сложить головы в лобовых атаках.

— Но именно поэтому я и прошу вас выполнить маневр «Пайлон», — раздраженно возразил Мессенджейл. — Это идеальный маневр, позволяющий окружить взлетно-посадочную полосу. Разверните фронт на восток от Фотгона — и их основные силы окажутся в мешке. Я не знаю, почему вы не хотите понять это?…

— Так мы только сами бросимся в открытую пасть, генерал. Мурасе — изобретательный и энергичный командир. Он уже сосредоточил силы вот здесь, выше и ниже Уматока, и здесь, близ Фогада. Я не верю, что он позволит нам оторваться от них.

Мессенджейл пристально взглянул на командира дивизии:

— Мурасе? Кто такой Мурасе?

— Очень опытный и знающий генерал. Он отличился, будучи командиром полка, в тридцать восьмом году в операции в долине Янцзы.

— А откуда вам это известно? Из вашей поездки в Китай?

— Нет, генерал. Мой начальник разведки полковник Фелтнер собрал на него личное досье.

Дэмон жестом показал на Фелтнера, и командир корпуса повернулся к тому.

— О да, Фелтнер. Что ж, это предусмотрительно с вашей стороны. — Янтарные глаза Мессенджейла на мгновение задержались на начальнике разведки.

Только теперь Фелтнер, старавшийся подобрать выражения, которые прозвучали бы и не подобострастно и не враждебно, заметил, что командир корпуса едва сдерживает ярость. Его губы были почти белыми, вена на лбу вздулась. Понимает ли это Дэмон? Видимо, да, судя по его размеренному тону.

Мессенджейл вновь повернулся к карте. В напряженном ожидании все молчали. Боже! Сколько еще будет продолжаться эта глупая сцена? Фелтнер с досадой отметил, что застыл от напряжения, что ноги его дрожат, а по лицу и шее катится пот. Эти бесконечные, долгие мгновения врезаются в память, приводят в бешенство и, как расплавленный свинец, выжигают глубокий след в душе. Слева от Фотгона донесся звонкий лай очередей из автоматического оружия, потом резкий звук взрыва мины и, будто воспламенилось какое-то горючее вещество, последовала короткая вспышка ружейных выстрелов. Тишина в штабной палатке стала еще более напряженной.

— Почему вы не носите полевую форму? — с явным раздражением спросил Мессенджейл.

Дэмон изумленно посмотрел на него. Зеленая рабочая куртка Дэмона насквозь пропотела на спине и вокруг талии под брезентовым ремнем, на котором висели пистолет, две фляжки и индивидуальный пакет.

— Сойдет и эта.

— Вам было бы гораздо прохладнее. Уверяю вас.

Сэм спокойно пожал плечами и кивнул в направлении передовой.

— Там все так одеты…

— Но у вас другие обязанности. Совершенно другие…

На это Дэмон ничего не ответил. Он казался на целую жизнь старше по сравнению с тем временем, когда Фелтнер впервые увидел его в прогнившем, с прогнувшимся перекрытием блиндажей в Моапоре, однако глаза Дэмона по-прежнему были ясными, а взгляд — уверенным. Прислушиваясь к мучительному, неравному спору, Фелтнер почувствовал странную грусть. «Все мы изменились, все без исключения. Да, клянусь богом!..»

— Сэмюел, я, не колеблясь, требую, чтобы маневр захождения был выполнен как приказано, — сказал Мессенджейл. — Это решение правильное.

— Я не думаю, что это решение правильное, сэр, — мягко ответил Дэмон. — Но это ваше решение.

— Благодарю вас. В самом деле. Вы, следовательно, неудовлетворены им?

— Да, неудовлетворен. Как я сказал сегодня утром, считаю, что в настоящее время этот маневр повлечет за собой слишком большой риск, несоизмеримый с целями, которые могли бы быть достигнуты.

— Но мы должны овладеть этой взлетно-посадочной полосой К завтрашнему дню! — Мессенджейл сделал глубокий вдох. — Вы, конечно, представляете себе важность взлетно-посадочной полосы Масавиенг для кампании на островах Висаян?

— Вот уже четверо суток, как аэродром нейтрализован. А налеты с Негроса и Миндоро были незначительными.

— Но для использования нашими силами, для нас, мой друг! Неужели вы не понимаете важности применения истребителей берегового базирования для налетов на Лусон, Миндоро, Негрос?

— Да, сэр. Но без риска поставить под угрозу захваченный плацдарм и всю операцию.

Мессенджейл сунул веер под мышку и сцепил пальцы рук.

— Хорошо. Давайте представим самое худшее. Предположим, он наносит удар по вашему фронту, удар большими силами, правильно выбрав время удара. Вы что же, не справитесь с этим?

— Конечно, справлюсь, генерал, но для этого потребуется вызвать два полка сорок девятой дивизии.

— Для этого? Ну что вы, что вы… У вас не такие уж плохие позиции, не правда ли? Где находятся ваши резервы?

Дэмон показал кивком головы.

— В районе мыса Фаспи. Батальоны, находившиеся в резерве, выдохлись после девяти суток непрерывных боев. — Помолчав немного, Дэмон добавил: — Я не могу гарантировать, что сумею сдержать атаку крупных сил на мой фланг в ходе выполнения предполагаемого вами маневра захождения.

«Мне надо сейчас же уйти, — решил Фелтнер. — Немедленно! Я не понадоблюсь им больше со своими разведывательными данными». Однако Фелтнер понимал, что для этого ему придется вмешаться в их разговор, чтобы спросить разрешения, а обстановка исключала какое бы то ни было вмешательство. Его взгляд упал на Райтауэра, который слушал этот разговор со странно напряженным, почти жаждущим выражением лица; и вдруг, как ударом молнии, Фелтнера осенило, что означало присутствие бригадного генерала Райтауэра на этом совещании. Сердце Фелтнера забилось в тяжелой тревоге.