Янтарин - Шишканова Катерина Сергеевна - Страница 76

Веллерен напрягся, но Таша неожиданно положила ему на плечо руку и покачала головой.

— Умница, — похвалил Диметрий. — Приглашаю на свадьбу. Нет? Ну и скатертью дорожка.

Он поднял вверх руку и глухо щёлкнул пальцами. И в тот же момент тёмные стены взорвались светом. Это слетели облепившие их гарпии. Закружило, заклокотало, завертело вокруг диким ревущим смерчем. Фелиша закричала. Где-то за десятками и сотнями крыльев точно так же завизжала Таша, которую Веллерен не успел прикрыть собой. Вот он прорвался к ней, разрывая за крылья отчаянно сопротивляющуюся гарпию, попавшуюся ему в когти. Вторую влепил в стену с такой силой, что кровь забрызгала белый камень. Дальше Фелиша не видела — Диметрий дёрнул её на себя и втолкнул в тёмный проём. Под ногами неприятно хлюпнуло.

— Пусти меня! — она попыталась было вывернуться, но он скрутил ей за спиной руки, не давая возможности разогнуться. Тогда она развернулась к нему и что есть силы наступила каблуком на ногу. Диметрий взвыл, но хватки не ослабил. Тогда она закрепила результат, уже протанцевав по второй ноге. Как только пальцы соскользнули с плеча, она рванула к заполненному криками гарпий коридору, но выбраться наружу не успела — Диметрий схватил её за ногу. Фелиша шлёпнулась на колени — прямо в сыто хлюпавшую под ногами жижу. Точно так же когда-то хлюпало на болотах Ферекруса, понятно, куда делась его сила.

— Зря, — шепнул на ухо Диметрий, разворачивая беглянку за плечи к себе. И тут она впервые услышала странные глухие нотки в голосе брата, словно одновременно говорили двое. Голоса наложились: один, молодой и звонкий, и второй, глухой, уставший, безжизненный. Хрустальные глаза вспыхнули в темноте — он понял, что она поняла…

— Ну наконец-то, — прошептал некромант. — Я уж думал, ты никогда не догадаешься.

— Где Диметрий?

Он потянулся к лицу девушки, сжал пальцами подбородок так, что она мимо воли зашипела.

— Разве не поняла? Я забрал его. Сильное молодое тело, как раз то, что мне давно было нужно. Сейчас, правда, мы только привыкаем друг к другу, иногда прорываются чужие воспоминания или мысли, но не больше, хотя в первые дни это был просто тайфун. Видишь ли, боги наделены противоестественной способностью удирать от смерти. Мне же, чтобы поддерживать жизнь, надо менять тела, когда они стареют и слабеют. Твой брат когда-то получил метку за то, что поднял на меня руку. Отчаянный храбрый юноша. Я сразу же обратил на него внимание. Думаю, скоро мы станем с ним добрыми друзьями.

— Значит, он не вернётся? — ломким от едва сдерживаемых слёз голосом шепнула Фелиша.

— Пусть тебя согревает то, что его любовь к тебе и желание защитить сдерживает меня от… необдуманных поступков.

Она сощурилась, отводя взгляд от хищных алчных глаз.

— Зачем я тебе? — прошептала девчонка, корчась от железных тисков. — У меня с собой даже слезы дракона нет.

— Скоро будет. Скоро всё будет. К тому же пока я не могу справиться с этими замечательными цацками — не имею нужной силы. Но у меня есть ты.

— Я?

— Ты особенная, — ладонь большим пауком легла ей на лицо. — Ты — последний феникс, в твоей крови скрыта большая мощь. Достаточная, чтоб подчинить себе оставшихся драконов. Особенно, золотого. Пламень никогда не хвастался, что он когда-то охранял мировое дерево? Потому после смерти своей всадницы он удрал именно к Кулан-Тару, чтобы быть рядом с Сердцем Гор, от которого всё ещё получает силу. Ну и заодно присматривал за кладбищем твоих предков. О, я очень хочу с ним пообщаться. Это совершенно особенное существо — удерживающее на земле весь драконий род. Ты не знала, что он связан не только со своим всадником, но и его второй половинкой? Да-да. Стоит мне с тобой обвенчаться и стать законным обладателем твоей души, и Пламеню некуда будет деться. Хотя, у него уже нет выбора.

Словно отвечая на эти слова, где-то далеко-далеко храм сотряс дикий рёв. И стены будто засветились ярче. Некромант явственно зашипел.

— К тому же тебе повезло познакомиться с этим выродком, Фениксом. Он тоже идёт сюда за тобой. Можно сказать, благодаря тебе я смогу устроить небольшую вечеринку для старых знакомых. И, конечно же, лахудра Лейм с молчуном Родомиром. С одной я уже разобрался. Второй получит своё чуть позже. Могу и ошибаться, но сдаётся мне, что оставшиеся слёзы дракона тоже объявятся на празднике. Буду считать это твоим подарком на свадьбу.

Она отбила его руку.

— Не стоит ёрничать. Это не в твоих интересах, принцесса.

Он прижал её ещё сильнее и внезапно пол начал уходить из-под ног. Точнее, как и когда-то на болотах, их стало всасывать куда-то вниз. Широкая ладонь прикрыла рот, запирая готовый вырваться наружу крик.

— Ты же никогда не звала на помощь — всегда считала это признаком слабости.

В следующий миг пол исчез полностью и они куда-то провалились.

14. НЕКРОМАНТ

Смешанные отряды рванули к затерявшемуся в скалах храму. Необычное зрелище — человеческие воины восседали на кентаврах, заранее сняв тяжёлые доспехи, чтобы облегчить союзникам ношу. Над ними с утробным душераздирающим хаканьем носилась чёрная дымчатая дракониха, слишком перевозбуждённая, чтобы просто махать крыльями.

— Может, кто-нибудь попросит её заткнуться?

Простоволосый кентавр, морщась на небо и беснующуюся тварь, обернулся к своему всаднику. Задорно сверкнули золотые глаза. Мужчина приложил к ним ладонь, чтобы лучше разглядеть дракониху.

— Думаю, она знает когда замолчать. Пока мы не подошли к храму, она вполне имеет право продрать горло.

— Так что же, нам до самой ночи наслаждаться?

— Раньше ты был куда терпимее, Родомир.

— А ты — легче.

Мужчина пожал плечами, попутно стряхнув с них задремавшего феникса, пусть слетает, разомнёт крылья, заодно и разведка не помешает. Некромант, конечно, совершенно распустился, нахально не выставляет постов, будто приглашает в гости, но всё же за столько веков натура его абсолютно не изменилась — совершенно подлая личность.

— Что поделаешь, люди растут, становятся тяжелее.

— Обычно, они ещё и умнеют. А мы по твоей милости прёмся в явную ловушку.

— Мог бы и не идти.

Кентавр промолчал. Ещё раз взглянул на дракониху и её седоков.

— Архэлл очень злится.

Золотоглазый безмятежно почесал повреждённую скулу, склонился с кентавра и на ходу сорвал травинку, чудом пробившуюся сквозь серые камни.

— Переживёт. Но рисковать чужими жизнями я ему не позволю.

— Ты забыл должно быть, этот мальчик — будущий король Нерререна. Когда я его встретил, он очень неплохо управлялся со своими подчинёнными.

— Матильда и Феликс не его подчинённые. Если ему так горело топать к храму, шёл бы пешком. В крайнем случае магистр Кант был не против отдать свою лошадь.

— Мог бы полететь с ними вместо того, чтобы приказывать Матильде держаться отряда. Заодно и сам бы маяться перестал.

Золотые глаза сузились, на скулах заиграли желваки. Кентавр краем глаза заметил изменения, но только лишь презрительно ухмыльнулся — жалеть дураков было не в его правилах. Сам себе жизнь усложнил.

— Это была бы катастрофа.

— Что?

— Наш с принцем Архэллом полёт. Матильда с тремя быстро устанет, соответственно Феликса пришлось бы оставить вам. Представляешь, что бы произошло с его психикой? Это раз. Ну а два: ты видел как этот недоэльф на меня смотрит? Впервые за всю жизнь мне становится не по себе. Тут уж впору о собственной психике позаботиться.

— Ну-ну, мальчишка просто захлёбывается ревностью.

— Ну и дурак. Подумаешь, я с драконом без бирюлек общаться умею. Я много чего умею, так что же мне теперь в нору забиться? Слыхал, как он меня выродком обозвал?

— Нет. При мне он называл тебя только гиббоном и чёртовой сволочью.

— Ну вот, а ты хочешь, чтобы я с этим недорослем наедине остался.

Родомир подавил улыбку. Единственную причину, которая действительно словно пробежавшая чёрная кошка разъединила Архэлла и Феникса, они не обсуждали. На то и друзья, чтобы не лезть в душу.