Янтарин - Шишканова Катерина Сергеевна - Страница 73

— Эй, пусти!

— Заткнись и перебирай ногами, — шикнула Лейм, сосредоточенно принюхиваясь у развилки. — Ей ничего не сделают, а вот твоё отсутствие уже заметили. Давай живее, скоро они…

Совершенно не обращая внимания на то, что в основном говорила именно она, нимфа зажала рот девчонке, подтягивая её к себе, и влипла в стену, прикрыв свою жертву собой. Меховая безрукавка слилась со стеной. Мимо, топоча, проскакала толпа разномастных гадов от мелких болотных до полуразложившихся упырей.

— Видала? Это по твою душу. Хорошо, меня засечь не могут — у меня запаха нет.

— Куда мы?

— Я тебя забираю. К нашим. Родомир с Фениксом строят из себя крутых мужиков, но уже до смерти всем нам надоели своими постными физиономиями.

Жар бросился в лицо. Не смеет… никаких прав не имеет переживать! А Лейм, паршивка эдакая, могла бы и заткнуться, а не разливаться соловьём о том, как там в лагере всем кисло.

— Он же шпионит за мной с помощью своей птицы, не преувеличивай.

Нимфа фыркнула, рванула в левый отвилок коридора, по пути пнув припозднившегося ужастика с вывернутыми вперёд коленками и трёхпалыми когтистыми лапами. Фелиша с чувством пробежалась по вякнувшей нежити, Лейм одобрительно хмыкнула, но скорости не сбавила.

— Стой!

Нимфа зашипела. Резко затормозила, хищно влипая носом в лицо принцессы. Будь она выше, жест возымел бы эффект. Но Лейм была подростком, едва ли старше самой Фелиши — такая же угловатая и задиристая, но никак не высокая и внушительная. И если не вглядываться в её пожелтевшие от времени и злобы глаза, перед принцессой стояла обычная девчонка. Такая же ехидная, дикая и независимая, как и она сама. Лейм нравилась Фелише, даже не глядя на вечное ворчание, и к ней она предпочитала относиться ни как к древнему существу, а как к своей сверстнице… не спрашивая, нравится ли это самой нимфе. Впрочем, она была уверена — не нравится.

— Что ещё? Таша выберется. Я оставила с ней Мартуфа. Перебесится, поумнеет и удерёт, она же ясновидящая, тут вообще никаких хлопот. Да и падальщику девчонка не нужна. Вертэн — дурак, забрал не ту…

— Откуда бежали все те гады?

Лейм скривилась. Даже в темноте было видно, как сморщилось её острое личико.

— Их послал Повелитель Душ?

— Вот ещё, у него куча марионеток, стоит только дёрнуть…

— Значит, это был Диметрий, — она прокричала это уже на ходу. Нимфа не успела хлопнуть ресницами, а принцесса уже скрылась из виду.

— Стой, дура! Куда?

От стены отлепилась смазанная тень, любовно обняла её сзади, прижимая руки к телу.

— Свою роль ты исполнила, — тихо прошептал хрустальноглазый, склоняясь к самому уху, брыкающейся пленницы. Глаза Лейм расширились.

— Вот чёрт…

На лицо упали мягкие серебристые пряди.

— Почти…

Она всё бежала и бежала, бездумно сворачивая то в один, то в другой отвилок коридора. О том, что Лейм отстала, Фелиша догадалась минут через десять после, собственно, события. А, может, через полчаса. Или практически сразу. Но коридоры были пусты и молчаливы, только вода капала, нарушая тягучую тишину, и возвращаться принцесса не собиралась. Несколько раз ей казалось, что за ней следят — словно в стенах прорастали глаза и лёгкий шорох за спиной заставлял ей вздрогнуть и броситься за призрачным наблюдателем. В боку закололо. Фелиша сплюнула, отёрла рот, брезгливо скривилась, почувствовав на губах вкус крови. Сплюнула ещё раз, вспомнив о том, что в последний раз ела, кажется, вчера.

Она бежала… шла… брела… Когда сил совсем не осталось, опустилась на пол и отключилась.

Чёрная дракониха заложила вираж, присматривая место для посадки. Ущелье скалилось тонкими хрупкими на вид скалами-клыками. Дальше они увеличивались, становились мощнее и меняли цвет — от грязно-белого до насыщенно жемчужного, шли вдоль кромки обрыва до самых развалин храма. И уходили дальше — за гору, за горизонт. Но здесь, в самом начале, они не были такими величественными и непорочно-белыми. Обычные камни — грубые, острые, растресканные. Кулан-Тар, каким его знал весь мир, здесь терял свою сказочную красоту и становился серым и неуютным. Собственно, Кулан-Тар, о котором знал мир, начинался именно здесь, забытый, казалось, самой природой.

Самое подходящее место, чтобы спрятать от досужих глаз целый гарнизон. Люди и нелюди бродили по каменистому дну ущелья, не прячась от посторонних, сбивались в отряды и… явно куда-то собирались. Даже не выставили постовых. Впрочем, на одном из клыков вспыхнула огненная птица — лучшего охранника и не нужно.

— Вот, значит, куда исчез, шкура, — хмыкнул рыжеволосый подросток, оборачиваясь к своему спутнику — сидящему за ним худощавому парню. Но тот не слушал, хищно обшаривал взглядом лагерь, словно выискивал кого-то. Нашёл. Впился зелёными глазами в молодого светловолосого мужчину, каменным истуканом замершего в центре толкотни, выбиваясь из общей суматохи. Он тоже смотрел на кружащую над лагерем дракониху и беззвучно шевелил губами.

— Гад, он умеет общаться с драконами, — не слушая рыжего, процедил юноша.

Дракониха радостно хрюкнула и шлёпнулась прямо перед светловолосым. Мужчина улыбнулся, закрыл от сунувшейся чёрной морды лицо, исковерканное старым бугристым ожогом. Зеленоглазого передёрнуло — глаза незнакомца лучились чистым золотом, точно таким же, как и шкура королевского дракона. Не может у человека быть таких глаз. Мужчина перевёл взгляд на драконьих всадников, чуть заметно улыбнулся, глядя на ярко-рыжую шевелюру впередисидящего. Второй угрюмо сощурился. На него мужчина тоже посмотрел — спокойно, внимательно… оценивающе. Это ему не понравилось ещё больше. Как и то, что светловолосый едва заметно покачал головой.

Можно подумать, ему важно чьё-либо мнение о себе! Тем более его…

Обманчиво светлые волосы рванул ветер, на миг скрывая от зрителей изувеченное лицо. Юноша зажмурился. Показалось? Расплавленное золото во взгляде потухло. Или его и не было никогда? Обычные… ну, не совсем обычные, хотя для Янтарного края с его засильем полукровок вполне приемлемые глаза — серые с золотистой короной вокруг зрачка.

…красавчик… не удивительно, что…

Опустил ресницы, скрывая улыбку. Слишком проницательный. Или это он так расслабился, что позволил эмоциям отпечататься на лице?

…ну и пусть! Пусть, гад, знает…

— Добро пожаловать в лагерь, Ваши Высочества.

Лежать было приятно. Тёплая уютная комната без затхлых углов и затёкших стен. Завешана звериными шкурами — потому все шорохи скрадываются. Большая круглая с уходящим в темноту потолком. Освещение здесь было таким же скудным, хотя глаза давно привыкли к полумраку. Странно, кроме единственного факела, зажженного, кажется, вечность назад вампиром, на стенах не было ни единой лучины, и всё же скальные проходы не пугали непроглядной мглой. Белый храм был белым даже глубоко под землёй. Белый камень не отражал солнце, заливаясь солнечным светом — он сам его источал. Даже сквозь шкуры.

Фелиша поднялась с пушистого ковра. Ворс отпечатался на щеке. Она рассеянно потёрла кожу, глядя в центр комнаты. На круглом серебряном подносе лежали фрукты. Много фруктов — самых разных. И не только их. Она протянула руку, нерешительно взяла геонское яблоко — круглый оранжевый плод с ароматной шкуркой, которую Диметрий добавлял в кипяток и пил вместо утреннего чая. Она ненавидела их: шкурка горчила, а от пахучих долек в горле взрывалась изжога.

Зажмурилась, вздохнула и откусила кусок, не удосужившись снять кожицу.

— Мне говорили, что ты дикарка, но чтобы настолько…

Она подскочила, чуть не подавившись куском яблока, и, прежде чем развернулась на звук голоса, запустила в нарушителя спокойствия огрызком истекающего липким соком плода.

Диметрий перехватил его в нескольких сантиметрах от лица, практически не шелохнувшись — только рука взлетела на перехват. Сам он стоял у дальней стенки, почти полностью с нею сливаясь. Хрустальные глаза посверкивали из-под длинной растрепанной чёлки. Волнистые серебряные от седины волосы разметались по плечам, скрывая большую часть шрамов.