Прогулка по висячему мостику (СИ) - Трубицина Екатерина Аркадьевна - Страница 85

- Ира, – прозвучал за спиной Женечкин голос.

Ира обернулась и показала Женечки камни.

- Ира, выбрось их!

- Почему?

- Ир, честно, не знаю, но я чувствую, что в них скрыта некая угроза.

- То есть, эти камушки вызывают у тебя страх? Так не бойся своего страха! Не ты ли учил давеча? А у меня, Жень, оказывается, нет и никогда не было страха. Я боялась, как человек боялась, и сейчас боюсь, но не страха.

Женечка в немом оцепенении смотрел на нее. Ира продолжила:

- Жень, это не страх. Это восторг! Немыслимый, нечеловеческий восторг! И человеческое во мне относится к нему с большим опасением.

- Радный вызывает у тебя восторг? – скептически поинтересовался Женечка.

- Оказывается – да.

- Но ты буквально только что…

- Жень, под твоими руками меня окутала черная тьма, и восторг показался мне страхом, но лишь показался.

- Ирка! Я уже давно стал догадываться, что пережил две с половиной тысячи лет лишь для того, чтобы ты довела меня до инфаркта.

- Женечка! – со всей доступной ей добротой воскликнула Ира и, аккуратно положив камни на полку, обняла его.

Все мышцы его тела будто окаменели от напряжения, но в ее объятьях постепенно расслабились. Женечка вздохнул:

- Ирка! – взяв за плечи, он слегка отодвинул ее от себя и внимательно оглядел с ног до головы. – Мне очень многое хочется рассказать тебе, но нельзя. Ты сама должна вспомнить, а заодно и вытащить из памяти то, что мне недоступно. Только для этого ты должна вспоминать сама. Тебя несет куда-то не туда, а я ничего не могу сделать.

- А может, тебе только кажется, что не туда? Может, мне, на самом деле, туда, куда ты имеешь в виду, вовсе и не надо?

- Может быть… Я не знаю…

Ира снова обняла Женечку.

- Жень, скажи – почему ты ищешь в темноте?

- Свет ослепляет.

- Только, когда ты смотришь на него извне, но когда ты в нем, все становится совершенно иным.

- Чтобы находиться внутри света, нужно быть его источником.

- Но ведь ты – огонь.

- Да, я умею трансформировать свое человеческое тело в пламя, но от этого я не становлюсь источником света. Если ищешь в темноте, находишь свет и даже его источник. Я могу лишь слегка коснуться источника, чтобы знать, но при этом остаюсь в темноте. Свет не застилает мне глаза, а лишь освещает то, что я хочу знать. Я не поворачиваюсь лицом к свету – он всегда остается у меня за спиной. Иначе свет начинает слепить и можно потерять нить пути.

- Потому ты и не видел меня тогда. Ты стоял ко мне спиной.

Женечка снова взял ее за плечи и отодвинул от себя, пристально окидывая взглядом с ног до головы. Его тело била крупная, хорошо знакомая Ире по собственному опыту, дрожь.

- Идем, – сказал он, взял ее за руку и увлек за собой вниз в гостиную.

Пока они спускались, Женечка вернулся в прежнее состояние. Ира отметила про себя, что до такой полной власти над собой ей еще ой как далеко, если вообще она на это способна.

- Я просто манипулирую СВОИМ ВНИМАНИЕМ, – сквозь зубы прошептал Женечка в ответ на ее мысли.

- Ценное замечание! – подметила Ира.

- Самое главное – из области не таких уж тайных знаний.

- О чем это вы? – спросил Влад.

- О владении собой, – ответила Ира.

- И каким образом оно достигается? – Влад спрашивал без особого интереса, скорее всего лишь для того, чтоб завязать мало-мальски безобидную беседу. Судя по всему, он чувствовал себя не совсем в своей тарелке.

- Этим приемом пользуются даже воспитательницы в детском саду для управления детьми. Если возникает проблема, они стараются переключить внимание воспитанников, – изрек Женечка, расслаблено размещаясь в кресле. – Пытаясь овладеть собой, человек, как правило, старается, что называется, «взять себя в руки», тратит на это бесполезное занятие, меняющее лишь внешние реакции, уйму сил, когда нужно всего лишь переключить свое внимание. Переключать внимание можно как с одного объекта на другой объект, так и с одного действия на другое действие, а так же с одной эмоции, ощущения, чувства на принципиально иные.

- По-моему, мне – пора, – тихо и медленно проговорил Влад, поднимаясь. Таким потерянным Ира еще никогда его не видела.

- Мне, кстати, тоже, – подхватил Женечка, поднимаясь следом.

Влад на мгновение замешкался. Женечка, хитро улыбнувшись и подмигнув Ире, не дал безвозвратно рассеяться благому порыву Влада покинуть Ирин дом.

- Идем. Палладиной пора отдохнуть – она сегодня пережила нелегкий день, – сказал он, увлекая Влада к выходу.

- - -

Воцарившееся уединение оказалось для Иры совершенно неожиданным. Она сварила себе еще кофе и закурила. К ней подошли Зив и Лоренц. Они разместились рядом и как-то загадочно смотрели на нее. Зив что-то урчал себе под нос, Лоренц мурлыкал. Иру охватило умиротворение. Честно говоря, за время их вечерней беседы у нее не раз возникало желание, чтобы все поскорей свалили. Но долгожданное произошло так неожиданно, что она как бы зависла в вакууме. Свыкнувшись с мыслью, что она, наконец, одна, Ира отправилась мыть посуду. Ее, то есть посуду, конечно, можно было предоставить заботам Татьяны Николаевны, которая завтра непременно заглянет, но Ире настоятельно требовалось чем-то себя занять перед сном. Чем-то будничным, бытовым – таким милым и обычным.

- Спускаемся на Землю, – медленно вслух проговорила Ира.

- Спускаемся, спускаемся… – услышала она за спиной счастливый Женечкин голос.

Он нежно обнял ее и потерся своей щекой об ее щеку.

- Женька! Ты же уехал!

- Я не уехал. Я Влада увез. А ты что, не рада мне?

Ира повернулась к нему и улыбнулась.

- Рада… –  проговорил Женечка мечтательно и утопил в своих объятьях. – Видишь ли, – продолжал он полушепотом, – я против Влада ничего не имею, но ты на групповуху явно не согласишься, а оставлять тебя с ним не захотелось мне, – он поцеловал ее. – Пойдем спускаться на Землю-Матушку.

Ира не возражала.

- - -

- Тебе не будет легко, – изрек Женечка в качестве утреннего приветствия, встречая Иру в гостиной за накрытым столом. – И даже легче не будет.

- Я знаю, Жень, и не боюсь этого. Для меня началась новая эра. Умирать тяжело, рождаться – тоже. Ты ведь знаешь…

- Да… Просто мне периодически кажется, что ты лишь играешься, не воспринимая всерьез то, что с тобой творится.

- Есть немного. Я же все-таки человек! А какой здравомыслящий человек будет воспринимать все это всерьез? И воспринимать вообще.

- То есть?

- То есть, я, кажется, нащупала, как отдать богу божье, а кесарю кесарево.

Женечка облегченно вздохнул, притом без тени сарказма.

- Надеюсь…

- Я рада. А по сему прошу тебя, не обижайся, мне уже давно пора начинать отдавать кесарю кесарево – я с самого приезда еще за работу не садилась, и у меня намечается форменный завал.

- Охотно верю. Кстати, а как там моя книга поживает?

- Ты же сам сказал ее пока не трогать.

- Теперь можно.

- Ну, спасибо! – с ехидным сарказмом «поблагодарила» Ира.

- Ну, пожалуйста! – к Женечке опять вернулось игривое настроение. – Ладно, Палладина, не обижайся! С книгой можешь не спешить. А я, повинуясь твоей просьбе, являющейся вежливой формой приказа, испаряюсь. Трудись! – он уже направился к выходу, но у самой лестницы затормозился. – Только позволь еще позлорадствовать: Ирка, в твоей работе, где божье, а где кесарево, сами бог с кесарем не разберутся.

- Женечка, не переживай! Я им как-нибудь сама поровну поделю, так что не поссорятся.

- Ты уверена?

- Да. Уверена.

Женечка свалил, а Ирина поднялась в кабинет и без лишних раскачек села работать. Часа на три она полностью выпала из окружающей действительности, в которую ее ненадолго вернул звонок Влада:

- Ира, как ты?

- Нормально. По крайней мере, теперь я точно знаю, что Женечка до вчерашнего вечера с тобой, в общем-то, не общался.

- Видимо, да, – по голосу Влада чувствовалось, что вчерашний вечер надолго врежется ему в память. – Ты, кстати, тоже.