Корпорация «Исполнение желаний» (СИ) - Мелан Вероника - Страница 89

Хоть в Городах и не существовало времени в привычном смысле этого слова, я все же вдруг начала ощущать себя старше. Точнее старой. Какой-то пустой, одинокой и странно постаревшей от всего того, что произошло со мной за последние три месяца.

Всего три месяца назад я горевала о так жестоко обманувшем меня Алексе, который, как оказалось, яйца выеденного не стоил, а как только оказалась в тюрьме, то нашла того, кого действительно всем сердцем полюбила. Ну не ирония ли?

Почему-то невзначай вспомнился циферблат браслета. Сколько баллов на нем было, когда его сняли с меня перед тем, как посадить в кузов? Ведь я даже не посмотрела. Я вообще отвыкла на него смотреть, с тех пор, как Халк превратился из владельца ранчо во владельца моим сердцем. Да теперь и не важно, сколько там было баллов. Не мне их было набирать за все то, чего я никогда не совершала.

У порога так и стояла не разобранная сумка с моими нехитрыми и немногочисленными пожитками, привезенными из Тали. Парой футболок, джинсами, мешочком с камнями, да несколькими парами нижнего белья. Сжечь что ли все это тряпье, чтобы не напоминало?

Мысли бродили в моей голове медленно, пугая своей тяжестью и мрачностью. Как только уходило одно воспоминание, на его месте тут же появлялось другое, напоминая о том, что и это теперь уже лишь часть истории, и больше не зовется моим «настоящим».

Почему-то я подумала о том, что вот уже как три месяца находился на свободе тот самый Кристофер Ларош, которому мне когда-то было велено передать злосчастную посылку. Где он? Как живет теперь? Доволен ли, что когда-то купил себе свободу?

Наверное, да. А вот я….

Кое-как утыркав себя в холодную постель, я принялась думать о том, что что-то нужно делать. Что я просто не могу больше жить прежней жизнью. И какая разница «почему так случилось» и кто за это отвественнен. Но не выйдет у меня просто взять претвориться, что я — выигравший в лотерею узник, получивший один шанс на миллион досрочно выйти на свободу, и оттого сияющий непомерным счастьем. Не выйдет. Нет. Как ни крути, а не выйдет. Даже если я выиграла этот пресловутый шанс….

А, значит, придется что-то придумать.

Перед тем, как окончательно провалиться в сон, я думала о том, что так и не нашла времени сходить в собственный магазин, куда по логике должна была заглянуть сразу после «приезда» и о том, что где-то здесь на свободе ходят друзья Халка — Дэлл, которому дали нож и еще тот страшный, который всех преследует. А еще где-то здесь находится и дом самого Халка, и я думала о том, что я почему-то так ни разу не удосужилась спросить адреса. Да, кто же знал, что свобода находилась на расстоянии всего одного дня? Многое другое, я, наверное, тогда спросила бы, если бы знала. Как-то подготовилась бы. Если не физически, то хотя бы морально. Да что сейчас об этом. Толку-то….

Так, блуждая в лабиринтах измученного сознания, под тихую барабанную дробь дождя, я провалилась в сон.

Халк чувствовал, что устал.

И дело было не в том, что дел было невпроворот, и не в том, что пришлось инструктировать нового начальника стражи, как обходиться с бунтарями (партия новых неспокойных заключенных поступила на ранчо всего день назад), и даже не в том, что до поздней ночи он провел в клубе, бесчисленное множество раз обдирая в покер местных толстосумов. Какой смысл в деньгах, которых итак накопилось столько, что хватило бы на три жизни? Деньги в этом городе ничего не стоили. А место, где их можно было бы потратить, все еще находилось за чертой, которую он не мог пересечь, как ни старался.

Халк устал от Тали. Как-то внезапно и насовсем.

Все здесь стало не так. Воздух слишком жарким, ветер душным, кабинет опостылым, спальня холодной, а особняк пустым.

Почему тогда, еще несколько дней назад, казалось таким правильным отправить ее назад? Почему отчаянно хотелось подарить Шерин свободу, дать ей шанс дождаться его возвращения за чертой, имея возможность жить по-человечески? А теперь он, словно зеленый мальчишка, волновался, по поводу и без. Ведь там, без него, с ней могло случиться что-то плохое, а его не будет рядом. И ведь не передать заботу о ней кому-то другому, не попросить друзей присмотреть за Шерин. Сплошные запреты и ловушки. Черт бы подрал этого Дрейка!

Если раньше Халк еще как-то мирился с положением, прятал злость внутри, старался дождаться, пока Комиссия сама решит отменить наказание, то теперь не мог сидеть без движения ни минуты. Теперь все стало не так.

Тренированный боец из спецотряда уперся кулаком в косяк рядом с балконной дверью, опустил голову и застыл, чувствуя, как сухой жаркий ветер проникает под воротник рубашки.

Устал. Надоело. Нестерпимо надоело быть чертовым узником в чертовой дыре.

Теперь все не так, потому что он нашел свою вторую половину, с которой теперь на неопределенное время разделен.

Где-то внутри усиливалась неконтролируемая злость. А это было опасным. Нужно постараться сохранять спокойствие, иначе слишком легко наломать дров.

Халк сдержанно, но яростно ударил кулаком по косяку.

Он был всем. Имел все, что хотел. Чувствовал себя сильным и уверенным. Знал, как найти выход из любой ситуации, а теперь стоял здесь, запертый, если не в четырех стенах, так в нескольких сотнях километрах, в месте, не обозначенном ни на одной карте, не способный вернуться в нормальный мир, чтобы заниматься тем, чем любил и жить с той, без которой теперь едва дышал.

Он медленно оттолкнулся от стены, подошел к бару, плеснул в стакан виски и сел в до боли надоевшее кресло.

Халк все еще утешал себя мыслью, что ей лучше там, на свободе, где она может заниматься любимыми делами, смеяться с подружками, сидеть в кафе, ходить за покупками. Он мог и обеспечил ей безбедное будущее, снабдив кредитной картой, на которую теперь собирался ежемесячно перечислять достаточно, чтобы Шерин ни в чем себе не отказывала. Но ведь он знал эту кудрявую бестию…. Знал достаточно хорошо, чтобы понять, что та, несмотря ни какие богатства мира будет страдать, и будет ждать его. А еще и попытается что-нибудь предпринять. Вот уж где непоседливый упертый характер. Но ведь за то и полюбил.

Его серые, полуприкрытые глаза неподвижно застыли, глядя куда-то за горизонт, в то время как мозг лихорадочно перебирал варианты изменения сложившейся ситуации.

Как позвонить? Как связаться с нужными людьми? Все линии из Тали надежно перекрыты. Интернет тоже. Не связаться ни с ребятами, ни с Комиссией. Да даже если и свяжешься….. Дрейк не сшит из плюша и ватой не набит. Разговор, скорее всего, будет коротким и неприятным.

Бежать? Перебить к черту всю охрану и пробиться в мир? А там снова драться?

Халк жестко усмехнулся, осознав, что давно уже не прочь бы был размять руки. Но долго ли он проходит на свободе, пока опять же не появится Дрейк? А Комиссию не побороть. Даже если уложить одного — смертельный исход гарантирован. Такое не прощают никому, об этом Халк знал наверняка.

Выехать тайно на своем грузовике, чтобы хотя бы удостовериться, что с Шерин все в порядке? Риск этот тоже может привести к еще более жестокому заточению, если о вылазке станет известно.

Халк сделал большой глоток, поставил стакан на стол и устало потер лоб.

Пока выходов не видно, но какой-то все же придется найти.

Он просто физически не способен будет сидеть сложа руки, вдали от Шерин, волнуясь о ее безопасности. Да, Клэндон-сити спокойный город, подходящий для отдыха и для бизнеса, почти «нормальный». Вот только Халк знал, что нормальных городов на Уровнях нет. Они все чем-то опасны. Ведь не зря Комиссии был нужен отряд специального назначения, члены которого, как никто другой были знакомы со скрытыми опасностями, которых на самом деле было ох, как много!

Больше всего Халка напрягало то, что потраченное на размышления время не окупалось достойными рассмотрения идеями. Он отметал один вариант за другим, потому что все они подвергали опасности то единственное, чем Халку ну никак не хотелось рисковать — его возможностью быть с Шерин. Он нужен ей живой и здоровый, а, значит, придется на какое-то время обуздать нрав и поработать головой. Что ж…. Тоже не в первой. Но как изматывающее тратить время впустую….