Корпорация «Исполнение желаний» (СИ) - Мелан Вероника - Страница 87

— К себе? В комнату? Ты хочешь, чтобы я ушла к себе?….

— Нет. Назад. В Клендон-Сити.

Громко тикнули часы. Затем еще раз. Пауза между секундами растянулась на короткие вечности.

— Что!?

— Да, Шерин. Я хочу, чтобы ты вернулась назад.

У меня внутри будто что-то обвалилось. Как в старом здании — рухнул пол и осел потолок.

Я часто думала о том, что когда-нибудь мне представится момент вернуться в Клэндон-сити, к любимым делам и друзьям, к работе, к старым привычкам…. зажить нормальной жизнью, И все эти мечты были пропитаны нетерпением и радостью, каждая минута предвкушения была сладка и притягательна, так желанна и далека.

И вот теперь она близка — эта минута. И никакой радости. Никакого энтузиазма. Только страх.

Страх, что я больше никогда не увижу этих серых глаз. И не надо мне никакого возвращения, никуда я не поеду ни за какие коврижки!

— Нет, Халк. Я не хочу. Мне очень хорошо здесь с тобой….

— Ты поедешь, Шерин. — Отрезал Халк, и по его лицу снова пробежала тень.

Так непривычно…. Будто рушится мир….

Я молчала. Стало холодно.

— Я много думал об этом. И пришел к одному выводу, что будет лучше, если ты вернешься назад.

— Для кого лучше!?? — Не выдержала и взорвалась я.

— Для тебя.

— Но я хочу быть с тобой!

— Ты будешь. — Он выпил содержимое стакана и чуть заметно поморщился. — Я придумаю, как выйти отсюда, и тогда буду с тобой. А пока я хочу, чтобы ты жила в нормальном мире, среди нормальных людей и занималась тем, чем любишь.

— Но Халк…. — Хоть мне и стало чуть легче дышать после того, как я поняла, что меня не бросают, но все равно грудь непривычно и тяжело давило со всех сторон. — Мы можем придумать вместе….

— Нет, Шерин. Я знал, что отправлю тебя назад еще тогда, когда мы даже не были близки. Это не тот мир, в котором тебе следует быть, мне будет спокойней, если ты окажешься дома. Ты сделаешь так, как я сказал. Это не обсуждается.

Я только открывала и закрывала рот, все еще неспособная оправится от шока, что скоро не увижу его. На лице Халка теперь застыло жесткое выражение, напоминая о том, что передо мной сидит далеко не пушистый кот, а некто, способный принимать неадекватные — одному ему понятные решения.

Но зачем? Зачем отсылать меня? Какой в этом смысл?

Я вдруг поняла, что еще минута, и я впаду в истерику. И пусть это далеко не то состояние, в котором я часто пребываю, но волна сокрушительной силы уже полным ходом шла на меня. И я ничего не могла с этим сделать.

И вместо того, чтобы быть логичной, приводить веские аргументы и доводы, спорить до хрипа и стоять на своем — я просто бросилась с места к двери и, задыхаясь, вылетела в коридор.

Не надо видеть ему меня в таком состояния. Какой ужас…. Какой бред…. Как все могло обернуться подобным разговором. Какой, к черту, Клэндон-сити? Почему сейчас!? Хотелось разреветься так сильно, чтобы задрожали и осыпались стены.

Я уже было рванулась вперед по коридору, когда сильные руки сжали меня и вволокли назад в кабинет.

— Не хочу! Не хочу назад! — Орала я, пытаясь вырваться из стального захвата. — Ты меня не любишь, вот почему!…

Халк резко и даже грубо швырнул меня обратно на диван, и как только мой зад коснулся обивки, что-то резко полыхнуло белым в его глазах. Свет этот проник глубоко в мозг, заставил меня обмякнуть, но ровно настолько, чтобы я осталась в сидячем положении, повалившись на спинку дивана.

И хотя я не потеряла зрение, теперь я сидела молча, потому что любая способность двигаться, полностью пропала из моего тела, а сознание стало каким-то мягким и тягучим. Почти спокойным. Однако спокойствие это было ложным, какие-то образом я знала, что это всего лишь внешнее воздействие, а на деле, в центре головы продолжает бушевать эмоциональный пожар.

Халк же теперь стоял напротив меня, напряженный, и тяжело дышал. Будто это не я, а он только что подвергся воздействию со стороны. Глаза его все еще чуть заметно светились белым, и зрелище это было воистину завораживающим. Широкая грудь вздымалась и опускалась, подбородок был низко опущен. Халк исподлобья смотрел прямо на меня, жестко и молча.

Еще раз осознав, что больше совершенно не могу ни двигаться, ни говорить, я сникла.

Как-то сдалась. Поняла, что проиграла.

Что бы он там ни решил, теперь уже невозможно изменить. Не хочет он меня видеть, значит, я уеду. Если ему по душе такие способы убеждения, когда я даже слова в свою защиту вставить не могу, значит, пусть разговаривает с куском желе, которое не может ни кивнуть, ни пискнуть.

Впервые в жизни, я действительно глубоко на него обиделась. Сильно и плохо. Просто за то, что мне не дали право на равных участвовать в диалоге.

И теперь, мне, если честно, было все равно, что именно он собирался сказать.

Единственное, что в моем теле двигалось — это глаза, и, воспользовавшись этим преимуществом, я отвела взгляд в сторону, чтобы не видеть лица, которое было мне болезненно дорого.

— Посмотри на меня. — Сказал он тихо, но очень властно.

Я перевела взгляд назад, надеясь, что он выражает достаточно презрения, заодно пытаясь понять, способна ли я в таком состоянии разразиться слезами, как мне того очень хотелось.

— Сегодня ночью от склада отойдет грузовик с урожаем, который я экспортирую из Тали во внешний мир. Поедут бочки с ягодами. И ты. С тобой будет сумка, в которой будут все твои вещи, плюс кредитная карта, на которую я ежемесячно буду переводить определенную сумму, чтобы ты ни в чем не нуждалась, если вдруг решишь не работать.

Если бы я могла выплюнуть ему в ответ все, что думаю, то это звучало бы примерно следующим образом: «Ты, чертов засранец, засунь себе эту кредитку куда подальше! Не хочешь меня видеть, ну и не надо мне твоих подачек! Не дал ни слова сказать, ни попрощаться ни с кем!»

Но, естественно, я промолчала, а как же еше….

Халк тоже помолчал. Как бы зла на него я ни была, а все же я не могла не заметить, как тяжело ему давался этот монолог. Будто преодолевая внутреннюю боль, он продолжил:

— Документы у тебя поменяны не будут, имя останется тем же, потому что у Комиссии нет на тебя данных, ты попала в Тали по изначально ложным документам. Поэтому ты просто исчезнешь отсюда, как будто никогда здесь не появлялась.

Если бы я могла, я бы отвернулась.

Не появлялась, как же! И не встречала Халка, не проводила с ним ночи, не знала и ни радовалась, что нашла свою настоящую вторую половину….

И не выдержав, я послала Халку взгляд, который вопрошал «Ну, зачем так? Ты же знаешь, что ты — мой мужчина. Зачем делать все именно так?»

И, к моему удивлению, Халк понял абсолютно все, что я пыталась ему сказать (сенсор, как же! А я ведь почти забыла), сделал шаг ко мне, опустился на колени и долго, очень долго смотрел мне в глаза, прежде чем сказать.

— Прости меня за такой метод. Хотел бы я провести с тобой еще одну ночь, дать нам возможность попрощаться, еще один раз позволить себе насладиться каждым сантиметром твоей кожи, держать тебя на коленях до утра, но я не смог бы, Шерин…. Не смог бы дать тебе потом уйти.

Я не смотрела в его глаза.

Я смотрела туда, где ветер шевелил занавески, долетая в ночи от теплых красных гор, а моим щекам катились слезы. Значит, эта способность все-таки не отключилась. Видит Бог, не хотела плакать. Ведь злость или гнев пережить куда легче, чем проявление теплых чувств, и я почти ненавидела Халка за то, что он не позволил мне уйти в неведении, не позволил уйти с мыслью, что меня просто выкинули. Это со временем можно было бы пережить. А забыть того, кто любил меня больше жизни, было невозможно.

А я видела, что Халк любил. Любил меня больше, чем что-либо другое. И именно поэтому хотел, чтобы я уехала. Может быть, я и не хотела понимать мотивы его действий, но, к сожалению, я понимала.

— Я приеду туда, где ты будешь. — Тихо прозвучал его голос. — Я дам тебе ту жизнь, которую всегда хотел дать. Я — твой мужчина и я всегда буду рядом.