Корпорация «Исполнение желаний» (СИ) - Мелан Вероника - Страница 40

Растеряв все слова, с бешено колотящимся сердцем, я глупо уперлась взглядом в посверкивающую на его шее тонкую золотую цепочку, не решаясь поднять глаза.

— Проходи. — Спокойно, чуть устало, произнес он и отступил вглубь комнаты.

Я сделала несколько шагов и застыла посреди кабинета. Вновь, как и когда-то, накатило чувство омерзительного несоответствия — уж больно мои грязные джинсы и выцветшая от множества стирок майка не вязалась с благородным выверенным убранством его апартаментов. Ночник действительно горел. Не ночник даже, а торшер рядом с креслом, рядом с которым лежала раскрытая книга, которую ее хозяин, вероятно, читал, пока не раздался стук в дверь. Циферблат электронных часов на гладкой полированной поверхности стола светился зеленоватыми цифрами «3:58», и, вместо того, чтобы чувствовать смущение и стыд перед признанием, которое предстояло сделать, мне вдруг стало неудобно, что я еще какое-то время не дам поспать стоящему передо мной мужчине.

«— С чего бы? — Удивилась я самой себе. — Он наверняка спит до обеда, сытно ест и вообще делает что хочет…» Однако смущение не ушло, а лишь усилилось, когда Халк устало потер виски и чуть поморщился.

— Простите, что так поздно….

Он лишь махнул рукой в сторону широкого кожаного дивана.

— Садись.

Я села, сцепила руки на коленях, откинулась на спинку и медленно глубоко вдохнула. Ну, вот и оно, сейчас все и начнется. Шоутайм, дамы и господа! Расплата за грехи….

Расположившись в кресле напротив, Халк оперся на подлокотник и, выжидательно глядя на меня, медленно коснулся нижней губы указательным пальцем.

Кое-как заставив себя выдохнуть, я, наконец, произнесла.

— Это я испортила хлысты.

Замерев в ожидании его реакции, я была оглушена повисшей тишиной, но еще больше тем, что сидящий напротив человек, даже не шелохнулся. Ни удивления, ни поползших вверх бровей, ни криков «Ах ты,…!..» (тут у меня было множество вариантов, начиная от «Дрянь» и заканчивая и того менее лицеприятными словами), однако, я оказалась совершенно не готовой к тому спокойствию, которое продолжало исходить от Халка. Да-да, именно спокойствию, ведь изменение настроения, пусть даже безмолвное, я бы сумела заметить. И чем дольше продолжалось молчание, тем больше во мне поднималось смятение. Что происходит? Неужели намеренно издевается, прикидываясь душкой, чтобы потом обрушить неожиданный шквал проклятий?

— Продолжай. — Только и сказал он, спустя несколько секунд.

Я несколько оцепенела и кое-как разжала вспотевшие ладони.

«Ну, где же твои упреки?»

— Что продолжать?

— Продолжай говорить.

Я вздохнула, вконец запутанная. Хорошо, пришла говорить, так буду говорить, как есть.

— Это я сегодня украла хлысты и разрубила их топором. Все. Сама. Мне никто не помогал.

— Зачем?

— Затем… — Насупилась я, не зная, стоит ли рассказывать истинные причины.

— И все же? — Спрашивая, Халк даже не изменил позы, оставаясь все таким же спокойным и чуть усталым.

— Да потому что мало того, что у этих работяг на поле даже панамок нет! Пекутся прямо на солнцепеке непокрытыми головами. Неужели трудно было бы выдать им хотя бы бумажные кепки? Ведь в сущие копейки бы это встало… — Чувствуя, что мне несет и несет куда-то в сторону, я спохватилась и вернула тему в прежнее русло. — Так еще и лупят их по любому поводу и без! Спины вообще не заживают! Хоть несколько дней бы им без этих поганых хлыстов, так может раны бы чуть затянулись….

Выдав все свои мысли ему прямо в лицо, я сжалась в кресле так сильно, что от напряжения заболели мускулы.

Халк продолжал молчать, но теперь на его лице читалось легкое удивление. По всей вероятности больше от моей наглости и прямоты, нежели от смысла сказанных слов. Он откинулся на спинку и сцепил руки в замок.

— И теперь ты пришла признаваться?

Я промолчала. Очевидное не имело смысла подтверждать.

— И что же тебя заставило признаться? — Он будто и не ждал ответа на предыдущий вопрос, однако на последний, вероятно, ждал, так как глаза его прищурились.

Я снова вздохнула, вспомнив, как сидела в своей тесной коморке, терзаемая сомнениями.

— Я бы не смогла…. - слова не давались, — … не смогла бы спокойно спать, зная, что из-за меня столько людей будут наказаны. Двадцать баллов ведь это не шутки…. Это многие дни дополнительной работы. Им всем.

Я помолчала немного. Потом призналась:

— Я бы и раньше пришла, но боялась идти к Грегу. А потом…. подумала, что сначала попробую сюда…. Вдруг так будет лучше?

Чувствуя, что начинаю плакаться, я заставила себя замолчать. Незачем выглядеть жалкой. Подумает, что прощение вымаливаю… Слабачка.

Ощетинившись, я подняла глаза и взглянула Халку прямо в лицо.

— Так что снимайте ваши двадцать баллов. Но только с меня!

На этот раз темные брови саркастично приподнялись.

— Какое геройство….

Я ничего не ответила. Только отвернулась и стала смотреть в сторону. Где-то размеренно тикали часы, отсекая от повисшей тишины равномерные, тут же уходящие в прошлое, отрезки времени.

— Ты мне лучше на другой вопрос ответь. — Прервал молчание Халк. — Зачем, там, на поле, ты дразнила Грега?

«Ой! Только не это….»

От воспоминаний, как я развернулась и увидела стоящего позади себя Халка, ловившего каждое слово, меня едва не повело. Покрывшись легкой испариной, я отрицательно замотала головой.

— Нет…. Нет-нет.

Халк недобро нахмурился.

— Что нет?

— Не хочу отвечать на этот вопрос.

— А я тебя не упрашиваю. Если я задал вопрос, значит, ты мне дашь ответ.

— Не буду я отвечать на это!

Халк только хмыкнул, на загорелом лице сверкнули его светлые глаза.

— Значит, ровно через минуту я позову Грега, и тогда он сам будет вытаскивать из тебя ответ.

Я вздрогнула и, наплевав на правила приличия собственного кодекса, взмолилась.

— Не надо Грега! Он меня убьет…. Особенно после поля….

— Вот и будь умницей. У тебя есть минута, чтобы решить, кому из нас ты хочешь признаваться. Мне или ему.

Халк улыбнулся, зная почти наверняка, что выиграл этот раунд, ставя такие условия, однако, вместо того, чтобы злиться на его хитрые уловки, я, вдруг, неожиданно для себя, залюбовалась его лицом…. Тем победным выражением, что на нем сияло. И даже в какой-то момент поймала себя на мысли, что призналась бы в чем угодно, лишь бы еще посидеть вот так — в уютном кабинете на удобном диване, ведя диалог с ним диалог…..

На короткий миг на меня нахлынуло дежа-вю, что вернулась прежняя жизнь вне тридцать третьей зоны, где есть человеческие отношения, теплота, улыбки, разговоры за вечерним чаем или утренним кофе, совместные походы по магазинам, прикосновения рук и долгие проникновенные взгляды между теми двумя, кому не нужны слова, чтобы понять.

Он все смотрел на меня, а я никак не могла оторвать взгляд от него, зачарованная этим мгновеньем. Мгновением, в котором ложная теплота уютно укрыла одеялом, из-под которого мне никак не хотелось выбираться.

Вот мне будто что-то поменялось. Нервозность вдруг растворилась, и я перестала бояться. Совсем. Наверное, так могут «не бояться» только сумасшедшие или наркоманы. Но мне было все равно. Вместо того, чтобы отсчитывать секунды данной мне минуты, я неторопливо (почти любовно) оглядела кабинет, отметив на этот раз присоседившуюся к ноутбуку на тумбе чашку с недопитым кофе, лежащую на подоконнике коробку с сигарами, поблескивающий на полке в ванной стаканчик с зубной щеткой. Будто это был не его кабинет, а мой собственный дом, где мы день за днем делили печали и радости.

«Да что со мной такое? Неужели, схожу с ума? Совсем сдурела от бесконечного одиночества!»

Логика шипела, как ошпаренная кошка, а я сидела и улыбалась, наполненная неизвестно откуда взявшейся безмятежностью и спокойствием. Будто я, наконец-то, была не одна. Не одна…. Как все эти долгие дни в Тали. Как все долгие дни еще до Тали….

Нет, я понимала, что все это временное наваждение безумца — сидеть напротив Халка (Халка! Того самого, что снял с меня пятак, когда я работала в баре!), и наслаждаться тем, что он ровным счетом ничего не подозревает. Даже не догадывается, какой подарок сумел мне преподнести, пусть даже на короткие несколько секунд.