Сребреники Иуды - Макбейн Скотт - Страница 36

— Это река забвения, — сказала Хелен. — Греки называли ее Летой. По ней плывут человеческие души из одного мира в другой. Все попадающие туда забывают прошлое. Только ты можешь войти и вернуться обратно. Эту способность дает тебе монета, потому что в ней заключена мудрость, существовавшая еще до образования самой реки. Вечная, нетленная мудрость. Здесь ты можешь обозревать всю историю рода человеческого.

— Всю?

— Да, всю, за исключением эпизодов с теми, кто обладает большей духовной силой, чем ты сейчас.

— А что там дальше?

— Дальше, за девятым астралом, начинаются ангельские чины. Туда не может проникнуть ни единый смертный.

— А ты?

— И я не могу, — сказала она, — поскольку пока, последние две тысячи лет, нахожусь в человеческом теле. Правда, не всегда в одном и том же. — Хелен посмотрела на Пола. — А вот ты можешь выйти за пределы девятого астрала. Если решишь это сделать.

— Почему?

— Потому что тебе позволит тот, кто тебя любит. Это его сила заключена в монете. Теперь давай немного попутешествуем по времени.

— И по будущему тоже?

— Нет. В будущее нельзя. Оно неизвестно даже архангелам.

— Разве они существуют? — Хелен улыбнулась.

— Об этом сказано в Священном Писании. Некоторое время Пол любовался рекой, страстно желая окунуться. Затем повернулся к Хелен.

— Я хочу спросить тебя насчет Сьюзенн.

— Что?

— Это ты ее пометила?

— Да. — Хелен кивнула. — Она принадлежит мне.

— И ты можешь заставить ее делать все, что пожелаешь?

— Конечно. Душами можно владеть точно так же, как вещами. Ты ее хочешь? — Она посмотрела на него. — Я знаю, Сьюзенн доставляет тебе удовольствие. Что ж, я тебе ее дарю. Бери.

— А Крамер?

— Он тоже принадлежит мне, — сказала Хелен.

— Значит, он и Сьюзенн нужны были, чтобы привести меня сюда?

— Да, я так задумала.

Хелен не стала ему говорить, что она лишь хранительница сребреника Иуды. А настоящий хозяин — ангел тьмы.

— Зачем тебе это было надо?

— Чтобы спасти тебя, глупый. Но теперь ты можешь выбирать. Тебе разрешено все.

— Кем?

— Тем, кто тебя любит.

Пол пожал плечами. Он чувствовал, что Хелен от него что-то скрывает, но сейчас это было безразлично. Желание познать все, что находится даже за пределами человеческого познания, переполнило его до краев, начисто вытеснив даже любовь к дочери. Эту жажду космической мудрости нельзя было смирить никакими человеческими доводами.

Он нырнул в реку.

Пол плавал по спокойным, тихим водам. Очень долго. Никакого беспокойства, ощущения времени, обязательств, ответственности — просто наслаждение в чистом виде. Он ощущал себя листиком на ровной поверхности пруда.

Прошло несколько миллиардов лет, и он перевоплотился в ветку, покачивающуюся над водой. Миновало еще несколько вечностей, и вот он уже снежинка, медленно падающая с облака. А затем все завертелось быстрее и быстрее, и он наконец вылетел обратно, в человеческую реальность.

— Где мы?

— Не знаю, — ответила Хелен. — Ведь путешествуешь ты, а не я.

Пол оказался в мансарде небольшого особняка у озера. Лето. Много книг. Солидный письменный стол из красного дерева, витражные окна, курительные трубки на подставке. Он просмотрел названия книг — психиатрия, философия, астрология, религия.

Пол проник во двор и увидел старика. В плетеном кресле, ноги покоятся на скамеечке. Лицо вроде знакомое. Он заглянул в кабинет, посмотрел на календарь на стене. 15 мая 1958 года. Надписи по-французски. Все прояснил бланк, лежащий на столе. Это был дом Карла Юнга в Беллинцоне, Швейцария.

Потрясающе. Он видел перед собой своего кумира, гуру, человека, книги которого он изучал почти всю сознательную жизнь. Юнг сидел в кресле, попыхивая трубкой, и читал книгу. Пол посмотрел название: «Неисследованная Самость».

Хелен усмехнулась.

— Лично я предпочитаю Фрейда. Он так интересно говорит о сексе. — Она тронула Пола за плечо. — Ладно, пошли. Теперь моя очередь выбирать место.

Они перенеслись в цирк Нерона, огромный стадион между двумя римскими холмами — солидное сооружение тысяч на сто зрителей. В этот теплый июльский день шли гонки колесниц, последний утренний заезд. Лошади мчались с выпученными глазами, наездники свирепо хлестали их кнутами. Люди на трибунах дико орали, подбадривая фаворитов.

— Я часто здесь бывала. — Хелен вздохнула. — Какое это было замечательное время! Люди умели получать удовольствие.

Пол с балкона рассматривал толпу. Здесь собрался весь Рим: император, сенаторы, центурионы, торговцы, простой люд. У нижней аркады цирка продавали дешевое вино и фрукты. Повсюду сновали проститутки, мужчины и женщины, взрослые и дети всех цветов кожи со всех концов империи.

Сейчас должно было начаться главное зрелище, гвоздь программы. Вот уже повели обреченных на заклание рабов. Большинство молодые, обнаженные тела для эффекта натерты маслом. Когда их всех собрали в центре арены, те, что постарше, попытались образовать кольцо вокруг женщин и детей.

Вот прозвучали фанфары, и толпа затихла. Все взоры были устремлены на огромные металлические решетки в северной и южной частях цирка, которые начали медленно подниматься. По трибунам пронесся ропот восторга — на арену выбежали львы.

А затем началась забава.

От группы рабов отделили белокурую девочку лет семи и кнутами погнали вперед. Она побежала. Плебеи следили за ней с равнодушным интересом, потягивая вино.

Львица у северных ворот припала к земле и через секунду ринулась за девочкой. Публика восторженно загоготала. Девочка бежала что есть мочи. Суть игры состояла в том, чтобы добежать до обелиска в начале стадиона, и тогда жертва была бы спасена. Но до него было невероятно далеко. А это прекрасное животное, созданное для преследования добычи, было необыкновенно проворным.

Расстояние между охотником и дичью катастрофически сокращалось. Девочка в ужасе оглянулась, и в этот момент львица подняла в воздух двести сорок килограмм своего веса и, ухватив ее зубами за правое плечо, поволокла тело по ярко-желтому песку.

Затем остановилась, вонзила клыки в горло девочки и рывком оторвала голову. Из раны хлынула струя крови. Голодная львица начала трапезу.

Публика ревела.

— Habet! Она ее настигла! Так быстро!

Остальные рабы оцепенело наблюдали за происходящим. А к ним уже подступали львы. Публика жаждала крови.

— Iugula! Убей его! Verbera! Прыгай! Давай же, давай!

— В этот день я сидела вон там, — Хелен. — Недалеко от императорской ложи.

Это место было подернуто дымкой, и Пол не мог разглядеть лица ее спутника.

— А с кем ты была? — спросил он.

— Что-то не припомню, — поспешно ответила Хелен. — Да и какое это имеет значение! Лучше посмотри, вон император Нерон. А это его мать, Агриппина. По другую сторону сидит эта стерва Клавдия.

— Кто?

— Его последняя пассия. Я ее терпеть не могла. Впрочем, он с ней тешился недолго. Ладно, мы вернемся сюда вечером, когда начнут распинать христиан. Нерон всегда самое интересное приберегает ближе к ночи. Кстати, среди них будет и этот старик рыбак. Историческая личность.

Неожиданно Хелен охнула, и ее лицо исказила гримаса боли.

— Я теряю силу! Силу!..

Моментально все окутал густой туман. Пола подхватил, закрутил, завертел вихрь.

И он проснулся в комнате Сьюзенн. Она лежала рядом, спала.

Хелен в это время уже была в доме Пола, чтобы встретить Мэри и отца Дэвида.

Пол полежал с минуту, затем сбросил одеяло. Метка на правой ягодице Сьюзенн была уже другая.

Его переполнил восторг. Ведь это означало, что теперь он ее хозяин. И ее тела, и ее души.

Глава двадцать пятая